Диссертация (1100887), страница 32
Текст из файла (страница 32)
На таком контрасте автор выстраивает основную причину трагедии главной героини, которая в итоге лишается и сына, и постепенно теряетрасположение любовника. В отличие от Долли, Анна не удовлетворяется ролью матери, из-за любви к Вронскому она оставляет Сережу. Постепенныйпереход от любящей матери к любовнице повествователь передает подробно,в эпизодах. Все эпизоды с сыном очень выразительны. В первой части романа есть параллель между величием Анны-матери и Долли.
После возвращения из Петербурга «первое лицо, встретившее Анну дома, был сын» (18, 114).Здесь очень важен также тактильное общение между сыном и матерью, отражающее их взаимную любовь: «Анна испытывала почти физическоенаслаждение в ощущении его близости и ласки и нравственное упокоение,когда встречала его простодушный, доверчивый и любящий взгляд и слышала его наивные вопросы» (там же). Анна всю душу вложила в Сережу, онаего любит иногда больше, чем Вронского.Во второй части романа, после измены, её материнский инстинкт подсказывает ей, что она постепенно скатывается в пучину: «когда она думала осыне и его будущих отношениях к бросившей его отца матери, ей так становилось страшно за то, что она сделала» (там же, 200). Чувство «омерзения» ксамому себе испытывает Вронский при виде сына Анны.
«Присутствие этогоребенка вызывало во Вронском и в Анне чувство, подобное чувству мореплавателя, видящего по компасу, что направление, по которому он быстродвижется, далеко расходится с надлежащим» (там же, 196).В романе «Анна Каренина» несколько глав посвящены воспитанию иучёбе девятилетнего Серёжи Каренина, из них лишь последняя глава изображает урок, который отец дает сыну. На протяжении одного цикла, с однойстороны, показано свидание матери с сыном, полное любви, нежности истрадания, и урок отца, с другой, проникнутое излишней строгости, сухости,академичности. Можно также провести параллель между фальшивым свет 150 ским обучением Долли своих детей и еще более светским обучением отцомСережи.
Толстой был против воспитания, тем более светского, которое былополностью ориентировано на Европу. Но если и воспитывать ребёнка, тонужно сначала понять его характер. Об этом же писал Руссо в «Эмиле», говоря, что надо сначала хорошо изучить своих воспитанников, прежде чемвоспитывать234.Поэтому повествователь иронизирует над Карениным, который всерьёзрешил заняться воспитанием своего сына по всем правилам педагогическойнауки, совершенно не зная своего сына. «Прочтя несколько книг по антропологии педагогики и дидактики, Алексей Александрович составил себе планвоспитания и, пригласив лучшего петербургского педагога для руководства,приступил к делу» (19, 88). Толстой показывает, что Каренин будет воспитывать своего сына формально, теоретически, исходя из книг, а не из индивидуальных особенностей мальчика.
Поэтому и Серёжа во время занятий сотцом чувствует, что отец обращается не к нему лично, а к мальчику вообще.«Отец всегда говорил с ним – так чувствовал Сережа, –- как будто он обращался к какому-то воображаемому им мальчику, одному из таких, какие бывают в книжках, но совсем не похожему на Сережу» (там же, 96).Перед тем как подробно изобразить урок, Толстой передаёт (в гл.XXVI) разговоры Сережи с швейцаром Капитонычем, гувернером ВасилиемЛукичом, с учителем грамматики Михаилом Ивановичем.Везде мальчик хочет наладить общение со взрослыми, поделиться своими мыслями, однако его обрывают и говорят об учёбе и долге.
Действиепроисходит накануне дня рождения Серёжи. И он, вернувшись с прогулкивесёлый и бодрый, всей душой хочет, чтобы во время урока его отец был сним добрее. Сережа интересуется у Капитоныча, удовлетворил ли папапросьбу одного чиновника, и очень радуется положительному ответу, а затемспрашивает, рад ли был папа награде, которую получил сегодня. Однако Капитоныч сразу меняет тон разговора на официальный: «Как царской милости 234Руссо Ж.Ж. Эмиль, или О воспитании. СПб., 1915. С. 8. 151 не радоваться! Значит, заслужил, – сказал швейцар строго и серьезно».
И потом добавляет: «И вам ученье, сударь, идите» (там же, 93).После этого весёлое расположение Серёжи перешло в задумчивое. Таким же образом построены и диалоги с гувернером и учителем грамматики.На уроке грамматики Сережа «решительно не мог вспомнить и понять, чтокоротенькое и такое понятное слово “вдруг“ есть обстоятельство образа действия» (там же, 94). (Чувствуется ирония Толстого-педагога над принятойметодикой преподавания русского языка детям).
Желая утешить огорченногоучителя, Сережа спрашивает, когда бывают его именины, а в ответ слышит:«Вы бы лучше думали о своей работе, а именины никакого значения не имеют для разумного существа. Такой же день, как и другие, в которые надо работать» (там же).
Глава заканчивается грустными размышлениями Серёжи.«Но для чего они все сговорились это говорить все одним манером, все самое скучное и ненужное? Зачем он отталкивает меня от себя, за что он нелюбит меня?» (там же).Следующая глава (XXVII), являющаяся одним эпизодом с условнымназванием «Каренин дает урок сыну», усиливает огорчение мальчика. Размышления Серёжи и комментарии повествователя преобладают над диалогом, который занимает всего несколько строк. Серёжа с сияющим лицомспрашивает отца, рад ли тот награде. Но отец строго ему отвечает. «Вопервых, не качайся, пожалуйста, –- сказал Алексей Александрович.
– А вовторых, дорога не награда, а труд. <…> когда ты трудишься (говорил Алексей Александрович, вспоминая, как он поддерживал себя сознанием долгапри скучном труде нынешнего утра, состоявшем в подписании ста восемнадцати бумаг), любя труд, ты в нем найдешь для себя награду» (там же, 96).Толстой был убеждён в том, что только примером можно воспитывать детей.«Люди более всего восприимчивы к внушению в детском возрасте.
Рассуждение не имеет на них 1/1000 того влияния, которое имеет на них пример»235. 235Толстой Л.Н. Избранные мысли о воспитании и образовании. М., 1909. С. 69. 152 Религиозность отца также формальная, снова возникает параллельмежду религиозным чувством Левина, который видит смысл жизни в вере иКарениным, для которого это обязанность как добропорядочного чиновника.Урок отца «состоял в выучиванье наизусть нескольких стихов из Евангелия и повторении начала Ветхого завета» (там же). Толстой всячески отрицал механическое заучивание, тем более религиозных догматов. Эта сценакомична: наставнический тон и раздражение Каренина контрастируют снепосредственностью сына. Когда Серёжа отвечал стихи из Евангелия, «онзагляделся на кость лба отца, которая загибалась так круто у виска, что он запутался и конец одного стиха на одинаковом слове переставил к началу другого.
Для Алексея Александровича было очевидно, что он не понимал того,что говорил, и это раздражило его» (там же).Ассоциативное мышление мальчика еще раз отсылает нас к основномупринципу выстраивания сюжетных линий – принципу параллели и контраста.Из патриархов мальчик помнит только Еноха, он «был любимое его лицо изовсего Ветхого завета, и ко взятию Еноха живым на небо в голове его привязывался целый длинный ход мысли, которому он и предался теперь, остановившимися глазами глядя на цепочку часов отца и до половины застегнутую пуговицу жилета» (там же, 97).
Автор-повествователь доказывает, чторебёнок может запомнить только то, что понимает или то, с чем связаны какие-либо впечатления. Механическое заучивание бесполезно. При этом холодность и спокойствие отца контрастируют с поведением сына: он «мялся, ирезал стол, и качался на стуле» (там же).И учитель, и отец Серёжи решили, что для мальчика важнее всегодолг, труд и глубокая религиозность. А для мальчика важнее всего любовьотца и матери, искренность со стороны взрослых, а вместо этого ему читаютнотации и обманывают, говоря о смерти матери.
По-настоящему он учится нена скучных и непонятных уроках, но в школе самой жизни. «Воспитатели егожаловались, что он не хотел учиться, а душа его была переполнена жаждойпознания. И он учился у Капитоныча, у няни, у Наденьки, у Василия Лукича, 153 а не у учителей.
Та вода, которую отец и педагог ждали на свои колеса, давно уже просочилась и работала в другом месте» (там же, 98). Таким образом, любовь для писателя – это главное действенное средство как в педагогике, так и в жизни.Последнее свидание Анны с сыном произойдет в пятой части романа,после урока отца. Анна успеет поздравить сына с Днем рождения. Этот эпизод выписан с максимальной точностью, вплоть до секунды236. Величие материнского чувства Анны здесь проникнуто болью и жалостью к себе самой.Анне уже не суждено отвратить неизбежного расставания с сыном. Рассудочному и холодному обучению отца противопоставлена нежная чувствительность матери.
Последнее свидание Анны с сыном подчеркивает её настоящую материнскую любовь, которую чувствует Сережа. В их свидании оченьважен также невербальный диалог, а именно язык тела.«– Сережа! Мальчик мой милый!– проговорила она, задыхаясь и обнимая руками его пухлое тело.– Мама! – проговорил он, двигаясь под ее руками, чтобы разными местами тела касаться ее рук.Сонно улыбаясь, все с закрытыми глазами, он перехватился пухлымиручонками от спинки кровати за ее плечи… и стал тереться лицом об ее шеюи плечи… Она узнавала и не узнавала его голые, такие большие теперь, ноги,выпроставшиеся из одеяла, узнавала эти похуделые щеки, эти обрезанныекороткие завитки волос на затылке, в который она так часто целовала его.Она ощупывала все это и не могла ничего говорить; слезы душили ее» (19,105).В седьмой части материнские чувства Анны полны фальши и искусственности.
В конце романа перед нами уже не любящая мать, а только любовница. Это тем более очевидно в сравнении с образами матерей Кити и 236См. подробный разбор данного эпизода: Чернец Л. В. Эпизод в композиции романа «Анна Каренина» //Толстой сегодня. Материалы толстовских чтений 2012 г. М., 2014. С. 63–75. 154 Долли. Анна – образованная и умная женщина, не терпящая фальши, однаковся её жизнь теперь самообман. Единственная встреча главных героев романау Анны, когда пьяный Левин выслушивает её взгляды на воспитание и образование детей, а Анна всеми силами пытается его влюбить в себя, являетсякульминационным моментом всего произведения, где одна из главных тем –мысль семейная – наиболее ярко выступает на первый план.
В этом эпизодетема эмансипированной женщины, которая хочет быть равна мужчине, окончательно развенчивается автором. Поэтому её разговор с Левиным о воспитании, вместе с её кокетством, вызывает иронию автора.«– Я вот говорю Анне Аркадьевне, – сказал Воркуев, – что если б онаположила хоть одну сотую той энергии на общее дело воспитания русскихдетей, которую она кладет на эту англичанку, Анна Аркадьевна сделала быбольшое, полезное дело.– Да вот что хотите, я не могла.
Граф Алексей Кириллыч очень поощрял меня (произнося слова граф Алексей Кириллыч, она просительно-робковзглянула на Левина, и он невольно отвечал ей почтительным и утвердительным взглядом) – поощрял меня заняться школой в деревне. Я ходила несколько раз. Они очень милы, но я не могла привязаться к этому делу.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
