Диссертация (1100655), страница 65
Текст из файла (страница 65)
1, с. 146)Анонимный переводчик Суворина, исправляя неточности Введенского, тут жедопускает собственные неточности. Например, хотя комический «козел» из переводаВведенского уступает место оригинальным диккенсовским образам — стуку копыт извяканью конской цепи — зато вместо покатой крыши, прикрывающей колокольчики,появляется «асфальтовый зонтик», а «блузники, спавшие на тюках», по небрежностипереводчика попадают в ряд неодушевленных предметов («несколько мешков с шерстьюи еще несколько … предметов в этом же роде»):Два ряда колокольчиков, соответствовавших этим спальням, болтались над входнойдверью, осененной небольшим асфальтовым зонтиком, наконец, стук конских копытили звяканье цепи, по временам раздававшееся с другого конца двора, извещали того,кому это было интересно, что конюшни помещались именно в том направлении. Если404Здесь и далее цит.
по: Диккенс Ч. Записки упраздненного Пиквикского клуба. // Диккенс Ч. Сочинения.Полн. собр.: В 10 т. СПб.: Ф. Павленков, 1892—1897. — Т. 6.405Здесь и далее цит. по: Диккенс Ч. Собрание сочинений Чарльза Диккенса : Т. 1-35. — Санкт-Петербург :тип. бр. Пантелеевых, 1896—1899. — Т. 1—2.266прибавить к этой картине несколько человек блузников, спавших на тюках, несколькомешков с шерстью и еще несколько других предметов в этом же роде, то этим изакончится необходимое описание того вида, какой имел двор «Белого Оленя» вупомянутое утро.406 («ДБ», т.
1, с. 183)При этом Шишмарева передает текст наиболее точно и сжато, Ранцов тяготеет краспространению и длинным сложным конструкциям, Суворин же, в целом повышаяформальную точность перевода этого отрывка, т. е. точно передавая больше авторскихлексем, чем Введенский («два ряда колокольчиков, стук конских копыт и звяканье цепи,тюки, на которых спят рабочие»), небрежен в некоторых деталях.Стремление исправить неточности и вольности ВведенскогоВсе три переводчика, в соответствии со своей программой повышения точности,стремятся к исправлению мелких неточностей или отступлений И.
Введенского.Так, например, они восстанавливают переиначенную Введенским фразу конюха о том,что лошадь не испугается, даже если увидит телегу обезьян с подожженными хвостами(Введенский, видимо, сам испугался алогичности этого образа и написал, что с лошадью«даже ребенок сладит»):'Shy, sir?-he wouldn't shy if he was to meet a vagin-load of monkeys with their tails burnedoff.'А насчет пугливости, так она с места не двинется, если мимо нее проедет целый возобезьян с огнем на хвостах. (ДБ, т.
1, с. 96)— Она, сударь, не испугалась бы даже и в том случае, если бы встретила целуютелегу, нагруженную обезьянами с подожженными у всех у них хвостами! (ВР, т. 1,с. 76)М. Шишмарева, правда, несколько смягчает странность сравнения: «бегущее стадообезьян» звучит смешно и дико, но все же естественнее, чем нагруженная этимиживотными телега.— Что вы, сэр! Она не пугливая! Выпусти на нее стадо обезьян с горящимихвостами — она и ухом не поведет. (МШ, с.
52)406Цит. по: Диккенс Ч. Замогильные записки Пиквикского клуба. Новый перевод. — СПб, тип. А. Суворина,1894. (Серия «Дешевая библиотека»).267В отношении исправления ошибок Введенского несколько особняком стоит анонимныйпереводчик Суворина — возможно, в силу срочности работы, возможно в силу личнойнебрежности и торопливости, исправляя часть неточностей Введенского, он тут жедобавляет свои. Так, он восстановил образ «телеги обезьян с горящими хвостами» (ДБ,т. 1, с. 96) и сравнение клячи, на которую залезает Уинкль, с «боевым кораблем» (ДБ, т.
1,с. 97), описание интерьера гостиной старой миссис Уардль («Множество предметов,висевших по стенам гостиной, вроде вышитых по канве пейзажей или исполненныхгладью изречений, свидетельствовали о том, что когда-то она получила хорошееобразование, да и на старости лет не утратила прежних изящных вкусов» (ДБ, т. 1,с. 106)), упоминание историй о привидениях и «историй, связанных с Лондонским мостоми его окрестностями» (ДБ, т. 1, с. 182). Однако он же вносит собственные ошибки — привиде католического монастыря Джинглю грезятся «попы» вместо «пап» (ДБ, т. 1, с.
24), алицо супруги пастора Дингли-Делл говорит о том, что она «при случае все-таки сумеет ипостоять за себя» (ДБ, т. 1, с. 107), хотя в оригинале она любит отведать приготовленныеею же самою наливки.Вот переводчик восполняет неточности Введенского в описании местонахожденияДокторс-Коммонс:'Where is it?''Paul's Churchyard, Sir; low archway on the carriage side, bookseller's at one corner, hotelon the other, and two porters in the middle as touts for licences.'Введенский из всех бытовых деталей сохраняет только книжную лавку:— Где же?— На Павловском подворье, сэр, подле книжной лавки с одной стороны.
Мальчишкипокажут, сэр. (ИВ, т. 1, с. 171)Анонимный переводчик точно восстанавливает пропущенное у Введенского описаниеместности (низенькие арки, магазин, гостиница), точнее переводит touts for licences (букв.зазывалы на лицензии) — если у Введенского это «мальчишки», чего в оригинале несказано, то у анонимного переводчика «комиссионеры, которые и выхлопатываютразрешения на женитьбу»:— Где же это?268— В Паулс-черч-ярде, сэр. Там еще все такие низенькие арки, с одной стороныкнижный магазин, а с другой гостиница и два комиссионера, которые ивыхлопатывают разрешения, кому нужно. (ДБ, т.
1, с. 186)А чуть ниже в этом же отрывке он добавляет собственную ошибку:…Оба они в белых передниках и сейчас хватаются за шляпы, как только кто-нибудьвходит. «Разрешение, сэр? Разрешение?». Потешный народ! Да и хозяин у них такой же!Ничуть не лучше прокуроров в суде ассизов!» (1, 186)И здесь переводчик, стремясь восстановить пропавший у Введенского «юридический»образ, допускает ошибку — вместо «прокторов уголовного сула Олд-Бейли» (Old BaileyProctors) у него появляются (видимо, по созвучию) «прокуроры в суде ассизов».
Тем неменее, эти неточности, вызванные личной небрежностью или поспешностью анонимногопереводчика, все же не противоречат общей стратегии перевода — устранению ошибок и«отсебятин» Введенского, так как нередко появляются именно в процессе повышенияточности перевода.Устранение цензурных пропусков и заменПомимо устранения неточностей в деталях, переводчики 1890-х гг. последовательновосполняют цензурные пропуски Введенского. Так, в переводе Введенского выпущенозапрещенное цензурой упоминание балагура и враля Джингля, притворяющегося поэтом,о Великой французской революции:'Epic poem—ten thousand lines—revolution of July—composed it on the spot—Mars by day,Apollo by night—bang the field-piece, twang the lyre.'Введенский обошел цензурный запрет, заменив комическую отсылку к революционнойтематике столь же комической отсылкой к древней эпической поэзии:Поэма в десять тысяч стихов...
Ямбы и хореи с дактилями и анапестами... Олимп...Великая битва... Марс поутру, ночью Аполлон... барабан и лира... Пою тебя, великиймуж... (ИВ, т. 1, с. 17)Переводчики 1890-х гг., над котроыми больше не тяготеет цензурный запрет,восстанавливают изначальный диккенсовский образ:Эпические поэмы… десятки тысяч стихов… июльская революция… сочиняю тут же,моментально… днем Марс… ночью Аполлон… то выстрелы из ружья… то звукилиры!...(ДБ, т. 1, с. 20)269Написал эпическую поэму в десять тысяч строф об июльской революции, таксказать, на месте преступления.
Днем Марс — ночью Аполлон… Палил из пушки, бряцална лире. (ВР, т. 1, с. 17)Эпическая поэма… Десять тысяч строф… Тема — июльская революция… сочинил наместе… днем Марс, ночью Аполлон… ружья стреляют, лира бряцает! (МШ, с. 10)Тенденция к распространению текстаЕще одной любопытной особенностью, касающейся полноты и точности позднихпереводов «Пиквика», является то, что все переводчики несколько распространяют текст.Это может объясняться как тяжелым материальным положением переводчиков ижеланием получить более высокую оплату (а платили тогда за объем русского текста)407,так и тяготением переводчиков к обстоятельному, пространному, классически-книжномустилю.
Возможно, переводчики интуитивно чувствуют, что классик прошлого, каковымтеперь считается Диккенс, должен располагать к медленному, вдумчивому чтению,выглядеть «чинным и сдержанным», и эта дистанция создается за счет распространенияфраз, не позволяющих уже «проглатывать» текст:Так, у Диккенса мы встречаем следующую достаточно емкую и сжатую фразу:And the first cab having been fetched from the public-house, where he had been smoking hisfirst pipe, Mr. Pickwick and his portmanteau were thrown into the vehicle.М. Шишмарева значительно удлиняет этот фрагмент (выделенный текст полностьюпринадлежит переводчику):Первый с краю кэб оказался в трактире, где докуривал свою первую трубку.Оторванный от этого приятного занятия, он довольно нелюбезно втиснул в своюколесницу мистера Пиквика с его чемоданом. (МШ, с.
6)Примерраспространенияизанонимногоперевода«Дешевойбиблиотеки»А. Суворина — комический диалог Пиквика с извозчиком, который плетет наивномуученому небывальщину о своей лошади.'And how long do you keep him out at a time?' inquired Mr. Pickwick, searching for furtherinformation.407Эту гипотезу выдвигает К. Чуковский (Чуковский К.И. Высокое искусство. Принципы художественногоперевода. — М. : Сов.
писатель, 1968. С. 296—297)270— А сколько времени остается она у вас в езде? - спросил мистер Пиквик, струдолюбием пчелы спешивший подхватить всякое полезное сведение. (ДБ, т. 1, с. 13)(Сравнение Пиквика с трудолюбивой пчелой полностью принадлежит переводчику — воригинале Пиквик просто «спросил, желая узнать больше»). Но вот извозчик отвечает, чтоне распрягает лошадь по две-три недели, и Пиквик наивно удивляется:'Weeks!' said Mr. Pickwick in astonishment, and out came the note-book again.Переводчик Суворина снова прибегает к распространению (выделенный текстпринадлежит переводчику):- Две или три недели работы! - вскричал мистер Пиквик в величайшем удивлении имгновенно снова схватился за свою записную книжку.
(1, 13)Наконец, о склонности к распространению фраз у В. Ранцова упоминал ещеК. Чуковский в «Высоком искусстве», приводя показательные примеры. Вот пиквикистыпосле долгих злоключений добрались до усадьбы Дингли-Делл, и хозяин усадьбы отдаетслужанкам торопливые приказания:Emma, bring out the cherry brandy; now, Jane, a needle and thread here; towels and water,Mary. Come, girls, bustle about.'Ранцов почти вдвое удлиняет эту фразу (добавления выделены жирным), и онастановится у него благодушно-медлительной:Эмма! Подай-ка нам сюда выпивку, а ты, Аннушка, вооружись-ка иголкою с ниткой,пока Маша принесет воды для мытья и полотенце. Ну-тка, девчата, пошевеливайтесьживее! (ВР, т. 1, с.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
