Диссертация (1100655), страница 74
Текст из файла (страница 74)
он … бывает в семейных домах вГодерстрите и на Тевистокской площади… клерк на жалованьи «ходит по меньшеймере трижды в неделю за половинную цену в театр Адельфи…(ВР, т. 2, с. 18—19)Исключение составляет М. Шишмарева, но ее краткий комментарий, неожиданно,касается столь малозначительной детали, как скидки на билеты в лондонских театрах:В обширных недрах старичка Темпля красуются разбросанные по всем его углам изакоулкам очень темные и грязные конторы, откуда … изливается ежедневно почтинепрерывным потоком целая армия юридических клерков…(МШ, с. 359—360)Клерк-ученик в переводе М. Шишмаревой «внес за себя известную сумму и состоит вученьи у какого-нибудь атторнея» (англицизм, оставленный без комментария), он«получает приглашения на рауты» (адаптация с устранением лондонских топонимов,делающая комментарий излишним), а клерк на жалованьи «по меньшей мере три раза внеделю … бывает по половинной цене в театре Адельфи*» (здесь следует единственныйкомментарий: *В известный час вечера места в английских театрах продаются поудешевленной цене).
(МШ, с. 359—360)Для сравнения приведем этот отрывок в переводе Введенского. С одной стороны,Введенский адаптирует текст, очищая его от топографических реалий, которыми пестритэтот абзац в более точных поздних переводах. С другой стороны, уже одно слово Темпль,которое в поздних переводах лишено конкретики и означает лишь некое место в Лондоне,побуждает Введенского дать развернутый экскурс в историю английских судебных палати обучения студентов юриспруденции, а заодно — в этимологию соответствующихназваний, столь частых в диккенсовской прозе:В нижних этажах, по разным углам и закоулкам Темпля {После парламента высшеесудебное место, где президентом всегда бывает лорд-канцлер, называется Chancery.310Затем следует так называемый. Храм, или Temple, куда принадлежат четыресудебныя палаты (Inns of Court), которых названия читатель не раз встретит вэтой и последующих главах.
Это: "Inner Temple, Middle Temple, Lincol's Inn и Gray'sInn". В старину Chancery тоже имело до десяти судебных палат; но в настоящеевремя осталась от них только одна, называемая "Clifford's Inn". На современномязыке "Inn" значит собственно гостиница, трактир; но первоначально смысл егобыл тот же, что Mansion, дворец, и в этих дворцах жили прежде разные вельможи,которые уступили свои резиденции студентам юриспруденции и народнаго права. ТакGray's Inn, четвертая судебная палата Темпля, получила свое имя от лорда ЭдмондаГреяУильтона,которыйотдалстудентамсвоюрезиденциювначалешестнадцатаго века.
В настоящее время этим именем называется целый квартал,населенный почти исключительно чиновниками, студентами и писарями. ИмяТемпля происходит от рыцарей ордена Иоанна Иерусалимскаго, Темплиеров, которыеотдали юристам свои дворцы с принадлежащими к ним угодьями, церквами и садами,в 1346 году, в царствование Эдуарда Третьяго. В отношении к изучениююриспруденции и народнаго права Англия резко отличается от всех европейскихгосударств. Английские университеты, состоявшие первоначально под ведениемтуземнаго духовенства, никогда в своих стенах не давали приюта юридическимнаукам, и юриспруденция, со всеми своими отраслями, преподавалась в этих Inns ofCourt, которые все сосредоточены в столице подле судебных мест, courts of law.Начало этих учреждений относят к царствованию Генриха III.
Прим. перев.}разбросаны довольно грязныя и темныя камеры, куда по вечерам в присутственные дни ипо утрам в те дни, когда не бывает заседаний, стекаются безчисленныя полчища мелкихчиновников и писарей (clerks) с кипами бумаг под мышкой и в широких карманах. Писарьписарю не чета, это всем известно, и наши английские писаря разделяются намногочисленныеразряды.Первоеместозанимает,разумеется,п_и_с_е_ц_п_р_и_в_и_л_е_г_и_р_о_в_а_н_н_ы_й, заплативший за себя условленную сумму. Егокарьера — быть адвокатом или стряпчим (attorney), и он заранее вникает во всетаинства своей будущей профессии.
Он одет по последней моде, ездит на балы, держитсвой экипаж и отличных лошадей, посещает один или два дома в аристократическихулицах и отправляется на каникулы в загородный дом своего богатаго отца. Словом, это311аристократ между писарями. Второе место занимает salaried clerk, писарь,состоящий на жалованьи, и который обязан жить подле конторы своего патрона. Онполучает тридцать шиллингов в неделю, и большую часть этого капитала употребляетна свой туалет и увеселения разнаго рода. У него есть кресла в театре Адельфи изнакомый погребок, где каждую субботу, перед получением новаго жалованья, онпроматывает свою последнюю копейку.
Это довольно грязная и жалкая карикатура наодного из тех молодых денди, которые между завтраком и обедом гуляют целымистадами на Гросвенор-сквере. (ИВ, т. 2, с. 60—61)Отметим, что, хотя Введенский здесь не использует англицизма «клерк» и прибегает кописательному адаптационному переводу («мелкие чиновники и писари», «писцы»),каждый такой описательный перевод он сопровождает в скобках английским термином.Таким образом, чтение романа превращается в занимательный и подробный экскурс ванглийскую культуру повседневности. Отметим, как переводчик играет с читателем,чередуя очуждающие и осваивающие приемы: если гоголевская стилизация и обильноепросторечие стирают ощущение инокультурности романа, то такие комментарии,напротив, возвращают это ощущение, заставляя читателя вспоминать, что он имеет дело стекстом, создававшися на другом языке и для иного читателя.Еще один пример того, насколько более кратоки «функционален» комментарийпоздних переводчиков по сравнению с комментарием Введенского — отрывок сописанием одной из захолустных улочек Лондона, где упоминается такая бытоваяподробность, как конец трехмесячного периода, т.
е. срок уплаты за квартиру — поиронии, это время, когда постояльцы обычно тайком покидают квартиры:There is a repose about Lant Street, in the Borough, which sheds a gentle melancholy uponthe soul. There are always a good many houses to let in the street: it is a by-street too, and itsdulness is soothing.
…The population is migratory, usually disappearing on the verge ofquarter-day, and generally by night.Переводчик «Дешевой библиотеки», дабы не прибегать к комментарию, адаптируетэтотфрагмент —конкретный,номалопонятныйрусскомучитателю«конецтрехмесячного срока» он заменяет на «срок платежа за квартиру»:Лент-Стрит в Боро… это одна из поперечных улиц, монотонная жизнь которойимеет в себе нечто примиряющее, а оконные рамы в ней всегда увешаны множеством312билетиков с объявлениями.
… По образу жизни население здешнее принадлежит кразряду кочевников и исчезает непременно перед наступлением срока платежа заквартиру и притом всегда ночью. (ДБ, т. 2, с. 89—90)В. Ранцов сохраняет реалию, но встраивает комментарий в текст перевода:Лентская улица в Старом городе пользуется такой тишиной и спокойствием,которыеневольновызываютувсякогостороннегопосетителяблагодушномеланхолическое настроение. … Жители там склонны к внезапным переселениям, причемобыкновенно исчезают накануне дня, когда предстоит вносить квартирную плату затри месяца.
(ВР, т. 2, с. 38)Наиболее подробный комментарий дает М. Шишмарева: она снабжает пояснением(правда, не очень информативным) как название квартала Боро, так и «наступление новойчетверти года»:Безмятежная тишина царит в квартале Боро*, в улице Лант, и навевает приятнуюгрусть на впечатлительную душу. …собственно говоря, это даже не улица, а переулок, иего вечное безлюдье как-то убаюкивает.*Южное предместье Лондона (МШ, с. 373)Народонаселение кочевое, исчезающее по ночам ежедневно и на целые сутки снаступлением каждой новой четверти года*.*Срок платежей за квартиру.
(МШ, с. 373)Для сравнения приведем комментарий Введенского: описывая эту захолустную улочку,он сообщает в комментарии не только о том, что в Лондоне было принято вноситьквартирную плату конце трехмесячного срока, но и о том, в какие именно дни этоделалось. Переводчик буквально перебивает и дополняет Диккенса-рассказчика, неупуская возможности сообщить читателю любопытную бытовую подробность, даже еслиона не является жизненно необходимой для понимания текста:Мир и тишина в квартале Боро, в улице Лант, разливают меланхолическоеспокойствие на всякую чувствительную душу.
Здесь вы всегда найдете целые десяткидомов, отдаваемых внаймы за самую филантропическую цену. …Народонаселение ведеткочевую жизнь и по большей части исчезает по ночам в конце каждой четверти года{Тогда, то-есть, когда надобно платить за квартиру. Дни трехмесячнаго срока в313Лондоне расчисляются обыкновенно на 25-е марта, 23-е июня, 29-е сентября и 25-едекабря. Прим. перев.}.
(ИВ, т. 2, с. 87)Таким образом, если Введенский, для которого Диккенс был ценен в огромной степеникак певец лондонской повседневности, приметливый наблюдатель быта и богатая кладезьсведений о национальном укладе — тенденция, актуальная для литературы той поры! —превращает комментарий из справочного аппарата в продолжение увлекательногоразговора об английской культуре и повседневности, то переводчики 1890-х гг. видят вкомментарии в первую очередь способ упростить для читателя понимание текста.Парадоксальным образом, комментарий Введенского подчеркивает иностранностьпереводимого текста, тогда как комментарий поздних переводчиков, напротив,сглаживает культурный барьер. Действительно, как мы уже увидели на примере передачиособенностей диккенсовского стиля — повторов, ритмики, сравнений и метафор, —странность и иностранность не являются первоочередными ориентирами при переводеклассического текста.
Перевод классика должен быть прежде всего правильным с точкизрения стилистических норм, точным и понятным. Кроме того, переводчик должендержаться в тени классика и не «перебивать» его речь своей собственной: есликомментарии Введенского к Диккенсу выглядят как диалог двух близких по духулитературных современников, то комментарии переводчиков 1890-х гг. занимаютскромное место справочного инструмента.Особенности передачи форм общения и этикетаВ том, что касается передачи особенностей этикета, моделей общения, наименованиялюдей по социальному статусу и т. д., переводчики 1890-х гг. продолжают и углубляюттрадицию «очуждения», заданную Введенским: в большинстве случаев они отказываютсяот употребления терминов, вызывающих ассоциации с русским помещичьим бытом(барин, мужик, девки и т. д.), а также отдают предпочтение местоимению «вы» припереводе обращений — даже вышестоящих к нижестоящим — подчеркивая сдержанностьи дистанцию в межличностном общении, ассоциируемую с английской культурой.
Поменьшей мере отчасти этот сдвиг связан с изменением социальных отношений и формобщения в русской культуре, произошедшим со времен Введенского, и мог не ощущатьсясамими переводчиками. Однако на наш взгляд, в поздних переводах сдержанное«очуждение», создаваемое скупыми выразительными средствами, носит характер314стратегии (хотя и проводимой не совсем последовательно). Можно предположить, чтопреобладающееиспользованиеместоимения«вы» какмаркераформальногоидистанцированного общения (в противовес русскому патриархально-фамильярному «ты»по отношению к нижестоящим и малознакомым людям) и избегание социальныхтерминов с русской окраской позволяет переводчикам подчеркнуть культурноесвоеобразие Диккенса, минимально вмешиваясь в текст и избегая излишней странности,затрудненности, которую создавали, например, подробные комментарии и английскиеслова в скобках, употребляемые Введенским. Таким образом, Диккенс-классик предстаетпереднамианглийски-сдержанным,нолишеннымчрезмернойстранности,воспринимаемм гладко, что отвечает его роли как классика — стилевого образца, моделилитературной нормы.Так, в сцене, где Пиквик попадает в долговую тюрьму Флит и беседует со своим слугойСэмом Уэллером, два переводчика из трех вкладывают в уста Пиквика обращение на«вы»:'Have you seen Mr.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
