Диссертация (1100655), страница 48
Текст из файла (страница 48)
Вделовые отчеты клуба внесено множество случаев, свидетельствующих неоспоримымобразом, что этот джентльмен был до невероятности добр и милосерд к своимближним. (ИВ, т. 1, стр. 23—24)Однако такие случаи редки, их можно объяснить скорее небрежностьюпереводчика, чем последовательным отказом от передачи этого приема.Сохранение комического многословия и высокопарностиВ отличие от ранних переводчиков Введенский последовательно воссоздаетнарочитое многословие и обстоятельность, которым отличается повествование Диккенса в«Пиквикском клубе».
Как уже упоминалось в прошлой главе, эта стилевая особенностьсоздает комический эффект за счет контраста — как правило, длинные и пышныедиккенсовские периоды посвящены смешным, простым, низким или пустяковым вещам исобытиям.Крометого,подобнодиалогам-сценкам193иповторам,намереннораспространенная и украшенная фраза настраивает на более неторопливый способ чтения,внимательный к прихотливым поворотам языка.Ранние переводчики, как мы помним, видят в этой особенности диккенсовскогописьма утомительные и странные длинноты — писательский каприз или даже недостатокмастерства, мешающий читателю наслаждаться динамичным сюжетом и прозрачнымстилем. Для Введенского же нарочитое многословие Диккенса является ценностью,сохранить которую в переводе важнее, чем сделать текст пригодным для беглого чтения.Во-первых, это яркая индивидуальная стилевая черта, что само по себе ценно с точкизрения переводчика; во-вторых, это одно из проявлений диккенсовского юмора какспособа восприятия повседневной жизни во всех ее забавных или нелепых деталях — аведьименно«гоголевскогоюморсоставляетнаправления».основуПоэтомумироощущенияВведенскийписателейичитателейпоследовательносохраняетдиккенсовское многословие и создаваемый им комический эффект.
Особо длинныепериоды Введенский разбивает (поскольку их размер в переводе намного превышаетразмер в оригинале из-за большей длины слова в русском языке — именно так онаргументирует подобные переводческие решения в своей программной статье о «Ярмаркетщеславия»), но эффект многословия и высокопарности при этом сохраняется.Порой Введенский даже усиливает эту выразительную стилевую черту. Например, впервых строках романа мы находим пышный, комически-торжественный период, которыйпосвящает запискам Пиквикского клуба их вымышленный издатель:The first ray of light which illumines the gloom, and converts into a dazzling brilliancy thatobscurity in which the earlier history of the public career of the immortal Pickwick wouldappear to be involved, is derived from the perusal of the following entry in the Transactions ofthe Pickwick Club, which the editor of these papers feels the highest pleasure in laying beforehis readers, as a proof of the careful attention, indefatigable assiduity, and nice discrimination,with which his search among the multifarious documents confided to him has been conducted.Переводчик, реализуя авторское намерение, сохраняет и даже усиливает комическуюпышность и риторичность этого пассажа, добавляя эпитеты и синонимы («густой мрак» и«непроницаемая тьма» вместо «мрак», «многосложные и разнообразные документы»вместо «разнообразные дкоументы»).194Густой мрак и непроницаемая тьма скрывала до сих пор от взоров публикипервоначальную историю общественной карьеры безсмертнаго Пикквика; но мракисчезнет и темнота мигом превратится в ослепительный блеск, если читательблаговолит бросить пытливый взгляд на следующее вступление в деловые отчетыПикквикскаго клуба, которыми издатель этих "Записок" осмеливается начать свойподробнейший рапорт, представляя его на суд публики, как доказательство самаготщательнаго внимания и неутомимой усидчивости, с каковыми производились егоизследования и разбирательствамногосложных иразнообразныхдокументов,вверенных его добросовестному труду.
(ИВ, т. 1, стр. 1)В другом отрывке подчеркнуто возвышенный, многословный стиль используетсядля описания вспышки гнева Пиквика и комически контрастирует с образом этогодобродушного, мягкосердечного чудака. Привнесенные в «героический» образный рядтрогательно-обыденные «стекла очков» делают контраст еще более явным.If any dispassionate spectator could have beheld the countenance of the illustrious man,whose name forms the leading feature of the title of this work, during the latter part of thisconversation, he would have been almost induced to wonder that the indignant fire whichflashed from his eyes did not melt the glasses of his spectacles—so majestic was his wrath.Введенский воспроизводит этот прием и даже усиливает его, добавляяэкспрессивную лексику: огонь негодования становится «пожирающим», гнев Пиквика непросто «величествен», но «могуч и величественно свиреп».Если бы равнодушный зритель мог спокойно наблюдать физиономию великагочеловека в продолжение последней части этой беседы, он не мог бы надивиться, какимобразом пожирающий огонь негодования не расплавил стекол его очков: так могуч ивеличественно свиреп был теперь гнев президента Пикквикскаго клуба! (ИВ, т.
1, стр.186)Отметим, что в дополнительном распространении комически-пышных периодовпроявляется уже упоминавшаяся склонность Введенского к сотворчеству с переводимымавтором,ктворческомуэкспериментувруслестольблизкогопереводчикудиккенсовского юмора. При этом важно понимать, что Введенский в процессе«соавторского» вмешательства в переводимый текст чаще всего сохраняет и усиливаетиндивидуальное своеобразие диккенсовского стиля, проявляющееся в отклонениях от195языковой нормы. Именно этим его сотворчество отличается от переделок и сокращенийранних переводчиков, которые смещали акценты на сюжетную сторону романа, а полныйвыразительных приемов стиль воспринимали как несущественную странность, если не какнедостаток, затрудняющий чтение.Передача необычных сравнений и метафорЕще одно проявление бережного внимания Введенского к индивидуальной«странности» Диккенсовского стиля заключается в том, что Введенский, в отличие отсвоихпредшественниковиз«СынаОтечества»и«Библиотекидлячтения»,последовательно сохраняет необычные диккенсовские сравнения и метафоры.
Переводчиквоспринимает яркую образность автора не как декоративный элемент, но какнеотъемлемуючертудиккенсовскогостиля,особенностьегохудожественногомировоззрения — особенность, в которой Диккенс сближается с русской натуральнойшколой. Эта особенность — умение видеть обыденные, повседневные вещи подостраняющим, необычным и потому поэтичным углом. Для Введенского Диккенс непросто наблюдательный комик-бытописатель и остроумный рассказчик, каким он был дляраннихпереводчиков, нояркийхудожественныйталант,обладающийглубокоиндивидуальным и очень актуальным для русской культуры творческим видениемреальности.
Это и хочет донести до читателя Введенский, сохраняя необычные сравненияи метафоры Диккенса.Некоторые сравнения переводчик передает очень точно — например, сравнениезавываний ветра со свистом, которым некий сказочный гигант подзывает свою собаку:The evening grew more dull every moment, and a melancholy wind sounded through thedeserted fields, like a distant giant whistling for his house-dog.Вечер казался удивительно печальным; заунывный ветер пробегал по опустеломупространству, как гигант, кликавший свою собаку пронзительным свистом.
(ИВ, т. 1,стр. 40)Некоторые сравнения он видоизменяет, проявляя всю ту же склонность к«соавторству» с Диккенсом и при этом оставаясь в рамках диккенсовского замысла:например, там, где автор сравнивает исповедальни с театральными кассами, переводчиксравнивает их с суфлерскими будками (задействуя для создания образа не только форму196будки, но и идею шепота, который работает на общий таинственно-романтическийколорит):…confessionals like money-takers' boxes at theatres……исповедальни точно суфлерския будки в театрах ...
(ИВ, т. 1, стр. 19)И снова мы видим, что сотворчество происходит в тех аспектах диккенсовскогостиля, которые наиболее отвечают эстетическим ценностям самого переводчика: словнотам, где Диккенс сильнее всего восхищает и волнует его, он хочет сам перевоплотиться вДиккенса.Следует отметить, однако, что Введенский воспроизводит многие, но не вседиккенсовские сравнения. Например, в его переводе опущено сравнение Тапмена и РахильУардль, влюбленно сидящих рядышком, с парой аккуратно сложенных перчаток (therethey sat, in short, like a pair of carefully-folded kid gloves — в переводе просто «ТресиТопман и Рахиль Уардль сидели друг подле друга» (ИВ, т. 1, стр. 137)); опущеносравнение шороха камешков в лейке, которую дрожащей рукой держит мисс Уардль, сдетской погремушкой (The spinster aunt trembled, till some pebbles which had accidentallyfound their way into the large watering-pot shook like an infant's rattle. — в переводе«Девствующая тетка затрепетала, зашаталась, и лейка едва не выпала из ея рук» (ИВ,т.
1, стр. 138)), пропало сравнение лошадки коммивояжера с «помесью лошади мясника ипочтового пони» (bay mare, that looked like a cross between a butcher's horse and atwopenny post-office pony, — в переводе вместо нее появляется «гнедой рысачок скоротеньким хвостом» (ИВ, т. 1, стр. 255))и т. д. По-видимому, это объясняетсястремлением Введенского к балансу между необычностью текста, понятой как ценность, исохранением его индивидуальных стилевых особенностей, как бы ни были онинепривычны для русского читателя, — и естественностью звучания текста, простотой инепосредственностью его восприятия, которая позволила бы показать читателю Диккенсакак автора, внутренне близкого и родственного русской литературе.Воссоздание ритмического рисунка текстаЕще одним подтверждением того, насколько ценны для Введенского особенностииндивидуального стиля Диккенса, является последовательная передача ритмического исинтаксического рисунка диккенсовской прозы в его переводе.
Диккенс часто ритмизуетсвой текст, причем ритм непосредственно перекликается с его образной и смысловой197стороной. Наиболее часто встречаются у Диккенса такие приемы, как нанизывание подряднескольких однородных сказуемых или однородных предложений с целью подчеркиваниябыстроты происходящих одновременно или друг за другом действий, рваный ритм,задаваемый чередованием коротких фраз и подчеркивающий эмоциональное напряжение,и размеренный, замедляющий текст повтор. Как мы помним, ранние переводчикиприводили ритм диккенсовской фразы к нейтральному, характерному для естественнойразговорной речи.
Введенский же тщательно воссоздает ритмические отклонения отнормы, при необходимости прибегая к анафоре и аллитерации, которая дополнительноструктурирует тест, подчеркивая ритм.Хрестоматийный пример, который приводит К. Чуковский, говоря о поразительномчувстве ритма у Введенского, — сцена погони за сбежавшей Рахиль Уардль.Away ran the hostlers and the boys.
The lanterns glimmered, as the men ran to and fro; thehorses' hoofs clattered on the uneven paving of the yard; the chaise rumbled as it was drawnout of the coach-house; and all was noise and bustle.Введенский сохраняет диккенсовский синтаксический параллелизм (нанизываниеоднородных предложений со сходной структурой) и стремительный ритм коротких фраз,дополняя его аллитерацией на «за-».Засуетились ямщики, забегали мальчишки и взад, и вперед, засверкали фонари изастучали лошадиныя копыта по широкому двору.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
