Диссертация (1100655), страница 45
Текст из файла (страница 45)
Такие изменения происходят, как правило, вграницах одного абзаца или даже предложения. Таким образом, характерной чертойпереводов Введенского являются случаи изменения, пропуска или прибавления деталей иподробностей.Изменение, опущение или прибавление деталейЧтобы лучше понять характер «неточностей» Введенского и выяснить, чтоотличает их от стратегии резкого вмешательства в оригинальный текст, характерной дляранних переводов «Пиквика», рассмотрим несколько примеров.Вот, например, как передает Введенский подробное описание лондонской конторыюристов309.The clerks' office of Messrs. Dodson & Fogg was a dark, mouldy, earthy-smelling room,with a high wainscotted partition to screen the clerks from the vulgar gaze, a couple of oldwooden chairs, a very loud-ticking clock, an almanac, an umbrella-stand, a row of hat-pegs,and a few shelves, on which were deposited several ticketed bundles of dirty papers, some olddeal boxes with paper labels, and sundry decayed stone ink bottles of various shapes and sizes.Конторой была грязная, темная, сырая и затхлая комната с высокойдеревянной перегородкой, скрывавшей клерков от наблюдения любопытных взоров.Между множеством других интересных предметов постороннему зрителю бросались вглаза два оборванныя кресла, гремучие стенные часы, адрес-календарь, вешалка дляшинелей, гвозди для шляп и с полдюжины полок, на которых красовались огромныясвязки пыльной бумаги, и несколько разнокалиберных бутылок с чернилами.
(ИВ, т. 1, с.367)В целом перевод соответствует оригиналу по своему эмоционально-образномунаполнению и впечатлению, производимому на читателя: в нем сохранены идеизатхлости, темноты, грязи, мертвой и сухой бумажной работы. Однако в деталях описаниеотличается от оригинала: комната у переводчика не с «землистым запахом», а «сырая изатхлая», кресла не «старые деревянные», а «оборванные», вместо «стойки для зонтов» —«вешалка для шинелей», вместо «нескольких» полок — «с полдюжины», связки бумаги воригинале «с ярлычками», а в переводе «огромные»; наконец, то, что на полках лежат309Цит. по: Диккенс Ч. Замогильные записки Пиквикского клуба.
— СПб, тип. Шульгина, 1871180старые коробки с делами, а чернильницы в конторе видавшие виды и сделаны из камня,вовсе пропадает из перевода. Таким образом, иногда уровень конкретизации деталейснижается, и переводчик использует более обобщенные образы, иногда же, напротив,конкретность возрастает («полдюжины» вместо «нескольких»). Порой в переводепоявляются элементы культурной адаптации («вешалка для шинелей» вместо «подставкидля зонтов»), однако они не являются системой.Вот и еще один пример того, как Введенский видоизменяет детали описаний, ненарушая при этом общей идеи авторского замысла: изображение общей залы в гостинице«Павлин».Most people know what sort of places commercial rooms usually are.
That of thePeacock differed in no material respect from the generality of such apartments; that is to say, itwas a large, bare-looking room, the furniture of which had no doubt been better when it wasnewer, with a spacious table in the centre, and a variety of smaller dittos in the corners; anextensive assortment of variously shaped chairs, and an old Turkey carpet, bearing about thesame relative proportion to the size of the room, as a lady's pocket-handkerchief might to thefloor of a watch-box. The walls were garnished with one or two large maps; and severalweather-beaten rough greatcoats, with complicated capes, dangled from a long row of pegs inone corner. The mantel-shelf was ornamented with a wooden inkstand, containing one stump ofa pen and half a wafer; a road-book and directory; a county history minus the cover; and themortal remains of a trout in a glass coffin. The atmosphere was redolent of tobacco-smoke, thefumes of which had communicated a rather dingy hue to the whole room, and more especially tothe dusty red curtains which shaded the windows.
On the sideboard a variety of miscellaneousarticles were huddled together, the most conspicuous of which were some very cloudy fish-saucecruets, a couple of driving-boxes, two or three whips, and as many travelling shawls, a tray ofknives and forks, and the mustard.Коммерческая зала в гостинице "Павлин" отличалась в своем устройственеобыкновенной простотой. Это была чрезвычайно просторная комната, с огромнымдубовым столом посередине и маленькими дубовыми столами по углам; дюжины триразнокалиберных стульев и старый турецкий ковер на полу довершали ея мебель,имевшую, вероятно, изящный вид в былыя времена. Стены были украшены двумягеографическими картами с подробным изображением столбовых и проселочных181дорог; в углу, направо от дверей, висели на деревянных крючках шинели, сюртуки,шляпы и дорожныя шапки.
На каминной полке красовалась деревянная чернильница сдвумя изсохшими перьями, облаткой и закоптелым куском сургуча, и тут же, длясимметрии, расположены были смертные останки форели на разогнутом листесчетной книги. Атмосфера благоухала табачным дымом, сообщавшим довольнотусклый свет всей комнате и особенно красным занавесам, предназначавшимся дляукрашения окон. На буфете картинно рисовались в общей группе две-три соусницы, паракучерских седел, два-три кнута, столько же дорожных шалей, поднос с вилками иножами и одна горчичница. (ИВ, т. 1, стр.
251—252)Итак, в оригинале это «большая пустоватая комната», в переводе — «чрезвычайнопросторная»; большой стол и маленькие столики становятся в переводе «дубовыми», чтодобавляет визуальной конкретности описанию, а вот ироническое замечание относительностарого турецкого ковра, который «занимал такую же площадь комнаты, как если быдамский платочек расстелили на полу караульной будки», в переводе пропадает.Добавляет конкретности и точное число стульев — «дюжины три» вместо «множества» воригинале; «одна-две географические карты» у Диккенса (в переводе снова точноечисло — «две») получают по воле переводчика конкретную визуальную деталь —«подробное изображение столбовых и проселочных дорог» (этого нет в оригинале, ноименно такую карту легко вообразить в придорожной гостинице).
Здесь мы сновасталкиваемся с культурной адаптацией: столбовые и проселочные — российская системаклассификации дорог. Некоторая культурная адаптация прослеживается и в описаниидорожной одежды, висящей на крючках: в оригинале это «поношенные пальто спричудливыми накидками», в переводе — «шинели, сюртуки, шляпы и дорожные шапки».В конце отрывка вместо «чернильницы с огрызком пера и облаткой» появляетсяживописно, еще более детально изображенная «чернильница с двумя иссохшими перьями,облаткой и закоптелым куском сургуча», и т.
д.Как видим, за отклонениями Введенского от «буквы» диккенсовских деталей нетсистемы,котораяпозволялабыувидетьздесьцеленаправленноеизменениедиккенсовского образного ряда. Нельзя выявить четкой тенденции ни к конкретизации,ни, наоборот, к обобщению, ни к огрублению или сглаживанию образов. Хотя при такихзаменах порой наблюдается культурная адаптация, она также непоследовательна и, на наш182взгляд, не может являться осознанной целью переводчика. Скорее, это одно из следствийособого подхода Введенского к переводимому тексту.Разгадка этого подхода, вероятно, кроется в том, что в конце 1840-х гг. творчествоДиккенса вообще и «Пиквикский клуб» в частности входят в резонанс с творческими,экспериментальными поисками, которые происходили в России в русле натуральнойшколы.
Эта ситуация стала стимулом для столь же интенсивных творческих поисковВведенского в сфере перевода, а диккенсовский текст стал идеальным материалом длятакого эксперимента. По сути, берясь за перевод Диккенса, Введенский откликается назапрос современности, которая требует новых тем и стилистических форм — выбираяДиккенса как максимально «перспективного» для этой цели автора, он творческипересоздает его, практикуясь в этих темах и формах, но при этом стараясь сохранитьзадуманное автором впечатление от текста. Такое сотворчество не нуждается вперестройке и переделке крупных элементов художественной реальности романа —сюжетных связей, хронологии, образов, лиц.
Скорее, к сотворчеству Введенскогопереводчика побуждает обилие живописных повседневных подробностей у Диккенса:«созвучный» отечественным литературным поискам текст «Пиквика» так стимулируетвоображениепереводчика,чтонекоторыеподробности,порожденныеэтимвоображением, вытесняют и заменяют собой авторские. Отсюда непоследовательныеслучаи культурной адаптации в деталях: начиная при воссоздании Диккенса мыслить«собственными» образами, переводчик попадает во власть собственных культурныхстереотипов: шинели, шапки, карта столбовых и проселочных дорог. При этомподробности, измененные или привнесенные переводчиком, органично вписываются втекст, не требуя его перестройки и перекройки, и работают на заложенное Диккенсомэмоциональное впечатление.Давая волю творческому воображению и отступая от частных подробностейоригинала, Введенский словно «перевоплощается» (по выражению К.
Чуковского) вДиккенса: не переводит текст как таковой, а воссоздает его образно-стилевое единство, номысля по-русски. Такая техника позволяет ему сделать построение русской фразымаксимально естественным для читателя, что в свою очередь работает на исходную задачупереводчика — «сроднить» Диккенса с современной ему русской литературой, сделать его183задушевным собеседником русского читателя и через это показать его близостьактуальным художественным поискам в русской литературе тех лет.Передача особенностей авторского стиляВ отличие от ранних переводов «Пиквика», в которых целый ряд стилистическихособенностей оригинала намеренно не воспроизводился в целях упрощения языка ипереноса внимания на сюжетную сторону текста, стратегия Введенского предполагаетвыявление и последовательное сохранение стиля подлинника. Этому есть как минимумдве причины.Во-первых, как уже было упомянуто выше, в сороковые годы литературнаярепутация Диккенса претерпела значительные изменения, в первую очередь — в«Отечественных записках» и прочих изданиях, сочувствующих творческим поискам вгоголевском русле.
Одно из таких изменений состояло в том, что Диккенса начинаютценить не просто как рассказчика, но и как стилиста. Напомним эпитеты, появляющиеся кконцу 1840-х гг. в рецензиях Белинского: «даровитый», «с большим талантом», «зрелыйталант». Очевидно, Диккенсовская поэтизация повседневности, его выразительные типы,эксперименты в области демократизации языка и имитации устной речи были ценностноблизки сторонникам натуральной школы.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
