Диссертация (1100655), страница 77
Текст из файла (страница 77)
Так закрепляется в сознании юного читателя образДиккенса-классика — человека, который не только является образцом талантливогописателя, но и образцом нравственного, сострадательного человека.В заключение хотелось бы привести статью, которая, пожалуй, наиболее ярко отражаеткак процесс кардинального изменения литературной репутации Диккенса в течение XIXвека, так и иллюзорное представление о том, что существующая литературнаярепутация — изначальная, безошибочная и всегда соответствовала истине.
Это статьяЧ. Э. Тернера «Диккенс» из серии «Английские писатели XIX века»418, напечатанная вжурнале «Образование» в переводе писательницы и критика З. Венгеровой. Этапостроенная достаточно традиционным образом статья содержит биографическуюсправку о Диккенсе и краткую характеристику его творчества. Набор характерных черт,которыми описывается творческая индивидуальность Диккенса, также достаточнотипичен для данной эпохи: это безудержная фантазия, тяга к шаржированию,подчеркиванию эксцентричного в людях (в этом, по мнению автора, и сила, и недостатокДиккенса), цельность изображения характеров при отсутствии шекспировской глубиныпсихологического анализа, юмор, сострадание и гуманизм. Гораздо более любопытноследующее замечание автора статьи о Диккенсе: «Его повести никогда не были дешевымисканием популярности, произведениями плодовитого писателя, который пишет длябыстрого рыночного успеха. Ему можно простить редкие погрешности стиля и шарж, вкоторый он иногда впадает, потому что эти уклонения от классической сдержанности418Тернер Ч.
Диккенс // «Образование», 1898, № 7—8 в серии статей «Английские писатели XIX века».С. 166—180325происходят у него от слишком увлекающегося сердца»419. Во-первых, автор утверждает,что Диккенс никогда не относился к категории писателей, работающих для рыночногоспроса. Однако, обратившись к первой главе данной работы, мы вспомним, что всеголишь чуть более полувека назад Диккенса воспринимали именно как успешногобеллетриста, законодателя литературной моды, завоевавшего читательский рынок — ипредъявляли к нему именно те ожидания и требования, какие обычно предъявляются кмодному развлекательному автору. Теперь же репутация Диккенса как классика и«великого поэта», сложившаяся относительно недавно, кажется чем-то постоянным исуществовавшим от века: на фоне этой новой репутации кощунственной кажется самамысль о том, что Диккенс когда-либо мог писать для рыночного успеха.
Во-вторых,любопытно замечание автора о погрешностях стиля у Диккенса. Оно явно перекликаетсясо схожими замечаниями журналистов и критиков конца 1830-х годов, когда Диккенсаупрекали в недостатках слога и вкуса. Как мы помним, журнальные переводчики этихвремен последовательно «очищали» стиль Диккенса от того, что казалось импогрешностями и вычурами. Но если издатели и переводчики рубежа 1830-х — 1840-х гг.«выправляли» стиль Диккенса с целью привести его к предельно ясному, динамичному инеосложненному слогу модного романа, то теперь Диккенса мягко, с оговоркой, но все жеупрекают в погрешностях против «классической сдержанности» — и это явноперекликается со стратегией поздних переводчиков «Пиквика», которые сглаживаютособо нарочитые повторы и особо выбивающиеся из нейтральной повествовательнойинтонации ритмические схемы, исповедуют умеренность в употреблении просторечия икрайне сдержаны и формально строги в переводе шуток.
И в том, и в другом случае стильДиккенса стремятся привести в соответствие с неким представлением о литературноймодели — модели модного автора или же классика, образца хорошего слога. Все это ещераз свидетельствует об относительности и социокультурной обусловленности любойпереводческой стратегии, о том, как тесно она связана с литературной репутациейпереводимого автора. Полагая любую литературную репутацию единственно верной инеизменной, канонизируя какой-либо один из переводов как «наиболее верноотражающий оригинал», литературное сообщество теряет из виду важную часть сложной,многоплановой картины рецепции этого автора.419Там же, с.
12326327ЗаключениеВ рамках данной работы мы проследили процесс формирования и развитиялитературной репутации зарубежного писателя в ее динамической зависимости отпереводческих практик, в свою очередь формируемых совокупностью факторовпринимающей культуры. Мы увидели, как под влиянием процессов, происходящих врусскойлитературнойкультуре,складывалисьстратегиипереводов«ЗаписокПиквикского клуба» и как посредством переводов закреплялась или, напротив,трансформироваласьлитературнаярепутацияЧ. Диккенса —одногоизсамыхобсуждаемых, читаемых и почитаемых в России XIX столетия зарубежных писателей,который до сих пор остается признанным классиком и входит в культурный багажбольшинства русских людей (и даже тех, кто не прочитал непосредственно ни одногодиккенсовского романа).В ходе проведенного нами анализа русских переводов «Записок Пиквикского клуба»Ч. Диккенса было выявлено три переводческих стратегии, последовательно сменявшихдруг друга на протяжении XIX века: стратегия, ориентированная на литературную моду,стратегия, ориентированная на ценности русской натуральной школы, и стратегия,ориентированная на классически-образцовый стиль.
Первой стратегии соответствуютанонимный перевод, вышедший в 1838 г. в журнале «Сын Отечества» под заголовком«Похождения Пиквика и друзей его» и перевод Вл. И. Солоницына, вышедший в 1840 г. в«Библиотеке для чтения» под названием «Записки бывшего Пиквикского клуба». Втораястратегия реализована И. И.
Введенским в его переводе романа (под заглавием«Замогильные записки Пиквикского клуба»), который появлялся выпусками в 1849—1850 гг. в журнале «Отечественные записки» и после вышел отдельной книгой. Наконец,третьей стратегии соответствуют анонимный перевод, вышедший в 1894 г. в серии«Дешевая библиотека» издательства А.
С. Суворина, перевод В. Л. Ранцова, вышедший втипографии бр. Пантелеевых в 1896—1899 гг. под заглавием «Посмертные запискиПиквикского клуба» и перевод М. А. Шишмаревой, вышедший в 1892—1897 гг. втипографии Ф. Павленкова под заглавием «Записки упраздненного Пиквикского клуба».328Первая переводческая стратегия коррелирует с литературной репутацией Диккенса какмодного беллетриста, вторая — с его репутацией как крупнейшего литературногособытия современности, третья — статусу классика, вошедшего в литературный канон.Переводы, опубликованные в «Сыне Отечества» и «Библиотеке для чтения», отразилирепутацию Диккенса как явления литературной моды, которая сложилась в русскойжурнальной критике на рубеже 1830-х — 1840-х гг. Механизмами моды обусловлен ужесам способ проникновения «Пиквика» в русскую культуру — выполнение переводов сфранцузского перевода-посредника: как известно, именно из Франции приходили вРоссию модные веяния как в одежде, так и в других областях культуры.
Литературноймоделью переводчики этих лет избрали модного французского романиста Поль де Кока,взяв его простой, ясный, близкий к разговорному, лишенный намеренных отступлений отязыковой нормы стиль за образец при воссоздании «Пиквикского клуба». Требованиямилитературной моды обусловлена и специфика переводческих решений, составивших«модную» стратегию: значительное сокращение объема романа, ориентация надинамичный и занимательный комический сюжет, стремление к максимально простому ипрозрачному стилю, нейтрализация культурного и национального своеобразия романа впользу общепонятности и простоты.Переводы, выполненные в рамках данной стратегии (помимо «Пиквика», к ним можноотнести переводы «Жизни и приключений Николаса Никльби» и «Лавки древности»,вышедшие в «Библиотеке для чтения»), закрепили за Диккенсом репутацию модногобеллетриста — репутацию, при которой высокая популярность сочетается с достаточнонизким культурным статусом.
Как и романы Поль де Кока, романы Диккенса имеютмассовый успех у читателей, критики же упрекают его за недостаток таланта инесоответствие критериям «высокой литературы», а высокую популярность егоприписывают низменным вкусам толпы.С начала 1840-х гг. параллельно с литературной репутацией Диккенса как модногобеллетриста начала формироваться его новая литературная репутация как автора, чуткооткликающегося на злободневные вопросы современности и близкого по своим ценностями творческой манере к русской прозе этого периода — в частности, к художественнымпоискам натуральной школы. В отличие от «модной» репутации, которая зародилась ирасцвела в так называемых толстых энциклопедических журналах, эклектичных и329преимущественно развлекательных по своему составу, новая репутация Диккенса началаформироватьсяв«Отечественныхзаписках» —такназываемом«журналеснаправлением», то есть в издании с единой и цельной эстетической и общественнополитической позицией.
Интерес Диккенса к злободневным социальным вопросам своейэпохи, новаторский демократизм его языка, его талант поэтизации обыденной,«прозаичной» повседневности, его юмор и ирония как способы художественноговосприятия «негероической» современности, укорененность его романов в английскойнациональной культуре, истории и быте оказались близки критикам и журналистам,разделявшим идеалы русской натуральной школы, которая отличалась схожей системойценностей и была на тот момент направлением, где велись основные художественныепоиски и эксперименты в русской литературе. На этом фоне и возникла новаялитературнаярепутацияДиккенса — егосовременнойлитературнойчувствующегопотребностирепутациякакжизни,национальногосовременнойлитературызнаковогособытияписателя-новатора,иобщества,втонкоэстетическогоориентира для русских писателей и нравственного ориентира для читателей.
ЭтурепутациюотразилизакрепилпереводИ. И. Введенского,опубликованныйв«Отечественных записках» в 1849—1850 гг. В качестве литературной модели дляперевода Диккенса Введенским был выбран Гоголь — центральная фигура русскойнатуральной школы, образец и учитель тогдашних русских писателей (эта ориентациявыразилась даже в прямой стилизации Диккенса под гоголевскую прозу).Стремлением Введенского отразить и закрепить представление о Диккенсе как оанглийском национальном писателе-новаторе, который при этом ценностно близокактуальным тенденциям русской литературы и, в частности, ее «гоголевскомунаправлению», обусловлен характер переводческих решений Введенского: значительноболее высокая, чем в переводах 1830-х — 1840-х гг., точность благодаря сохранению техэлементов текста, которые приобрели ценность в свете новой репутации Диккенса(эпизодов с социальной и моральной проблематикой, описаний национального быта,необычных стилистических приемов, основанных на отклонении от нейтральноповествовательной нормы); наличие элементов переводческого сотворчества с автором,творческих экспериментов, в том числе за счет отступлений от буквы оригинала,тщательная передача стилистических особенностей Диккенса, близких эстетике русской330натуральной школы, и в целом сохранение индивидуальной странности диккенсовскогостиля, наличие прямых стилизаций под гоголевскую прозу, баланс между культурнойадаптацией и стремлением сохранить ощущение принадлежность автора к инойнациональной культуре.Перевод «Записок Пиквикского клуба», выполненный Введенским (вместе с егопереводами «Домби и сына» и «Давида Копперфильда»), окончательно опровергбытовавшие в русской культуре представления о Диккенсе как второстепенномразвлекательном авторе.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
