Диссертация (1100655), страница 61
Текст из файла (страница 61)
В числе таких чертон называет богатые живописными подробностями описания, источником которыхслужит «чистая фантазия»; не менее богатое воображение, которое критик уподобляет«тугонатянутойструне»,издающейнеповторимыезвуки;напряженнуюэмоциональность — «страсть и нетерпение, свойственные лишь англичанам», «страстныйтон», никогда не покидающий Диккенса; и наконец, гуманизм и сострадание: «кто нечитал романов Диккенса, тот не знает, что такое истинное сочувствие»371, пишет он.Интересно, что Линниченко также сближает Диккенса с Гоголем: он замечает заним любовь перечислять подробности, мелочи, «как наш Гоголь»; он говорит, чтоДиккенс, «по счастливому выражению Гоголя», озирает жизнь, «мелочи ее, всю тину и368Линниченко А.И.
Очерк поэтической деятельности английского романиста Ч. Диккенса //«Университетские известия» — Киев, 1866, № 9.369Там же, с. 1370Там же, с. 7—8371Там же, с. 11250пошлость, опутавшие ее, сквозь видимый миру смех и неведомые ему слезы». Однакоесли Чуйко видит в диккенсовском смехе острую сатиру, то Линниченко с его неприятиемдидактизма и внеэстетических задач литературы — «самого веселого, самого шутливого,самого комического из всех писателей Англии», способного, впрочем, перевоплощаться ведкого сатирика: «нет ничего тягостнее для души этих длинных иронических глав, вкоторых каждая строка дышит сарказмом»372.Наконец, Линниченко, как и его предшественники, отмечает глубокое влияние наДиккенса национальной английской культуры: нравственную чистоту его произведений,его приверженность семейным ценностям.
Интерес к национальному характеру критиквидит и в выборе предмета изображения: талант Диккенса, по мнению Линниченко,«обращен преимущественно к изображению национальных нравов», создает «галереюживых портретов современной английской жизни»373.Таким образом, Линниченко в своей оценке Диккенса близок к Тэну иизложившему его мысли Чуйко, однако расходится с ними в оценке его юмора — если тевидят в нем прежде всего едкую критику социального и нравственного несовершенства, тоЛинниченко — способ эстетического примирения с несовершенной реальностью.Еще одна переводная работа конца XIX века, внесшая, несомненно, вклад вформирование литературной репутации Диккенса как мирового классика — это сочинениенемецкого философа М. Каррьера «Искусство в связи с общим развитием культуры иидеалы человечества» (1875)374.Оно изобилует сравнениями Диккенса (и егосовременника Теккерея) с гениями мировой литературы: «Теккерей … и Диккенс …примыкают опять к Стерну, Фильдингу и Свифту, и, великие, подобно им, идут поуказанному Шекспиром пути изображения характеров, реалистической отчетливости приидеализме содержания и цели и при сопровождающем все это юморе».
Позже в длинныйряд классиков, окружающий имя Диккенса, Каррьер добавляет еще и Сервантеса,сравнивая с его произведениями диккенсовского «Давида Копперфильда» (вспомним, чтов другой переведенной на русский язык немецкой работе с романами Сервантесасравнивался «Пиквик»).372Там же, с. 12Там же, с. 15374Каррьер М. Искусство в связи с общим развитием культуры и идеалы человечества. — М., 1875.
Т. 5.С. 531—532.373251Каррьер выделяет в творчестве Диккенса три составляющих: реалистическуюотчетливость, то есть верное, живое и детальное изображение подробностей жизни,идеализм содержания и цели, то есть высокую духовную и нравственную устремленностьроманов, и юмор как способ осмысления реальности. В отличие от Линниченко иШмидта, Каррьер скорее ценит, чем осуждает, социально-преобразующую и моральнодидактическую направленность творчества Диккенса; он не противопоставляет этусторону творчества эстетическим задачам, а находит в ней свои эстетические достоинства.По его словам, Диккенс рисует несправедливость общества, смягчая ее лиризмом.
Юморже оказывается способом воссоздать противоречивую, полную смешанных красокреальность во всей ее сложности: «Как истый юморист, Диккенс видит все, и светлую итемную сторону, трогательное и тут же смешное», умеет «не забыть смешного и в самойдобросовестной дельности», «дать проглянуть добродушию даже среди самодурства». Вцелом позиции, с которых Каррьер оценивает творчество Диккенса, близки позициям, скоторых выполнялись переводы И. И.
Введенского. Об этом говорит еще и то, что в числедостоинств Диккенса Каррьер называет поэтизацию повседневности, которая в 1840-е гг.стала одним из главных открытий русской литературы: Диккенс «и в повседневном умеетотыскать диковинное», пишет критик.Наконец, последняя из крупных литературоведческих работ, вышедших в русскойпечати в конце XIX века, перед новой волной переводов Диккенса, и оказавших влияниена литературную репутацию английского романиста, — это работа писателя и критикаВ. Зотова «История всемирной литературы» (1882)375. Разумеется, автор преждевсегоконстатирует высокий статус Диккенса и его огромное значение для мировойлитературы, называя его «величайшим романистом не только Англии, но и целого света».Далее Зотов кратко перечисляет основные черты творчества Диккенса, врасходясьвэтомсдругимилитературоведамисвоейэпохи, —этоцелом не«тонкаянаблюдательность» и «страстная чувствительность».Примечательно, что Зотов уделяет особое внимание роли Диккенса в русскомлитературном процессе.
С популярностью Диккенса он связывает рост реалистическихтенденций в отечественной литературе: «Можно сказать, что он [Диккенс] ввел в модуанглийские романы, отличающиеся простотою и правдою, победив влияние французских375Зотов В.Р. История всемирной литературы, т. 4. — М.: 1882.
С. 614—620252романистов, наводнивших весь свет своими сказками». И еще раз автор подчеркиваетсозвучие и внутреннее родство Диккенса русской литературе: «Мы, русские, можемгордиться тем, что больше других народов знали, любили Диккенса и лучше переводилиего»376. Показательно — и в этом, вероятно, заслуга перевода Введенского, — чтоДиккенс в сознании автора труда остается прежде всего автором «Пиквикского клуба» иписателем, владеющим самой широкой стилевой гаммой: «Автор “Пиквика” доказал, чтоон может так же хорошо говорить языком гостиных, как и языком трактира», пишетЗотов.Как видим, историко-литературные работы конца XIX века формируют вполнеопределенный образ Диккенса: это величайший писатель, оказавший огромное влияние налитературу не только Англии, но и всего западного мира, сыгравший особую и крайневажную роль в русской культуре, стоящий в одном ряду с такими мировыми классиками,как Шекспир, Сервантес, Стерн, Вальтер Скотт.
Это автор, обладающий остройнаблюдательностью, умением живо и поэтично изображать детали повседневной жизни,отличающийся богатым, до болезненности развитым воображением, страстный иэмоциональный, глубоко чувствующий людские страдания и неравнодушный к ним. Этоюморист, для которого смех служит средством постижения противоречивой реальности —по мнению одних, в смехе примиряются грустные противоречия жизни, по мнениюдругих, этот смех бичует ее пороки и несправедливости, но так или иначе, это смех нетолько и не столько развлекательный, сколько «серьезный», за которым стоит сложнаягамма чувств. Наконец, Диккенс — это носитель английского национального менталитета,который ярко проявляется во всем его творчестве. Некоторые из перечисленных черт(национальное своеобразие, умение изображать типичные характеры, поэтизацияобыденного) отмечались критиками еще во времена Введенского и раскрыты егопереводами, другие, ранее высоко оцененные (например, интерес Диккенса кобщественным вопросам современности, о котором так часто писал Белинский), теперьвоспринимаются как недостатки или весьма спорные достоинства.
На первый планвыдвигаются уже не злободневные и социально-заостренные, а вневременные, чисто376Это перекликается с высказыванием Достоевского в «Дневнике писателя» за 1873 и 1876 г.: «мы нарусском языке понимаем Диккенса, я уверен, почти также как и англичане, даже, может быть, со всемиоттенками; даже, может быть, любим его не меньше его соотечественников» // Достоевский.
Дневникписателя за 1873 и 1876 гг. // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 10 тт. Том 10. — Москва, 1958.253художественные и общечеловеческие аспекты его творчества (безудержная фантазия,гуманизм, четкая нравственная позиция, сочувствие несчастному страдающему человеку).Любопытно, что если для 1840-х — 1850-х годов Диккенс был интересен и ценен какмастер творческого преломления реальности («жизни действительной»), то для конца XIXвека он интересен как мастер фантазии и творческого воображения, чьи вымыслыочищают душу, пробуждают религиозное чувство, учат состраданию и нравственновозвышают человека.Ярко выраженная«проповедническая», моральная и религиозная сторонатворчества Диккенса способствовала тому, что его произведения в конце XIX века всечаще переходят в область детской литературы. Мы не будем касаться здесь обширнойтемы отбора и интерпретации произведений Диккенса для детей — нас интересует скореето, как включение Диккенса в репертуар детского чтения формирует его литературнуюрепутацию.
В 1870 г. в журнале «Детское чтение» появилась статья В. Острогорского«Чарльз Диккенс»377, адресованная юным читателям. В этой статье Острогорский прямозаявляет (разумеется, адаптированным к детской аудитории языком), что Диккенс — эточасть мирового литературного канона, то есть автор, которого необходимо прочесть,чтобы вырасти образованным человеком, и что мнение это разделяется большинствомчитающих взрослых: «Спросите у ваших родителей или родственников, кто былДиккенс — вам, вероятно, ответят: он был такой хороший английский писатель, что егосочинения переведены и на французский, и на немецкий, и на русский языки, и всякийобразованный человек с удовольствием, охотно читает их».
Как педагог, Острогорскийподчеркивает воспитательную сторону произведений Диккенса — а именно христианскийаспект его творчества, литературную проповедь, формирующую в человеке сострадание инравственную основу. Это яркий пример, в котором одновременно отражается ужесложившийся статус Диккенса как классического автора и идет закрепление этого статусачерез педагогическую систему.В конце XIX века появляется также немало биографических работ, посвященныхДиккенсу. Все они характеризуют его как одного из величайших и популярнейшихроманистов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
