Диссертация (1100655), страница 70
Текст из файла (страница 70)
Разумеется, поздние переводчикиимеют другую задачу и другие ценности, в числе которых — ответственность передклассическим текстом и уважение к нему, поэтому они лишь слегка и выборочноослабляют стилевую странность романа. Сложность и намеренная пространность фраз,например, не воспринимается ими как стилевой порок, как показано в одном изпредыдущих разделов; до тех пор, пока фраза остается грамматически правильной, она ненарушает «образцовости» текста — напротив, своей усложненностью и книжностьюподчеркивает дистанцию восприятия и культурный авторитет, ассоциируемые склассикой.Повышение точности при переводе уэллеризмовВыше мы отмечали, что переводчики «Пиквика», работавшие в конце XIX века, ярко ипоследовательно демонстрируют принцип точности при переводе диккенсовских шуток,что объясняется, по-видимому, сложившейся литературной репутацией писателя какгениального юмориста, классика непросто художественной прозы, но прозыюмористической.
Это относится и к шуткам-уэллеризмам, которые представляют особуютрудность для перевода. В отличие от Введенского, который при передаче комическихафоризмовСэмаУэллеракомбинировалочуждающиеподходы(сохранениеинокультурных реалий, комментирование) и осваивающие (адаптация, вплоть до полнойзамены диккенсовской шутки схожей по смыслу шуткой собственного изобретения),В. Ранцов,М. Шишмареваианонимныйпереводчик«Дешевойбиблиотеки»последовательно воссоздают уэллеризмы в их оригинальной форме, даже если для этогоприходится прибегать к вводу в текст чуждых реалий и комментированию.Вот уэллеризм, для понимания которого читателю нужно знать народное прозваниепалача в Англии — Джек Кетч:No, no; reg'lar rotation, as Jack Ketch said, ven he tied the men up.
Sorry to keep you awaitin', Sir, but I'll attend to you directly.291Введенский, как мы помним, прибег здесь к адаптации, сохраняя общий смысл шутки(«на все бывает свой черед»), но заменяя используемые в ней образы:…на все бывает свой черед, как говаривал один ученый, собираясь идти в кабак.(ИВ, т. 1, с.
169)Переводчики 1890-х гг. гораздо ближе к форме оригинала: они вводят чуждую реалию,прибегая к ее комментированию, и полностью сохраняют изначальный вид шутки:Каждому своя очередь, как говорил Джэк Кэтч джентльменам, которых емуприходилось повесить. Очень сожалею, что принужден заставить вас ожидать, нопостараюсь исполнить ваше желание как можно скорее. (ДБ, т.1, с.
154)Нет-с, все должно идти по порядку, — как говорил палач Джек Кетч, вздергиваясвоих ближних на виселицу. — Жаль, что вам придется обождать, сударь, но небеспокойтесь, придет и ваш черед. (ВР, т. 1, с. 146—147)Нет, нет. Мне очень жаль, что я должен просить вас обождать, сэр, но потерпите:каждому свой черед, как говаривал Джек Кетч, когда ему приходилось вздергивать посеми человек зараз.
(МШ, с. 102)Такой подход можно было бы объяснить повышением ценности чужой культуры дляпереводчиков. Однако, как мы увидим из следующего раздела, уровень русификации иадаптации у всех поздних переводчиков (за исключением, пожалуй, М. Шишмаревой)остался примерно тем же, что был у Введенского. На страницах «Пиквика» в переводахконца XIX века присутствуют «половые», «городовые», горничные «Машеньки» и«Аннушки», ямщики, водка и тому подобные русские реалии.
Да и культурныйкомментарий, к которому порой прибегают эти переводчики, гораздо более краток ибеден, чем развернутые страноведческие эссе Введенского. Поэтому, вероятно,правильнее было бы объяснить столь точный перевод уэллеризмов не стремлениемсохранить инокультурный «аромат» текста, сконцентрированный в шутках Уэллера, авысоким уровнем текстуальной точности вообще и в переводе юмора в частности. Как и вбольшинствеинтерпретацииподобныхслучаев,уэллеризмоввпереводчикидухевоздерживаютсяВведенского,ограниченныеиндивидуального таланта, так и уважением к слову классического автора.292оттворческойкакрамкамиОсобенности передачи языковой игрыВ отличие от Введенского, который воспринимал языковую игру как случайпродемонстрировать свое искусство стилизации, свой богатейший словарь и творческийподход, порой нарушая для этого целостность авторского текста (иначе говоря, дописываянесколько строк), поздние переводчики либо прибегают к буквальному переводу икомментированию, либо эксплуатируют решения, найденные когда-то Введенским, ноиспользуя другую лексику и не выходя за рамки, заданные оригиналом.Вот, например, диалог, построенный на приеме языковой игры — знакомство Пиквикас недалеким иностранцем графом Сморлторком, который никак не может правильнорасслышать его фамилию и имя.'What you say, Mrs.
Hunt?' inquired the count, smiling graciously on the gratified Mrs. LeoHunter, 'Pig Vig or Big Vig — what you call — lawyer — eh? I see — that is it. Big Vig' —and the count was proceeding to enter Mr. Pickwick in his tablets, as a gentleman of the longrobe, who derived his name from the profession to which he belonged, when Mrs. Leo Hunterinterposed.'No, no, count,' said the lady, 'Pick-wick.''Ah, ah, I see,' replied the count. 'Peek — christian name; Weeks — surname; good, vergood. Peek Weeks.
How you do, Weeks?'Введенский, как мы помним, творчески обыгрывает этот отрывок: у него граф слышитфамилию Пиквика как «Пикник» и заключает, что его предки изобрели пикники, затемпутает прославившую Пиквика «теорию пескарей» с «теорией сухарей» и записывает вкнижечку, что эта теория весьма полезна для морского флота, и т. д.А вот М.
Шишмарева старается быть максимально близкой к оригинальному тексту иприбегает к транслитерациям и калькам:— Как ви сказаль, мистрис Гонт? — спросил он, милостиво улыбаясь сияющейхозяйке — Свинья Виг, или Биг Вигг — Большой Парик? Биг Вигг? Стало быть,юрист — э? Ну да, да, теперь понимай. Так и запишем.
Биг Вигг… (МШ, с. 175)Чтобы отрывок не остался для читателей непонятным, Шишмарева добавляет к немукомментарий: «Pig — свинья, Big-Wig — Большой парик — насмешливое прозвищеадвокатов». (МШ, с. 175)293В. Ранцов отчасти идет по пути Введенского (заменяет фамилию Пиквик на фарсовое«Писк-Вяк»), отчасти же, как и Шишмарева, использует транслитерацию и комментарий:— Что вы изволили сказать, госпожа Гонт? — осведомился граф, милостиво улыбпясьобрадованнной Львице Гонтер. — Писк, Вяк или же Виг, то есть большой парик: надополагать, юрист. Понимаю! Так и отметим: Бик-Виг.
(ВР, т. 1, с. 246)Столь же точны и сдержанны, даже сухи переводчики 1890-х гг. при передаче сленга,который, как и языковая игра, неотделим от «живой ткани» английского языка. Там, гдеВведенский, передавая сленг, прибегал к словотворчеству и неожиданным лексическимрешениям, они придерживаются нейтральной лексики.Например, когда Пиквик попадает в долговую тюрьму, соседи по тесной камере насвоем арестантском жаргоне предлагают ему отступное, чтобы он переселился от нихкуда-нибудь еще.'What will you take to go out?' 'I beg your pardon,' replied Mr.
Pickwick. 'What did you say?I hardly understand you.''What will you take to be paid out?' said the butcher.Переводчики 1890-х гг. передают тюремный сленг нейтральной книжной и разговорнойлексикой.— Вот что, почтеннейший: возьмите отступное. Сколько вы хотите?— Виноват, — отвечал мистер Пиквик. — Как вы сказали? Я не понял.— За какую плату вы согласились бы избавить нас от вашего присутствия? —продолжал мясник. (МШ, с. 509)«Дело можно будет как-нибудь и уладить! … Сколько возьмете за выход?»Пиквик не понимает, и арестанты поясняют ему:«Сколько возьмете вы с нас, чтобы уйти отсюда?» (ВР, т.
2, с. 222)- Что бы вы взяли, чтобы уйти отсюда?- Извините, я вас не понял, — ответил мистер Пиквик.- Что надо вам заплатить, чтобы вы тут не поселялись? (ДБ, т. 2, с. 322)Для сравнения — тот же отрывок в переводе Введенского:— Это авось можно будет как-нибудь уладить, — заметил мясник послепродолжительнаго молчания. — Вы сколько, старичек, согласитесь взять от нас наутек?294— Прошу извинить, — отвечал м-р Пикквик, — что вы сказали? Я не понял вас?— За сколько можно вас выплатить вон отсюда? — сказал мясник. — Артельобыкновенно платит два шиллинга шесть пенсов. Хотите взять три б_о_б_a? {Этогорода люди объясняются особым условным языком, изобретенным для собственнагоупотребления.
Б_о_б_, судя по смыслу, соответствует шиллингу; б_е_н_д_е_р_ — шестипенсам. Прим. перев.}.— Пожалуй, еще прибавим б_е_н_д_е_р_,— подхватил доктор кувыркательнойпрофессии. (ИВ, т. 2, с. 297)Как видим, для передачи тюремного сленга Введенский прибегает к словотворчеству идаже рифмовке (изобретенный переводчиком фразеологизм «выплатить вон», выражение«старичок — взять на утек»). Переводчики же 1900-х гг. и здесь проявляют сдержанностьи высокую формальную точность, которую диктует им литературная репутация Диккенсакак классика, — ведь ценностью для них является строгое следование классическомутексту и сохранение образцово-книжного стиля, а не активное сотворчество с автором, ккоторомутакчастоприбегалВведенский.Нейтральнаялексика,выбираемаяпереводчиками («отступное», «сколько возьмете за выход») настолько понятна читателю,что реплики, выражающие недоумение Пиквика, теряют всякий смысл.Сдержанность при передаче просторечияКак мы помним, в 1840—1850 гг., когда «Пиквикский клуб» переводил Введенский,диккенсовское просторечие было для переводчика одной из важнейших ценностей — этобыло проявление демократизации художественного языка, созвучное тенденциям русскойнатуральнойшколы.СтремясьнаправлениюотечественнойподчеркнутьлитературыиблизостьДиккенсаодновременноцентральномупровеститворческийэксперимент по обогащению русского литературного языка, Введенский активноиспользовал в своих переводах просторечие (в том числе самые экспрессивные егопласты).Для переводчиков «Пиквика» 1890-х гг.
проблема просторечия в литературном языке,которая в середине века была предметом споров и поисков, в значительной мере утратилапрежнюю актуальность; видимо, вследствие этого их стратегия при передачедиккенсовского просторечия отличается размытостью и неопределенностью. Возникаетощущение, что эти переводчики, хотя и фиксируют для себя наличие этой особенности295диккенсовского стиля, не проблематизируют ее, не видят здесь самостоятельнойпереводческой задачи. Повышенный уровень формальной точности, обусловленныйвысоким культурным статусом Диккенса в эту эпоху, обязывает переводчиков 1890-х гг.сократить объемы просторечной лексики по сравнению с Введенским, который поройиспользовал больше маркеров просторечия, чем то было в оригинале, усиливая и утрируяэкспериментальный демократический язык Диккенса. Нередки в поздних переводах ислучаи нейтрализации просторечия, т.
е. полного или частичного отказа от его передачитам, где в оригинале просторечные нарушения фонетики и грамматики присутствуют вполном объеме. При этом нейтрализация часто происходит на синтаксическом уровне —при сохранении просторечных лексем и народных идиом переводчики используютразвернутые, сложные, грамматически безупречные фразы (это характерно в первуюочередь для В. Ранцова и анонимного переводчика). Это, вероятно, связано как с уровнеминдивидуальной чуткости к стилю, так и с ценностью «образцового книжного текста»,которую диктует переводчикам литературная репутация Диккенса как классика.Показательный пример нейтрализации просторечия — отрывок, где Тони Уэллер, самнеудачно женившийся, охвачен горестью из-за предолагаемой женитьбы сына.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
