Диссертация (1100655), страница 54
Текст из файла (страница 54)
1, стр. 169)220Замена английских реалий русскимиПорой Введенский заменяет реалии, которые мы сейчас воспринимаем как типичноанглийские и придающие тексту национальный колорит, русскими реалиями со схожимифункциями.Например, в отрывке, где Сэм Уэллер размышляет, на какую же должность его нанялПиквик, упоминаются «грум» — «слуга, верхом сопровождающий всадника или едущийна козлах, на задке экипажа» (groom), «егерь, охраняющий дичь от браконьеров»(gamekeeper) и «торговец семенами» (seedsman).'Well,' said that suddenly-transformed individual, as he took his seat on the outside of theEatanswill coach next morning; 'I wonder whether I'm meant to be a footman, or a groom, or agamekeeper, or a seedsman.
I looks like a sort of compo of every one on 'em. Never mind;there's a change of air, plenty to see, and little to do; and all this suits my complaint uncommon;so long life to the Pickvicks, says I!'В переводе Введенского эти английские реалии превратились в«конюха»,«камердинера»/«дворецкого» и «доезжачего» («старший псарь, занимающийся обучениемборзых и гончих собак и распоряжающийся ими на охоте»).
Таким образом, Введенскийпривносит в текст реалии русского помещичьего быта. Более того, стремясь подчеркнутьнародность и образность речи Уэллера, он также переводит абстрактное слово compo —«смесь» как «картофельный кисель, приправленный чесноком, медом и сметаной»,упоминая пищу, типичную для русской кухни:— Чорт меня возьми, если я понимаю, в чем моя новая должность,— бормоталСамуэль, сидя на козлах вместе с кучером дилижанса,— камердинер я, конюх, лакей,дворецкий, доезжачий, или, быть может, все это вместе, то, что называется,картофельный кисель, приправленный чесноком, медом и сметаной. Какая мненужда? Спи, голубчик, ешь, веселись, смотри в оба, и... и многая лета тебе, м-р Пикквик!(ИВ, т.
1, стр. 223—224)Встречаются и курьезные, с современной точки зрения, примеры того, как переводчиксоздает иллюзию того, что текст написан на русском языке (вероятно, сам невольноподпадая под эту иллюзию): в неразборчивом письме Сэма Уэллера в переводеВведенского ясно читается только буква «ер» (очевидно, что ее можно найти только вкириллическом алфавите».221'So I am a-lookin' at it,' replied Sam, 'but there's another blot.
Here's a "c," and a "i," and a"d."'— Всматриваюсь, да ничего не разберу. Чернила, должно быть, гадкия. Вот только иосталось, что "н", да "м", да еще "ъ". (ИВ, т. 2, стр. 113—114)Сохранение реалийНаряду с адаптационными стратегиями по отношению к реалиям — и даже, пожалуй,более часто — Введенский использует очуждающие приемы, сохраняя английскиереалии — от общепонятных и распространенных (обращения, названия денежных единиц,единици измерения) до малознакомых и вовсе незнакомых рядовому русскому читателю.В частности, переводчик последовательно сохраняет названия денежных единиц, единицизмерения и социальные термины: пенни, шиллинг, миля, леди, джентльмен и т.
д. (см.приложение 2).Большое количество сохраняемых «чуждых» реалий отличает Введенского от раннихпереводчиков; так, Введенский сохраняет название английского религиозного течения(методисты), в то время как предыдущие переводчики заменили его на более привычноерусскому читателю «общество трезвости»:'Queer, Sammy, queer,' replied the elder Mr. Weller, with impressive gravity.
'She's beengettin' rayther in the Methodistical order lately, Sammy…Блажит твоя мачеха, Самми, блажит, провал ее возьми. Недавно приписалась она кметодистской сходке. (ИВ, т. 1, стр. 413—414)Введенский вводит в кругозор читателя не только общекультурные реалии, но и реалииузких или маргинальных слоев английского общества: например, примету быталондонских нищих и бродяг — twopenny rope, подвесную койку на веревке, которуюсдают беднякам за два пенни за ночь:Young beggars, male and female, as hasn't made a rise in their profession, takes up theirquarters there sometimes; but it's generally the worn-out, starving, houseless creeturs as rollthemselves in the dark corners o' them lonesome places—poor creeturs as ain't up to thetwopenny rope.'Случается иной раз, заходят туда молодые нищие, женщины и мальчишки, еще непривыкшие к своему ремеслу; но вообще бывают там бездомныя твари, без насущнаго222куска хлеба, безприютныя головушки, которым не на что купить веревку в две пенни.(ИВ, т. 1, стр.
297)По замыслу Диккенса сразу после этого пассажа Уэллер объясняет Пиквику, что такое«веревка в две пенни», и соответственно, русскому читателю не приходится совершатьбольше усилий при чтении, чем английскому. В других же случаях Введенский самкомментирует малопонятные детали быта, которые сохраняет в своем переводе — такиекак тюремная артельная система (chummage), сленговые названия денежных единиц «боб»и «бендер» (bob, bender), сленговое же название питейной лавочки — «свистулька»,«свистящая лавочка» (whistler) и др.Сохранение имен собственныхЗаботясь о передаче национального колорита романа, Введенский последовательносохраняет английские имена собственные, в изобилии встречающиеся в тексте.
Такаястратегия как нельзя больше отвечает его стремлению к балансу между естественностью ичуждостью: в отличие от реалий, имена и названия почти не усложняют восприятие текстаи не требуют пояснения; при этом они подчеркивают инонациональный характер текста,погружают читателя в чужую культуру. Показательно, что порой Введенский даже нетранслитерирует названия, а приводит их в латинице, как в случае с названиямианглийских газет325, доводя эффект чуждости до максимума.
В приведенных нижепримерах (которые не нуждаются в дополнительных пояснениях) жирным шрифтомвыделены сохраненные Введенским имена собственные.1. A как любил он читать журналы и газеты! Бывало, только что входит в двери, иуж кричит трактирному мальчишке: — "Подать мне "Morning Post", когда дочитаетего джентльмен! да посмотрите, Том, не свободен-ли "Times". Дайте мне заглянуть в"Morning Herald", когда будет готов, да не забудьте похлопотать насчет "Chronicle".Теперь, покамест, принесите мне "Advertiser": слышите?" (ИВ, т. 2, стр.
330)2. Скоро прибыл он на извозчичью биржу в Сен-мартинской улице. (ИВ, т. 1, стр. 9)325С другой стороны, последовательности в передаче имен собственных мы не находим: они токалькируются, то транслитерируются или транскрибируются, — система и традиция перевода иноязычныхимен собственных еще далеко не сложилась.2233.
В Боро, в Гайстрите, подле церкви Сен-Джоржа, по одной с нею стороне дороги,как многим из вас известно, стоит самая тесная из наших долговых тюрем —Маршальси. (ИВ, т. 1, стр. 397)4. Они сели в наемную карету и велели извозчику остановиться на том углу старойПанкрасской дороги, на котором стоит приходский рабочий дом.
В то время, когда онивышли из экипажа, было уже почти темно; направясь вдоль глухой стены перед фасадомветеринарнаго госпиталя, они повернули в боковой переулок, который зовется или звалсяв то время, Малою Школьною улицей и который, не знаю, как теперь, но тогда былпорядочно пустынным местом, окруженным почти все одними полями да рвами.
(ИВ, т.1, стр. 411)Отметим, что Введенский сохраняет как сюжетно важные имена и названия, так ивторостепенные, которые не несут никакой смысловой нагрузки, кроме создания иллюзиидостоверности и подчеркивания национального колорита. Подобный подход к передачеимен собственных в корне отличается от подхода ранних переводчиков, которые, как мыпомним, последовательно устраняли такие второстепенные имена собственные.Описания английских традиций и обычаевЕще одно важное и ожидаемое отличие Введенского от переводчиков «СынаОтечества» и «Библиотеки…» состоит в том, что Введенский не опускает, а тщательновоссоздает подробные диккенсовские описания английских обычаев и традиций(например, праздников — рождество, свадьба, Валентинов день, — или способовпроводить досуг — крикет, охота).Например, как мы помним, ранние переводчики при сокращении устраняли фрагмент,где описывалась английская национальная забава — игра в крикет.
Даже название игрызаменяли привычными «кеглями» или «кулючками». Вот как звучит этот фрагмент,выпущенныйраннимипереводчиками — каквидим,оннасыщенспециальнымитерминами, незнакомыми русскому читателю:The umpires were stationed behind the wickets; the scorers were prepared to notch the runs;a breathless silence ensued. Mr. Luffey retired a few paces behind the wicket of the passivePodder, and applied the ball to his right eye for several seconds. Dumkins confidently awaitedits coming with his eyes fixed on the motions of Luffey.224'Play!' suddenly cried the bowler. The ball flew from his hand straight and swift towards thecentre stump of the wicket.
The wary Dumkins was on the alert: it fell upon the tip of the bat, andbounded far away over the heads of the scouts, who had just stooped low enough to let it fly overthem.'Run—run—another.—Now, then throw her up—up with her—stop there—another—no—yes—no—throw her up, throw her up!'—Such were the shouts which followed the stroke; and atthe conclusion of which All-Muggleton had scored two. Nor was Podder behindhand in earninglaurels wherewith to garnish himself and Muggleton. He blocked the doubtful balls, missed thebad ones, took the good ones, and sent them flying to all parts of the field.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
