Диссертация (1100655), страница 93
Текст из файла (страница 93)
За два днядо моего приезда сюда один из таких шутников был грубо оскорблен в трактире.Буфетчица не захотела отпустить ему более ни одной рюмки водки; в отплату за это,он (скорее для забавы) выхватил свой штык и ранил девушку в плечо. И однакож,этот милый весельчак пришел в трактир на другой день, и сам же первый выразилсвою готовность покончить дело миром и забыть неприятное приключение.
(ИВ,т. 1, с. 21)2. В этом примере Введенский подмечает и сохраняет ироническое утверждение авторао «человеколюбии» Уинкля, который зажмурился на дуэли якобы из жалости ксопернику — тогда как предыдущие приключения этого персонажа не оставляютсомнений, что это явный намек на робость Уинкля.Mr. Winkle was always remarkable for extreme humanity.
It is conjectured that hisunwillingness to hurt a fellow-creature intentionally was the cause of his shutting his eyes400when he arrived at the fatal spot; and that the circumstance of his eyes being closed, preventedhis observing the very extraordinary and unaccountable demeanour of Doctor Slammer.М-р Винкель имел чрезвычайно нежное сердце, и любовь к ближнему составлялаблагороднейшую черту его характера.
Мысль о предстоящем убийстве была, безсомнения, единственною причиною, заставившею его крепко зажмурить глаза, когдаон остановился на барьере. (ИВ, т. 1, с. 42)3. Наконец, вот еще один пример иронии в путевых заметках Пиквика о городеРочестере: Пиквик восхищается грязью, видя в ней свидетельство развития дорог иторговли.A superficial traveller might object to the dirt, which is their [улиц города] leadingcharacteristic; but to those who view it as an indication of traffic and commercial prosperity, itis truly gratifying.Здесь ирония также создается контрастом между нормой — естественным неприятиемгрязи — и мнимо-наивным восхищение грязью как признаком прогресса. Введенский издесь подмечает и воссоздает этот прием.Поверхностный наблюдатель сделал бы, вероятно, презрительный отзыв касательногрязи, которая тоже составляет здесь характеристическую принадлежность; ноистинный философ, привыкший углубляться в самую сущность вещей, увидит,конечно, в этом обстоятельстве самое резкое и поразительное доказательствоторговли и промышленности, обусловливающей народное благосостояние.
(ИВ, т. 1,с. 21—22)Сохранение комического многословия и высокопарностиВ отличие от ранних переводчиков, Введенский последовательно воссоздает нарочитоеодинизключевыхкомическихприемовДиккенса — многословно-высокопарнуюсерьезность или деловито-наукообразный тон, которым Диккенс повествует о вещахбанальных, смешных или пустяковых. Для Введенского это уже не стилевая избыточностьи вычурность, а индивидуальная особенность диккенсовского стиля и яркое проявлениесовременного художественного мировоззрения — юмора и иронии.1.
В описании завязавшейся по недоразумению драки между Пиквиком и кучеромэкипажа низменная площадная потасовка описывается с использованием подчеркнуто401высокой, книжной лексики: попавший впросак Пиквик назван «ученым мужем», а кучер«в цветистых выражениях просит об удовольствии поколотить» Пиквика:What was the learned man's astonishment, when that unaccountable person flung the moneyon the pavement, and requested in figurative terms to be allowed the pleasure of fighting him(Mr.
Pickwick) for the amount!Введенский внимательно воссоздает эту интонацию («ученый муж», «выразил вэнергических терминах», «желание вступить в рукопашный бой»):Легко представить изумление ученаго мужа, когда вдруг загадочный владелецудивительной клячи бросил деньги на мостовую и выразил в энергических терминахнепременное желание вступить в рукопашный бой с особой самаго м-ра Пикквика.(ИВ, т. 1, стр. 11)2. Еще один многословный и пышный период Диккенс посвящает столь же смешному инезначительному предмету — запискам Снодграсса о хмельной пирушке, в которой онпринял участие. Мы находим в оригинале такие поэтические выражения, как «ревнителиблагородного дела», «невыразимое чувство гордости», «нечто достойное бессмертия,которого мы ныне лишены», «пылкие читатели», «ценнейшие и полезнейшие сведения»,«пламенное красноречие» и «лихорадящее воздействие вина»:Enthusiastic as we are in the noble cause to which we have devoted ourselves, we shouldhave felt a sensation of pride which we cannot express, and a consciousness of having donesomething to merit immortality of which we are now deprived, could we have laid the faintestoutline on these addresses before our ardent readers.
Mr. Snodgrass, as usual, took a great massof notes, which would no doubt have afforded most useful and valuable information, had notthe burning eloquence of the words or the feverish influence of the wine made that gentleman'shand so extremely unsteady, as to render his writing nearly unintelligible, and his style whollyso.Переведя этот отрывок достаточно вольно по отношению к конкретным деталям (обэтой особенности его стратегии уже говорилось выше в данной главе), Введенский точновоссоздает высокий стиль и то комически-преувеличенное восхищение, с которымвымышленный издатель пишет об этих утерянных для истории записках — которые, какмы узнаем чуть позже из шутливых намеков автора, представляют собой бессвязныйнабор пьяных каракулей.402Как соревнователи национальной славы, мы весьма охотно согласились быпредставить нашим читателям полный отчет обо всех подробностях знаменитагопразднества, достойнаго занять одно из первых мест в летописях великобританскихторжеств; но, к несчастию, материалы наши довольно скудны, и мы должныотказаться от удовольствия украсить свои страницы великолепными образчикамибританскаго витийства.
М-р Снодграс, с обычной добросовестностью, представилзначительную массу примечаний, которыя, нет сомнения, были бы чрезвычайнополезны для нашей цели, если бы, с одной стороны, пламенное красноречие, с другой —живительное действие вина не сделали почерк этого джентльмена до такой степенинеразборчивым, что рукопись его в этом месте оказалась почти совершенно неудобноюдля ученаго употребления. (ИВ, т. 1, с.
134—135)3. В данном примере мы видим очередной многословный, наукообразно-обстоятельныйпериод, посвященный смешному и нелепому событие — падению двух пиквикистов вколючие кусты. В приложении 1 мы уже показывали, как ранние переводчикипоследовательно заменяли книжную лексику и синтаксис разговорным, устраняя разрывмежду предметом и стилем описания.
Введенский же передает этот комический прием, неразбивая и даже несколько удлиняя фразу и используя книжные и «высокие» слова(«процессдовольнозатруднительный»,«благородныекости»,«непотерпелизначительного ущерба»).The first care of the two unspilt friends was to extricate their unfortunate companions fromtheir bed of quickset — a process which gave them the unspeakable satisfaction of discoveringthat they had sustained no injury, beyond sundry rents in their garments, and variouslacerations from the brambles.При таком неожиданном обороте дела, первою заботою двух приятелей было —выручитьсвоихразбитыхтоварищейизколючейзасады:процессдовольнозатруднительный, кончившийся однакож счастливым открытием, что благородныякости Топмана и Снодграса не потерпели значительнаго ущерба, и вся неприятностьограничилась только тем, что платье их было разорвано во многих местах. (ИВ, т.
1,с. 88)4. Вот еще один пример диккенсовского юмора, который строится на применениивозвышенной лексики при описании прозаического предмета — извозчиков и кучеров,403завсегдатаевтрактирнойзалы:залаэта,поДиккенсу,«пользоваласьособымпокровительством кучеров дилижансов», и там отдыхали несколько «джентльменов»,принадлежащих к этой «ученой профессии»:The room was one of a very homely description, and was apparently under the especialpatronage of stage-coachmen; for several gentleman, who had all the appearance of belongingto that learned profession, were drinking and smoking in the different boxes.Введенский воспроизводит этот комический прием, вслед за Диккенсом называя извоз«искусством»,акучеров —«ученымсословием»иприсваиваяимзвание«джентльменов».Комната, где они расположились, довольно темная и грязная, состояла, повидимому,под особым покровительством людей, посвятивших свои способности кучерскомуискусству, потому что за разными столами сидели пьянствующие и курящиеджентльмены, очевидно, принадлежащие к ученому сословию кучеров.
(ИВ, т. 1, с. 377)Передача необычных сравнений и метафорВ отличие от своих предшественников, Введенский сохраняет сложные и необычныесравнения и метафоры Диккенса — яркая образность писателя привлекает Введенскогокак индивидуальная особенность его стиля, а умение Диккенса видеть поэтическое вобыденном и повседневном отвечает эстетическому мировоззрению переводчика.Несколько примеров, приведенных ниже, показывают, как тщательно Введенскийсохраняет сравнения и метафоры оригинала.1. Так, Введенский сохраняет развернутое сравнение охмелевшего и засыпающегоПиквика с гаснущим на ветру фонарем:Like a gas-lamp in the street, with the wind in the pipe, he had exhibited for a moment anunnatural brilliancy, then sank so low as to be scarcely discernible; after a short interval, hehad burst out again, to enlighten for a moment; then flickered with an uncertain, staggering sortof light, and then gone out altogether.Подобно газовому фонарю на улице, раздуваемому ветром сквозь узкое отверстие, онобнаружил на минуту неестественное сияние, и вдруг угас почти совершенно.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
