Диссертация (1101364), страница 18
Текст из файла (страница 18)
То, что выбранный героем путь – это путьразрушения, смерти и духовного тупика, прочитывается также «междустрок», в имплицитно подразумевающемся мотиве слепоты, столь важномдля поэтики романов Майринка: Ян Жижка, «духовный» идеал Оттокара, какизвестно,вовремясраженийпотерялобаглаза(когдаЗрцадлоперевоплощается в Яна Жижку, на его глаза падает густая тень, словноповязка (W, 145)).В сюжетном потоке романа «Голем», который разворачивается по«ненадежным», переменчивым законам сна, вестник странствия, призрачныйГолем, является герою сновидения Пернату в момент крайнего нервноговозбуждения, когда после визита растревожившей его покой дамы он силитсявспомнить хоть что-нибудь из своей прошлой жизни.
О смысловых уровняхобраза Голема как символа «массовой души гетто, а вместе с ним и всегочеловечества»219,«универсального»,«первоначальногодвойника»220,««удваивающего» каждого, с кем вступает в контакт»221, написанодостаточно много. В контексте нашего анализа проблемы становлениясубъекта големический образ важен как маркер духовной незрелости,«неоформленности»,ноодновременнопотенциальнойготовностикпреображению и творчеству, как двойной указатель на творца (субъект) и еготворение (объект).имя Яна Жижки: «Что это? – Она [Богемская Лиза] от удивления выронила мел из рук (…)– Уж не хочешь ли ты стать королем мира?» (W, 49).218Согласно легенде, перед смертью Ян Жижка завещал, чтобы из его кожи сделаливоенный барабан, с тем, чтобы он и после смерти продолжал наводить ужас на врагов.219Каминская Ю.
В. Романы Г. Майринка 1910-х гг. С. 15.220Schmidt E. C. Op.cit. S.88.221Заломкина Г. В. Указ. соч. С.253.81Образ Голема становится необходимым условием самооформленияглавного героя – и в первую очередь обретения телесности: как и в легенде,сначала глиняная масса должна принять форму, и лишь затем божественноедыхание сможет вдохнуть в нее жизнь. В состоянии полусна Пернат вдругвидит перед собой безмолвного заказчика, протягивающего книгу «Иббур» споврежденным на переплете первым инициалом «« – »עАйн»222. Названиеэтой полумифической книги в переводе с древнееврейского означает«зачатие», «чреватость души», что прочитывается как предопределение путигероя,егоготовности«выносить»вмертвойтелеснойоболочкезарождающуюся живую душу.
Как известно, каббалистическая традициявидит в буквах еврейского алфавита скрытую символику. Согласнопояснениям, которые дает Папюс в своей книге «Каббала, или наука о Боге,Вселенной и Человеке», буква «Айн» связана с лунной символикой223. Вромане, где основной сюжет сновидения героя будто навеян неровным,изменчивым светом луны (роман начинается фразой: «Лунный свет падает визножье моей кровати и лежит там неподвижно, словно огромныймерцающий плоский камень», G, 7), этот инициал можно рассматривать какпоэтологический маркер непостоянства, колебания, «големичности» героя иодновременно его готовности к преображению.
Кроме того, как предполагаетВ. Ю. Крюков в своем комментарии к переводу романа, этот инициал,составленный «из двух тонких золотых пластинок, спаянных между собойпосередине» (G, 20), указывает на «будущий образ самого Перната –царственного андрогина, «спаянного» воедино со своей второй половиной,Мириам»224,222следовательно,поврежденностьинициалаозначаетВ тексте оригинала автор обозначает этот инициал как «I», т.е. первую буквулатинизированной формы слова «Ibbur». На иврите (по правилам написания букв справаналево) это слово, עיבור, начинается с инициала: «( עАйн»), шестнадцатой буквыеврейского алфавита.223Энкос (Папюс) Жерар.
Каббала, или Наука о Боге, Вселенной и Человеке. М.: РиполКлассик, 2003. С.129.224Крюков В. Ю. Комментарии // Майринк Г. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 1. Голем. /Пер. с нем. В.Крюкова. М.: ТЕРРА – Книжный клуб, 2009, С. 557.82«несовершенство духовной организации Перната, которое может устранитьлишь инициация»225.Призрачныйпосетитель,появляющийсявмоментусиленнойсосредоточенности героя на своем прошлом, воспринимается им какдвойник, «обладающий» знанием о нем.
В големическом облике, «лишенноминдивидуальных черт»226, герой видит себя. Однако знание, которое несет всебе Голем, носит скорее иррациональный характер, поскольку его образ неподдается зрительному восприятию как наиболее рациональному способуосвоения действительности; герою не удается визуально постичь Голема:«Как он был одет? Был он стар или молод? Какого цвета были его волосы иборода? Ничего, совсем ничего не мог я вспомнить, – все образы, которые ярисовал себе, расплывались, не успев оформиться в отчетливый портрет» (G,23).
Как замечает О. В. Матвиенко, «вспомнить себя» герою призвана помочь«неинтеллектуальная,рассудочнаяпамять,абессознательное,телесность»227. «Узнавание себя» в призрачном госте, автоматериализациягероя, происходит в имитации, подражании. Силясь вспомнить, как выгляделнезнакомец, Пернат начинает неосознанно повторять его движения и жесты:«Моя кожа, мои мускулы, мое тело вдруг вспомнили без помощи мозга.
Онисовершали движения, которые я не желал и не намеревался делать. Словномои члены больше мне не принадлежали. И тут же моя походка сталатяжелой и чужой, стоило мне сделать пару шагов по комнате. Это походкачеловека, который в любой момент готов упасть. Да, да, да, это была егопоходка! Я знал совершенно точно: таков был он.
Я почувствовал, что у менячужое безбородое лицо с выступающими скулами и раскосыми глазами. Япочувствовал это, хотя и не мог себя увидеть» (G, 24).Если образ Голема важен для самоосознания героя, для выявления всебе творческой силы и податливого материала («ваятеля и глины»), то образ225Там же.Матвиенко О. В. Роман-мистерия «Голем» Густава Майринка: миф, архетип, сказка.С.127.227Там же.22683Агасфера, разрабатываемый в «Зеленом лике» (Хадир Грюн) и «АнгелеЗападного окна» (Липотин / Маске), актуализирует мотив скитания ионтологической неприкаянности человечества, его изначальной греховностии вечного стремления к искуплению.
При этом описание внешности«предвестников» странствия в этих романах обнаруживает характернуюсвязь с образом таинственного гостя Перната в «Големе»: у них такое жегладкое, безбородое лицо с миндалевидными глазами. В «Зеленом лике» этасвязь в большей степени очевидна, на что указывают как неоднократныеописания героями внешности Хадира Грюна, так и изображение его лика наоригинальной обложке книги228.
В «Ангеле Западного окна» точногоописания внешности Липотина не дано, возможно, для того, чтобы читательмог «выстроить» внешний облик антиквара, руководствуясь не толькосмутныминамеками(Липотин–русский,называетсебяазиатом,посланником Востока и адептом тибетской секты), но и воспоминанием обовсехпредыдущихобразах«глашатаев»странствия.Этопозволяетрассматривать «вестников» истинной реальности в целостности – каквариации одного и того же образа, переходящего из романа в роман ивоплощающегося каждый раз в новом облике, который будет вызыватьнаибольшее доверие у героя на пороге странствий (для склонного кмистическим озарениям Перната, живущего в еврейском гетто, – обликсущества из пражской легенды, для рефлектирующего, склонного кфилософским рассуждениям Фортуната – облик еврейского мудреца, длястрастногоколлекционераДи / Мюллера–обликмосковскогокупца / русского антиквара).В романе «Зеленый лик» встреча (в той или иной форме) с зеленымликом вечного скитальца Хадира Грюна229 становится знаком избранности228См.: Harmsen T.
Op.cit. S. 41.Такое имя – результат излюбленного Майринком приема – контаминации, в данномслучае объединяющей библейские (Агасфер), мусульманские (Хидра, См.:Каминская Ю. В. Романы Г. Майринка 1910-х гг. С.20) и мировые языческие аллюзии(Grün – нем.
«зеленый», символика зеленого цвета как вечной жизни).22984героевизмассыдуховномертвыхлюдей,свидетельствующимопотенциальной силе и возможности выбора правильного пути становления(таковыми по сюжету романа оказываются Фортунат, Пфайль, Узибепю, Ева,Клинкербок, Айдоттер). Характерно, что «зов» зеленого лика, таящий в себево всех случаях одинаковый импульс, интерпретируется и принимаетсягероями по-разному, в соответствии с религиозными стереотипами иливнутренними убеждениями.
При этом в каждом случае неизменносохраняется полуреальность, фантомность этого «зова». Для одних он«всплывает» в эфемерном, отрывистом потоке воспоминаний: как в случае сэстетомПфайлем,которомузеленыйликявляетсянаполотненесуществующей картины, или в случае с юродивым евреем Айдоттером,который в состоянии внезапного просветления вспоминает о встрече сЭлийоху (в хасидизме – пророк Илия), предвестником пришествия Мессии.Другим героям образ Зеленоликого является в фантасмагорическихвидениях, порожденных состоянием измененного сознания: зулус Узибепювидит южноафриканского бога «Змея Виду» («Vidû-Schlange », Gr.G., 100),погружаясь в вудуистический транс, сапожник Клинкербок (как современнаявариация средневекового образа Агасфера-сапожника) видит в «ангеле взеленой маске» божественного посланника, который называет его Авраамом.Восприятие героями романа «зова» странствий обнаруживает, что всеипостаси «разорванного» героя (кроме Фортуната), теряясь в заблуждениях,выбирают либо ошибочный, либо тупиковый путь.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
