Диссертация (1100655), страница 46
Текст из файла (страница 46)
Самая странность его языка, в которой ранниепереводчики видели отклонение от «прозрачного» стилистического идеала, неумелостьилипричуду,затрудняющуючтение,оказаласьвысокооцененасторонникаминатуральной школы, воспитанными на гоголевских образных и языковых гротесках; этастранность была как бы продолжением того, что было им близко в мировиденииДиккенса: умения находить в обыденном причудливое, странное, уникальное и темпревращать банальность в поэзию. Разумеется, Введенский, разделявший эстетическиеценности натуральной школы, относился к Диккенсу не просто уважительно, новосторженно (вспомним его эмоциональный отклик на «Домби и сына»: «Что запрелесть!»).
Поэтому его в глазах особенности диккенсовского стиля (к которымВведенский, какпреподаватель-словесник и историклитературы, оченьчуток)заслуживают внимания и добросовестного воспроизведения.Во-вторых, те же демократические ценности в области этики и эстетики, которыестояли за складыванием натуральной школы, побудили ряд издателей к переосмыслению184того, что такое перевод и для кого он предназначен. Потому-то «Отечественные записки»выдвинулинапервыйпландемократическуюподухупознавательнуюпросветительскую задачу перевода — задачу, которая отныне превалируетинадознакомительной и развлекательной. Напомним, что перевод понимается Введенским иего единомышленниками так, как это сформулировал Белинский: как способ дать людям,не знающим чужого языка (т.
е. широкой публике — и в этом демократизм данногоподхода), возможность наслаждаться подлинником и судить о нем. «Дать возможностьсудить» значит по возможности сохранить в переводе характерные черты, отличающиеданный текст и стиль данного автора. Ответственная цель познакомить широкого читателяс крупным современным зарубежным автором предъявляет гораздо более жесткиетребования к передаче особенностей индивидуального стиля, чем задача предыдущихпереводов — поверхностно ознакомить с содержанием оригинала тех, кто сможет затемего прочесть, а большинству предложить модную занимательную историю.
Перевод,призванный, по сути, заменить собой подлинник, причем подлинник с растущимкультурным статусом, требует гораздо более точного воссоздания стилевых особенностей.При этом стратегия передачи стилистических особенностей Введенского на первыйвзглядкажетсяпротиворечивой — внейсочетаютсяприемы«осваивающие»(направленные на создание ощущения культурной близости и эффекта узнавания стиля) и«очуждающие» (направленные на подчеркивание культурной дистанции и «непохожести»стиля автора на что-либо в русской литературе). Однако, на наш взгляд, эти внешнепротивонаправленные приемы имеют общую ценностную основу, ту же, что и всястратегия Введенского — эстетические ценности натуральной школы.
Чтобы подтвердитьэту точку зрения, обратимся к конкретным примерам из перевода «Записок Пиквикскогоклуба».Усиление экспрессииЯркой особенностью переводческой стратегии Введенского является добавление втекст экспрессивных, выразительных формулировок, отсутствующих в оригинале. Этоеще одно проявление активного сотворчества, о котором мы говорили в предыдущемразделе — когда оригинальный текст настолько резонирует с новаторским творческимимпульсом в отечественной литературе (в нашем случае — с художественными поисками185натуральной школы310), что побуждает переводчика к «сотрудничеству» с автором.Введенский стремится, чтобы Диккенс нашел у русского читателя живой отклик какактуальный и близкий по духу писатель, а это возможно только через непосредственноевоздействие на воображение и чувства; поэтому Введенский усиливает и без того яркуювыразительность диккенсовского стиля.Показательный пример такого приема — начало вставной новеллы о горемычномстранствующемактере,выдержаннойвтрагическихтонахпоконтрастусюмористическим тоном основной части романа.I have thrown these few notes together, because the subject of them was well known tome for many years.
I traced his progress downwards, step by step, until at last he reached thatexcess of destitution from which he never rose again.Введенский с помощью добавления экспрессивных эпитетов и некоторогораспространения текста усиливает ощущение мрачности и безысходности в рассказе:«герой записок» (subject of them [notes]) превращается в «несчастного героя незатейливойистории», и если о судьбе его в оригинале говорится «достиг пределов нищеты» (reachedthat excess of destitution…), то в переводе он «телом и душой погрузился в мрачнуюбездну»:Я набросал эти строки единственно потому, что лично знал несчастнаго героясвоей незатейливой истории.
За несколько лет перед этим я следил за ним шаг за шагом,до тех пор, пока он, наконец, телом и душой, не погрузился в мрачную бездну, откудауже никогда не мог выбраться на божий свет. (1871, т. 1, стр. 49)Такую же экспрессию, но с другим эмоциональным знаком, мы найдем и вкомических фрагментах (см. приложение 2).
Забегая вперед, скажем, что в том числеблагодаря этому приему Введенского Диккенс в его переводах имел огромноеэмоциональное и нравственное влияние на поколение читателей конца 1840-х — 1850-хгодов, так что с ним, по словам журнального критика, «сроднилась русская литература»311.310См. о комической и серьезной экспрессии и патетике как характерной черте натурального стиля у Гоголяи раннего Достоевского: Виноградов В.В. К морфологии натурального стиля // Виноградов В.В. Избранныетруды: поэтика русской литературы.
— М.: Наука, 1976. С. 119—126311«Современник», СПб, 1853, т. 42, № 11. С. 68186Сохранение комических диалогов-сценокВ отличие от переводчиков «Библиотеки для чтения» и «Сына Отечества»,Введенский тщательно воссоздает столь характерные для «Записок Пиквикского клуба»комические диалоги-сценки, построенные на игре интонаций и речевых характеристикперсонажей. Как уже говорилось в предыдущей главе, подобные диалоги замедляютхудожественное время романа, то и дело разрывая паузами движение сюжета, ипобуждают читателя к медленному чтению, фиксируя его внимание на деталяххарактеров, оттенках интонаций, игре мимики персонажей. Эти диалоги — своего родатеатрализованные сценки, развертывающиеся здесь и сейчас; повод для возникновениясценки-диалога, как правило, ничтожный, бытовой, но тем ярче раскрываются в мелкихдеталях разнообразные характеры действующих лиц.
Такая сценка часто строится наприеме повтора, что придает ей комизм, балансирующий на грани абсурда, и резковыделяет ее на фоне «естественного», динамично развертывающегося хода повествования.Последовательное воссоздание этих диалогов-сценок в переводе Введенского, каки многое другое в его стратегии, можно объяснить тем, что теперь Диккенсвоспринимается переводчиком, издателем и потенциальным читателем с новойценностной позиции. С позиции натуральной школы, носителем ценностей которойявляется Введенский, Диккенс ценен уже не как рассказчик смешных историй сприключениями, а как тонкий наблюдатель, с юмором подмечающий резкие и странные ив то же время типичные, узнаваемые черты в повседневной жизни обыденных людейБритании.
Каждая сценка-диалог понимается как выразительный фрагмент к картиненациональных нравов, а все они вместе составляют лицо английского народа, увиденноевзглядом художника. Поэтому такие сценки для Введенского составляют один изключевых элементов романа, нуждающийся в обязательном воссоздании при переводе.Ярким примером служит уже рассмотренная нами в предыдущей главе сценказастольной беседы гостей об удачном расположении усадьбы их хозяина. В ней Диккенс сюмором рисует нравы «светского общества» провинциальной деревенской Англии черезмногозначительный, долгий и высокопарный разговор гостей о пустяках.'Delightful situation this,' said Mr.
Pickwick.'Delightful!' echoed Messrs. Snodgrass, Tupman, and Winkle.'Well, I think it is,' said Mr. Wardle.187'There ain't a better spot o' ground in all Kent, sir,' said the hard-headed man with thepippin—face; 'there ain't indeed, sir—I'm sure there ain't, Sir.' The hard-headed man lookedtriumphantly round, as if he had been very much contradicted by somebody, but had got thebetter of him at last.'There ain't a better spot o' ground in all Kent,' said the hard-headed man again, after apause.''Cept Mullins's Meadows,' observed the fat man solemnly. 'Mullins's Meadows!'ejaculated the other, with profound contempt.'Ah, Mullins's Meadows,' repeated the fat man.'Reg'lar good land that,' interposed another fat man.'And so it is, sure-ly,' said a third fat man.'Everybody knows that,' said the corpulent host.Если ранние переводчики, как мы помним, резко сокращали эту сценку какотвлекающую внимание от динамичного сюжета, то Введенский тщательно воссоздает ее,не упуская ни говорящих деталей внешности («толстяки», «краснощекий джентльмен»),ни авторских ремарок, подчеркивающих комизм обстоятельного рассуждения о пустяках(«бросил вокруг себя торжествующий взгляд, как будто ему удалось одержать победу надтысячами противоречащих мнений», «повторил с особенной энергией»), ни нарочитыхповторов (повторяются фразы «прекрасное местоположение», «Муллинских лугов?», «неткрасивее», «я именно так рассуждаю», «толстяк»).
Усиливая комизм этой сценки,Введенский даже вводит в речь персонажей намеренно фатические элементы, лишенныесмысла и направленные лишь на поддержание этой топчущейся на месте коммуникации(«я именно так рассуждаю», «это даже очевидно»).Затем завязался общий разговор, в котором приняли участие все наши друзья.— Прекрасное местоположение!— воскликнул м-р Пикквик.— Прекрасное!— подтвердили в один голос Топман, Снодграс и Винкель.— Да, я согласен с вами,— сказал м-р Уардль.— По моему мнению, джентльмены, нет красивее местоположения во всемКентском графстве,— сказал задорный краснощекий мужчина средних лет,— я именнотак разсуждаю, нет красивее Динглиделль, это даже очевидно.188И затем он бросил вокруг себя торжествующий взгляд, как будто ему удалосьодержать победу над тысячами противоречащих мнений.— Да, господа, нет красивее местности в целом графстве, я именно такразсуждаю,— повторил он с особенной энергией.— Кроме, может быть, Муллинских лугов,— заметил толстый старичок.— Муллинских лугов!— воскликнул задорный джентльмен с глубокимпрезрением.— Ну, да, Муллинских лугов,— повторил толстый старичок.— Местечко живописное, я с вами согласен,— сказал другой толстяк.— Конечно, конечно,— подтвердил третий толстяк-джентльмен.— Это всем известно,— сказал сам хозяин.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
