Диссертация (1100655), страница 43
Текст из файла (страница 43)
С. 52—53Нора Галь расставляет акценты иначе: признавая достоинства переводов, подобных переводам Введенского,она называет их метод «наивной свободой», граничащей со вседозволенностью: «Лет сто-полтораста назадпереводили слишком вольно, порою просто фантазировали на тему и сюжет иностранного автора,171с одной стороны, критики перевода, принадлежащие к советской школе, видят всюсложность и многосторонность стратегии Введенского; с другой стороны, они фиксируютвнимание на так называемых осваивающих, адаптационных приемах, упуская из видуприемы очуждающие, направленные на сохранение культурного и стилевого своеобразияДиккенса. Кроме того, они не ставят себе задачи изучить переводческую стратегиюВведенского в современном ему культурном контексте, выявить ее предпосылки и истоки(более детальные, чем «иная норма перевода» и «низкий уровень переводческойкультуры»); скорее они оценивают Введенского — и его недостатки, и его удачи — сточки зрения кашкинского «читателя-современника» (или переводчика-современника), тоесть представителя советской школы переводческого мастерства, с позиции его ценностейи потребностей.Близок переводчикам советской школы и крупнейший исследователь рецепцииДиккенса в России И.
М. Катарский: по его мнению, «в переводах Иринарха Введенскогонеразрывно сплелись безудержная фантазия, переводческая дерзость, доходящая доразвязности, и редкостное постижение самого духа переводимого автора», а недостатки, вкоторых Введенский является сыном своей эпохи, искупаются «исключительнымбогатством словаря… верностью интонации, безошибочным чувством ритма русскойфразы»299.Более строгий научный подход к стратегии Введенского предложил Ю.
Д. Левин вработе «Русские переводчики XIX века»300. Он рассмотрел стратегию Введенского вконтексте его теоретических взглядов на перевод и — шире — его общих эстетическихценностей как филолога и преподавателя литературы. В то время как о Введенском былопринято говорить как о талантливом пленнике безнадежно устаревшей переводческойнормы XIX века, Ю.
Левин обратил внимание на новаторство Введенского по сравнению ссовременниками, показав, что Введенский в своих статьях предложил концепциюпредпереводческого анализа текста, идею сопоставления языковых систем и поиска в нихвычеркивали, дописывали, перекраивали чужой быт и нравы на российский лад. Таков был, к примеру,Диккенс в переводах знаменитого Иринарха Введенского».
Хотя «многие из тех переводчиков обладалибогатым запасом незатертых слов, зачастую блистала находка на зависть, радовала ясная, свободно текущаяфраза», их подход признается устаревшим, не имеющим теоретической базы (относительно Введенского этопозже опровергнет Левин). // Галь Н.Я. Слово живое и мертвое. — М.: Международные отношения, 2001.С. 226299Катарский И.М. Диккенс в России. — М.: 1966. С. 271300Левин Ю.Д.
Русские переводчики XIX в. и развитие художественного перевода. — Л.: Наука, 1985.172функциональныхсоответствий.Онподчеркнул,чтонередко«русификации» и«отсебятины» Введенского на поверку оказывались попытками найти функциональныеаналоги стилевым приемам Диккенса (и Теккерея) в русской стилистической системе, атакже обратил внимание на сторону его переводческой стратегии, которая оставаласьнезамеченной критиками советской школы перевода — на попытки, направленные насохранение национально-культурного своеобразия оригинала301.Однако Ю.
Левин остается верен сложившейся в советском переводоведенииэволюционной концепции развития перевода. В его понимании Введенский оказываетсясвоего рода переходным этапом на пути к так называемому «реалистическому», или«адекватному»,переводу, которыйявлялся оценочным конструктом тогдашнегопереводоведения, синонимом идеального перевода, максимально удачно сочетающего всебе осваивающие и очуждающие элементы для наиболее верного воссозданияхудожественной действительности подлинника. При этом ошибки, неточности иотсебятины Введенского Левин, как и многие его современники, относит к издержкамтогдашней переводческой нормы, а творческие удачи — к «прогрессивной» сторонестратегии Введенского. «Принцип, из которого исходил [Введенский], заключался всопоставлении стилистических систем двух языков, опирающемся на сравнение историкокультурных традиций двух национальных цивилизаций, с целью найти функциональныесоответствия, адекватные средства, производящие то же впечатление на читателя в новойязыковой среде, — этот принцип был реалистическим по своей сути.
Ибо реалистическийперевод начинается тогда, когда переводчик подчиняет свое творчество тому, что в нашидни получило название сопоставительной стилистики. И если практика, да и теория этихпереводчиков, допускающая адаптацию, распространение текста, а иногда, как уВведенского,ипроизвольные"отсебятины",представляютсянамсегоднянеприемлемыми, это объясняется тем, что в их переводном творчестве осуществлялисьлишь первые подступы к реалистическому переводу, еще очень несовершенные ипримитивные» — пишет Ю. Левин (курсив мой).
Однако, на наш взгляд, концепцияадекватного перевода — лишь один из возможных взглядов на эту область культуры.Современный переводовед может занять и другую позицию — выявить истоки стратегии301«Введенский отчетливо сознавал, что передает произведение иной национальной культуры (другой ужевопрос, насколько ему удавалось сохранить этот инонациональный колорит в переводе). Самое овладениеиностранным языком он связывал с проникновением в жизнь иного народа» // Там же, с. 126173переводчика и дать ей безоценочное описание, проанализировав систему ценностейпереводчика и запросы, которые формировала его культурная среда. Левин же, хотя и«реабилитирует» Введенского и показывает его как крупного переводчика-новатора, всетаки апеллирует для этого к системе ценностей своих современников, называяВведенского предтечей реалистического перевода.Отмечена, но не разработана Ю.
Левиным еще одна сторона переводческойстратегииоригинала.Введенского — приемы, направленные на сохранение инокультурностиВследзапредшествующимиисследователямиикритикамиученыйсосредотачивается на адаптационной стороне стратегии Введенского, и хотя он подходитк ней по-новому, видя в том, что считалось «русификациями» и «отсебятинами», поискфункциональных соответствий между языковыми системами, — вне фокуса его вниманияостается такая сторона, как развернутый культурный комментарий, введение в текстанглицизмов, вплоть до помещения английского слова в скобках рядом с переводом,введение транслитерированных английских жаргонизмов. К тому же, отмечая сочувствиеВведенского ценностям натуральной школы, Левин не делает попыток проследить, какименно они отражаются в его переводческой стратегии, тогда как, на наш взгляд, этопозволило бы глубже понять его переводческий метод и снять многие противоречия.Еще одна попытка предложить целостный подход к переводческой стратегииВведенского сделана в диссертации М.
Ануфриевой «Переводческая деятельностьИ. И. Введенского как отражение жанрово-стилевого развития русской прозы 1840—1860х гг.»302. Ануфриева видит ключ к переводческой стратегии Введенского в принципахотбора произведений для перевода. Ее гипотеза заключается в том, что своимипереводами Введенский заполнял лакуны русской литературы, вводя в нее образцыроманного жанра, уже созданные за рубежом, но еще не появившиеся в отечественнойлитературе, хотя и востребованные ею. Соответственно, осваивающие тенденции впереводах Введенского оказываются не порождением «неряшества» и «разнузданности»переводчика, а частью стратегии, направленной не столько на перевод, сколько насоздание по зарубежной канве «собственного» произведения, отвечающего потребностямродной литературы.302Ануфриева М.А.
Переводческая деятельность И.И. Введенского как отражение жанрово-стилевогоразвития русской прозы 1840-1860-х гг. Дисс. на соискание степени к. ф. н .: Томск, 2009174Во многом М. Ануфриева развивает и углубляет идеи Ю. Левина, хотя и совмещаяих с западными методами культурологического переводоведения. Так, она справедливорассматриваетпереводыВведенскогокакорганическуючастьнациональноголитературного процесса, подчеркивает тесную связь переводов Введенского с мощнымноваторскимимпульсомвотечественнойлитературе — аименноблизостьегонатуральной школе и идеям Белинского, понимание романа как ведущего жанра эпохи,своеобразного эпоса современности.
Ануфриева убедительно показывает, как Введенскийотбирает для перевода актуальные для русской литературы произведения, стремитсятворчески подчеркнуть ценностную близость Диккенса современной ему русскойкультуре («породнить» русского читателя с Диккенсом), использует для этой цели легкоопознаваемую стилизацию Диккенса под Гоголя.С другой стороны, предложенное Ануфриевой понимание стратегии Введенскогокак «осваивающей», «соавторской», направленной на создание не перевода, нопроизведения, принадлежащего русской литературе («усвоить переводной текст русскойлитературенаправахтекста»303),оригинальноготакжеоказываетсянесколькоодносторонним.
Вероятно, это связано с тем, что, сосредоточившись на стратегии отборапроизведений и проведя глубокую и убедительную работу по выявлению ценностнойпозицииВведенского-филолога,автордиссертациистроитанализсобственнопереводческих решений на материале одной главы из «Пиквикского клуба» всопоставлении ее с переводом «Библиотеки для чтения».
Такой материал недостаточендля того, чтобы проследить переводческую стратегию Введенского во всей сложности;отсюда — некоторая слабость выводов: по мнению автора, Введенский ближе коригиналу, чем переводчик «Библиотеки», но все-таки создает свое собственноепроизведение304.Автордиссертацииупускаетизвидуочуждающиеэлементыпереводческой стратегии Введенского, считая, что Введенский сохранил инокультурнуюментальность лишь постольку, поскольку она присутствовала в смысловых пластахоригинала. Она считает, что ментальность оригинальной литературы «зафиксирована всмысловых пластах исходного текста», а ментальность переводящей литературы «нашла303Ануфриева М.А. Переводческая деятельность И.И. Введенского как отражение жанрово-стилевогоразвития русской прозы 1840-1860-х гг.
Дисс. на соискание степени к. ф. н. — Томск, 2009. С. 121.304Ануфриева М.А. Переводческая деятельность И.И. Введенского как отражение жанрово-стилевогоразвития русской прозы 1840-1860-х гг. Автореф. дисс.175свое выражение в поэтике повествования», и называет подход Введенского «чистоадаптивным»305. Однако анализ более широкого материала переводов Введенскогопоказывает, что его стратегия гораздо сложнее чистой адаптации, и эта сложность вдиссертации не отражена.Кроме того, нередко М. Ануфриева некритично воспроизводит высказываниясоветских ученых о переводах Введенского, а также о ранних переводах «СынаОтечества» и «Библиотеки для чтения»306; последним она отказывает в наличии какой быто ни было стратегии, приписывая их специфические особенности исключительнонеразвитой культуре перевода и редакторскому произволу (не задаваясь вопросом, в чемего истоки и на решение каких задач он направлен).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
