Диссертация (1100655), страница 64
Текст из файла (страница 64)
Однако в 1895 г. в журнале «Труд» вышла заметка под названием «О новомпереводе «Записок Пиквикского клуба» Сувориным»402, которая дает яркое представлениео мотивах переводчиков Диккенса, работавших в этот период. «Издательской фирмойА. С. Суворина — пишет автор заметки — уже изданы в русском переводе романыДиккенса «Оливер Твист», «Давид Копперфильд» и «Лавка древностей». … Романы этидавноуже признаны классическими, и потому изданий Суворина нельзя неприветствовать: старые переводы трудно найти в продаже; новые, сделанные другимииздательскими фирмами, составляют лишь крайне неудовлетворительные компиляциивместо полного сочинения.
Переводы изданий А. С. Суворина сделаны с любовью к делуи тщательно». Таким образом, за суворинским начинанием стоит потребность читателей вдоступных переводах классического автора, причем переводах более качественных идобросовестных, чем«компиляции» (подкоторыми, вероятно, подразумеваютсясокращенные переводы, например Е. Г.
Бекетовой).401Диккенс Ч. Жизнь Давида Копперфильда // Собрание сочинений ч. Диккенса в 10-тт. 1896—1898. Т. 1,предисловие пер. В. Л. Ранцова. С. II—III402Краснов П. О новом переводе «Записок Пиквикского клуба» Сувориным» // «Труд», 1895, т. 27, № 7.С. 200—205262«”Замогильные записки Пиквикского клуба” — продолжает автор — в свое время былодним из самых знаменитых романов Диккенса. Зато теперь он наиболее устарел: юморанглийского романиста теперь местами, особенно для русского читателя, непонятне искорее может раздражать, нежели смешить.
Тем не менее ввиду всемирной знаменитоститипов, выведенных Диккенсом в этом романе, новый перевод его, сделанный весьмаудовлетворительно, не лишний, хотя и не заставит забыть о легкости, может быть, менееточного перевода Введенского». Таким образом, перевод Суворинского издательстванеобходим как добросовестный перевод классического текста, дополняющий переводВведенского — талантливый, но не удовлетворяющий современным критериям точности.О том, насколько изменились к рубежу XIX—XX веков критерии точностиперевода, можно судить по заметке под названием «О переводах, достойныхподражания»403, вышедшей в «Новом журнале иностранной литературы, искусства инауки» в 1899 г.
Заметка эта содержит критику вольных переводов Джерома,выполненных некой Жаринцевой, которая якобы ориентировалась на принципыИ. И. Введенского. На это автор отвечает, что переводы Введенского также неудовлетворяют требованиям к точности: «Диккенс и Теккерей очень обезличены врусскомпереложенииВведенскогодопущениемоченьбольшихпереводческихвольностей».
По мнению автора, «главнейшее из достоинств» хорошего переводчика —«восторженное почтение к тексту, который надо перевести», а задача переводчика —«придать идеям и чувствам иностранный вид в отечественной форме», то есть средствамирусского языка сохранить национально-культурное своеобразие автора.2.Стратегия поздних переводов «Записок Пиквикскогоклуба»Из приведенных здесь комментариев и заметок можно сделать определенныепрогнозы относительно стратегии поздних переводчиков «Пиквика». Однако необходимопроверить эти предположения на конкретном материале переводов.
Далее мы посмотрим,какие закономерности нам удастся (и удастся ли) выявить в переводческих решениях403«О переводах, достойных подражания» // «Новый журнал иностранной литературы, искусства и науки»1899, т. 2, № 4.263Ранцова, Шишмаревой и их анонимного собрата по ремеслу, а также как этизакономерности связаны с литературной репутацией Диккенса в этот период.Полнота и точностьСогласно приведенным выше заметкам о новых переводах «Пиквика» и комментариямсамих переводчиков, основной целью новых переводов «Пиквика» было повышениеточности передачи оригинала — исправление ошибок, неточностей, замен, пропусков идополнений, присутствующих в популярном переводе Введенского.
Анализ текстовподтверждает, что переводчики действительно преследовали эту цель, хотя преуспели вэтом неодинаково в зависимости от меры индивидуального таланта и добросовестности.Повышенная точность при передаче фактических деталей и бытовых подробностейПереводчики 1890-х гг. в целом значительно точнее воссоздают фактические детали,конкретику диккенсовских образов. Показательным примером служит сравнениестратегий Введенского и позднейших переводчиков при воссоздании описаний,наполненных бытовыми подробностями — таких, как, например, описание дворагостиницы «Белого Оленя», где читатель впервые встречает Сэма Уэллера:…a double row of bells to correspond, sheltered from the weather by a little sloping roof,hung over the door leading to the bar and coffee-room.
Two or three gigs and chaise-carts werewheeled up under different little sheds and pent-houses; and the occasional heavy tread of acart-horse, or rattling of a chain at the farther end of the yard, announced to anybody whocared about the matter, that the stable lay in that direction. When we add that a few boys insmock-frocks were lying asleep on heavy packages, wool-packs, and other articles that werescattered about on heaps of straw, we have described as fully as need be the generalappearance of the yard of the White Hart Inn, High Street, Borough, on the particular morningin question.Введенский, как мы помним из предыдущей главы, воссоздает изобилие бытовыхподробностей в красочных описаниях Диккенса, однако в силу своей особой(со)творческой манеры (переводить не текст, но образы, встающие в воображениипереводчика при чтении текста) нередко заменяет одни детали другими, столь жеорганично вписывающимися в нарисованную автором картину, но отсутствующими воригинале.
Так, в описании постоялого двора у Введенского появляется подробная264перепись разномастных карет и повозок (в оригинале — two or three gigs and chaise-carts) иобитающий на конюшне козел (хотя в оригинале лишь звон конских цепей сообщал о том,где расположены стойла), а вот лежащие на соломе тюки, мешки с шерстью и другие вещи(heavy packages, wool-packs, and other articles), на которых дремлют работники, уВведенского пропали:Из каждаго нумера, как водится, были проведены по два звонких колокольчика, один вбуфет, другой в кофейную залу.
Два или три фиакра, один шарабан, две брички истолько же телег покатывались, без всякой определенной цели, по различным частямширокаго двора, и, вместе с тем, тяжелый лошадиный топот и храп давал знать комуследует о присутствии отдаленной конюшни с двумя дюжинами пустых стойл, покоторым безпечно разгуливал самодовольный козел, неизменный друг и советникусталых коней. Если к этому прибавить еще с полдюжины людей, спавших наоткрытом воздухе под навесом сарая, то читатель получит, вероятно, довольнополную картину, какую двор «Белаго оленя» представлял в настоящее достопамятноеутро.
(ИВ, т. 1, с. 167—168)Сравним теперь, как воссоздают тот же отрывок М. Шишмарева, В. Ранцов ианонимный переводчик серии «Дешевая библиотека».М. Шишмарева воспроизводит каждую бытовую деталь с максимальной точностью(строка с перечислением экипажей вынесена ею в предыдущий абзац, но полностьюсохранена); лишь одна деталь подверглась замене — «исчезли» из перевода кучи соломы,на которых валяются тюки и мешки; в переводе они «разбросаны в живописномбеспорядке по всем углам».… двойной ряд колокольчиков, защищенных от непогоды низенькой покатой крышей,украшал собой общую дверь в контору или буфет. От времени до времени тяжелыйтопот лошадиных ног или лязг цепи на дальнем конце двора возвещали тем, ктоинтересовался это знать, в какой стороне помещаются конюшни.
Если мы прибавим,что несколько дюжих парней в рабочих куртках спали в самых разнообразных позах намешках с мукой, на тюках с шерстью и других предметах, разбросанных вживописном беспорядке по всем углам, то дадим читателю полную картину общего265вида, какой представлял собой двор гостиницы «Белого Оленя» в описываемое утро404.(МШ, с.
101)В. Ранцов еще более точен и сохраняет даже эту малую деталь: «несколько парней …спали на тяжелых тюках, мешках с шерстью и других предметах, разбросанных на грудахсоломы». Более того, он тщательно следует синтаксической структуре оригинала — этоможно увидеть, сравнив с оригиналом последнюю, наиболее сложную по структуре фразуперевода:Двойной ряд колокольчиков, прикрытых от непогоды устроенной над ними небольшоюпокатою кровлей, висел над дверьми в буфетную и столовую. Две или три коляски ибрички стояли в разных сарайчиках и под навесами. Раздававшееся изредка тяжелоезвякание цепи, или же стук копыт ломовой лошади, доносившиеся с заднего концадвора, сообщали каждому интересовавшемуся местными условиями, что там именнонаходятся конюшни. Присовокупив, что несколько парней в крестьянском платье спалина тяжелых тюках, мешках с шерстью и других предметах, разбросанных на грудахсоломы, мы дадим читателям достаточно подробное описание картины, которуюпредставляла внутренность постоялого двора под вывеской «Белого Оленя», что вбольшой улице старого города, в интересующее нас утро.405 (ВР, т.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
