Диссертация (1100655), страница 53
Текст из файла (страница 53)
Как бы там ни было, онсвалился, и я слыхал от него не раз, что человек, поднявший его, разсказывал после, чтодядя лежал с превеселой улыбкой, как будто только споткнулся слегка; a когда пустилиему кровь и в нем обнаружились первые слабые признаки его возвращения к жизни, онвскочил на постели, разразился громким хохотом, поцеловал молодую женщину,державшую тазик, и спросил себе тотчас же порцию баранины с маринованнымиорехами.
Он очень любил маринованные орехи, джентльмены. Он говорил всегда, что,если есть без уксуса, то нет лучшей закуски к пиву. (ИВ, т. 2, стр. 545)'One winter's evening, about five o'clock, just as it began to grow dusk, a man in a gig mighthave been seen urging his tired horse along the road which leads across Marlborough Downs, inthe direction of Bristol. I say he might have been seen, and I have no doubt he would havebeen, if anybody but a blind man had happened to pass that way; but the weather was so bad,and the night so cold and wet, that nothing was out but the water, and so the traveller joggedalong in the middle of the road, lonesome and dreary enough."Однажды зимою, около пяти часов вечера, лишь только начало смеркаться, наМарльборогских лугах, по дороге в Бристоль, можно было видеть путешественника,погонявшаго свою усталую лошадь...
то есть оно, собственно говоря, его непременнобы увидели, еслиб какой-нибудь зрячий человек проходил или проезжал по этомутракту; но погода была так дурна, вечер до того холоден и сыр, что не было на всемэтом пространстве ни одной живой души, и путешественник тащился один, какможете себе представить, в самом мрачном расположении духа. (ИВ, т.
2, стр. 546)216Разумеется, Введенский здесь отталкивается от сказовой структуры оригинала,которая изначально имеет много общего с гоголевским сказом (старческим рассказом,когда мысль прихотливо течет, перескакивая с предмета на предмет — таким, как в«Иване Никифоровиче» у Гоголя). Алогизм, прихотливое течение мысли заложены всодержательной стороне оригинала. Однако привнесение Введенским типичных дляГоголя дефектно-речевых образований («то есть, оно, собственно говоря…», «как можетесебе представить»…), которым нет прямых аналогов в английском языке, говорит о том,что подобные места оригинала Введенский воспринимает сквозь призму гоголевскогостиля — и так же восприняли их читатели перевода.В.
И. Ланчиков в статье «Идиолект напрокат: гоголевские реминисценции впереводах И. Введенского»323 отмечает, что современники явственно считывали в егопереводах гоголевский стилистической ключ и упомянутые выше совпадения на уровнеконкретных выражений (скрытые цитаты из Гоголя).
В доказательство этого Ланчиковцитирует А. В. Амфитеатрова («Введенский… старается породнить новый юморанглийского писателя с привычным юмором Гоголя») и К. С. Аксакова («англичане у него[Введенского] говорят языком Гоголя»). Таким образом, перевод Введенского отражал изакреплял сложившееся в 1840-е годы восприятие Диккенса как писателя, близкого подуху гоголевскому направлению и натуральной школе. Забегая вперед, скажем, чтозакрепленное переводом стилистическое «родство» с Гоголем, в свою очередь,обеспечивало Диккенсу высокий культурный статус в России — ведь, по словамВ.
В. Виноградова, «до конца 50-х годов Гоголь был вождём. На его произведениясмотрели как на объект подражания или преодоления. Новые стилистическое узорычертились по гоголевской канве». По свидетельству Аксакова, в 1845 г. «вся Россия знаетГоголя, знает его чуть не наизусть».Стилизация под Гоголя была, пожалуй, самым выразительным приемом в стратегииВведенского, направленным на подчеркивание ценностной близости Диккенса русскойнатуральной школе.
Более того, если мы вспомним все переводческие решенияВведенского в отношении «Пиквикского клуба» — сохранение «лоскутной» композициисо вставными новеллами, напоминающей композицию «Мертвых душ», творческое323Ланчиков В.И. Идиолект напрокат. Гоголевские реминисценции в переводах И. И. Введенского. Тетрадипереводчика. Вып. 26. М.: Рема, 2007. С. 173—182217воссоздание и пересоздание живых бытовых подробностей, сохранение юмора,основанного на детали, интонации и подтексте (иронии, комических диалогов-сценок),сохранение индивидуальной странности языковой ткани (повторов, особой ритмики,тропов,языковойигры,подчеркнутогомногословия — словом,всехзначимыхотклонений от языковой нормы), наконец, усиление экспрессии, акцентированиепросторечной и идиоматической составляющей текста и прямая стилизация подгоголевскую прозу — то окажется, что всё, что бережно сохраняет и усиливаетВведенский у Диккенса, свойственно гоголевской прозе.
По сути, Гоголь, как воплощениеценностей натуральной школы и ее символ, является литературной моделью дляВведенского, подобно тому, как для ранних переводчиков литературной моделью являлсяПоль де Кок.Посмотримтеперь,какобходитсяВведенскийснационально-культурнымсвоеобразием Диккенса.Передача национально-культурных особенностей оригиналаКак мы помним, для Введенского и «Отечественных записок», разделявших ценностинатуральной школы и идеи Белинского, одной из важнейших ценностей в литературеявляется «народность». Этот термин, порожденный Белинским, уже обсуждался в разделео ценностной платформе натуральной школы: напомним, что он означает интерес кнациональной проблематике, глубокую укорененность произведения в национальнойистории и культуре, способность произведения служить зеркалом национальной жизни иотражением народного духа, обращенность к острым вопросам современности, стоящимперед народом.
Вслед за Белинским и другими представителями гоголевскогонаправления Введенский высоко ценит Диккенса именно потому, что его произведениядают широкую картину английской жизни, органически связаны с английской культурой,историей, национальным характером и бытом. «Пиквик» же, пожалуй, один из наиболеенародных по духу романов Диккенса — это широкая и пестрая картина Англии,отражающая типичные национальные нравы и ценности и различные стороны английскойобщественной жизни.Логичным будет предположить, что переводческая стратегия Введенского должна бытьнаправлена на сохранение национального своеобразия текста Диккенса, и анализ текста218действительно выявляет такую тенденцию в переводе «Пиквикского клуба». С другойстороны, как мы уже увидели в предыдущих разделах, Введенскому важно подчеркнутьблизость Диккенса актуальным тенденциям современной русской литературы, а для этогонеобходимо добиться максимальной естественности звучания и восприятия текста нарусском языке.
Как и в случае с передачей стилистических особенностей, поискравновесия между этими двумя целями обусловливает особую стратегию Введенского припередаченационально-культурногосвоеобразия«Пиквикскогоклуба»:сочетание«осваивающих» приемов, необходимых для культурной адаптации текста, и приемов«очуждающих»,направленныхнасохранениеанглийскойприродыромана.Проиллюстрируем это на конкретных примерах.Описательный перевод реалийСталкиваясь с реалиями английского быта, неизвестными русскому читателю,Введенский нередко прибегает к описательному переводу: либо полностью заменяетназвание реалии его толкованием, либо вводит в текст незнакомое читателю слово,сопровождая его пояснением, из которого становится понятнымего значение. Этотосваивающий прием позволяет соблюсти баланс между адаптацией и дозированным,незатрудненным вводом инокультурных реалий в кругозор читателя.Например, там, где у Диккенса упоминаются веллинтоносвкие сапоги (…there's a pairof Vellingtons…), Введенский вводит это незнакомое читателю слово, сопровождая егократким описанием внешнего вида подобных сапогов:…веллингтоновские сапоги на высоких каблуках, с длинными кисточками… (ИВ, т.1, стр.
179) (Жирным шрифтом выделено пояснение, добавленное переводчиком.)С другой стороны, название уникальной для Англии профессии waterman324, котороеЕ. Ланн позднее переведет как «уотермен», Введенский переводит описательно —«сторож при извозчичьих лошадях».'Here you are, sir,' shouted a strange specimen of the human race, in a sackcloth coat, andapron of the same, who, with a brass label and number round his neck, looked as if he werecatalogued in some collection of rarities. This was the waterman.324«Уотермен — специальный слуга па стоянке пассажирских и почтовых карет; на его обязанности —поить лошадей («уотер» — вода) и следить за очередностью посадки пассажиров», см.
комментарии кпереводу Е. Ланна (Диккенс Ч. «Посмертные записки Пиквикского клуба», пер. А. Кривцовой и Е. Ланнапри участии и с коммент. Г. Шпета. — М.; Л.: Academia, 1933. Т. 1, 2.)219Готов, сэр, готов!— откликнулся хриплым басом какой-то странный субъект людскойпороды в сером байковом сюртуке, с медной бляхой и нумером вокруг шеи. Это былсторож при извозчичьих лошадях, достойный занять не последнее место в какойнибудь коллекции редких вещей.
(ИВ, т. 1, стр. 9)Опущение национально-специфических реалий в целях адаптацииВ ряде случаев (впрочем, не очень часто) Введенский опускает реалии английскойкультуры, которые находит слишком частными и далекими от русского читателя, аследовательно, излишне осложняющими текст.Например, Диккенс сравнивает толстого парня-обжору с героем английской детскойсказки Хорнером, который обожает рождественский пирог.'No, I ain't, sir,' replied the fat boy, starting up from a remote corner, where, like the patronsaint of fat boys — the immortal Horner — he had been devouring a Christmas pie, thoughnot with the coolness and deliberation which characterised that young gentleman's proceedings.Введенский выпускает это сравнение, основанное на непонятной русскому читателюреалии, и заменяет его прямым описанием действия («пожирал святочный пирог … сжадностью и поспешностью»).— Совсем нет, я не сплю, — отвечал жирный парень, выскакивая из отдаленнаго угла,где он пожирал святочный пирог с такою жадностью и поспешностью, которая всовершенстве противоречила медленным и обдуманным движениям этого интереснагомолодого человека.
(ИВ, т. 2, стр. 18)Еще один пример касается уэллеризма, который построен вокруг образа палача, причемДиккенс использует его народное название — «Джек Кетч»:No, no; reg'lar rotation, as Jack Ketch said, ven he tied the men up. Sorry to keep you awaitin', Sir, but I'll attend to you directly.Переводчик выпускает это непонятное инокультурному читателю название палача и,соответственно, меняет всю шутку.…на все бывает свой черед, как говаривал один ученый, собираясь идти в кабак.(ИВ, т.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
