Диссертация (1100655), страница 42
Текст из файла (страница 42)
Особенности сатиры Диккенса и Гоголя //Русско-зарубежные литературные связи. — Фрунзе, 1988. С. 29—44; Урнов Д.М. «Живое описание» (Гогольи Диккенс) // Гоголь и мировая литература. — М.: 1988. С. 18—49168И наконец, «Мертвые души» и «Пиквика» сближает общий авторский взгляд на мир —поэтизация обыденного и повседневного. Диккенс и Гоголь находят в будничной жизнине только омертвелое и безжизненное, мелочное и пошлое, но и светлое, чистое,поэтическое. Сама манера обоих писателей подробно останавливаться на каком-нибудьобыденном и общеизвестном факте или предмете и делать его центром читательскоговнимания и точкой стилистического напряжения происходит из этого общего стремленияк поэтизации прозаического.
Эту общую для двух авторов, подлинно новаторскуюособенность, ярко проявившуюся в романах о Пиквике и Чичикове, отмечает Д. Урнов: поего словам, благодаря Гоголю и Диккенсу «слово на книжной странице стало другим»290.В их произведениях «самая скука сделалась занимательной, ничтожество обрелозначительность»291, чтовполнеукладываетсявпрограммунатуральнойшколы,ориентированной на художественное исследование повседневности.Таково было состояние отечественного литературного поля на момент появлениянового перевода «Пиквика».
Учитывая это состояние и своеобразие ценностной позицииИринархаВведенского —разночинца,сотрудника«Отечественныхзаписок»,последователя Белинского и поклонника Гоголя — можно предположить, что егопереводческая стратегия окажется полемической по отношению к ранним переводамромана и будет основана на интерпретации творчества Диккенса с позиций натуральнойшколы.Новаяконфигурациялитературногополя,зарождающиесяизменениялитературной репутации Диккенса, объективные предпосылки для сближения Диккенса иГоголя, заложенные в характере их творчества, ставят переводчика в благоприятнуюпозицию для того, чтобы увидеть в Диккенсе английский вариант национальногописателя-новатора, подобный Гоголю в России и близкий ему на глубинном ценностномуровне. В следующих разделах мы проверим данное предположение, дав развернутыйанализ переводческой стратегии Введенского на конкретных примерах из его перевода,вышедшего под названием «Замогильные записки Пиквикского клуба».290291Урнов Д.М.
«Живое описание» (Гоголь и Диккенс) // Гоголь и мировая литература. — М.: 1988. С. 18Там же, с. 20169Переводческая стратегия И. Введенского в отечественной научноймыслиИ. Введенский — настолько яркое явление в отечественной культуре перевода, чтоего переводческая манера неоднократно становилась предметом внимания исследователейи критиков. Однако, на наш взгляд, целостного подхода к переводческой стратегииВведенского еще не сложилось.Переводческие принципы Введенского подвергались критике со стороны егособратьев по ремеслу — переводчиков В. Л.
Ранцова292 и Е. Л. Ланна293. Однако,поскольку эти переводчики преследовали прежде всего полемическую цель — вскрытьнедостатки переводов Введенского и предложить другие, отвечающие новым задачам икритериям переводы Диккенса — их взгляд на стратегию Введенского отличаетсянеизбежной односторонностью. Они отмечают в переводах Введенского прежде всегонеточности, ошибки, отсебятины и преобладание индивидуального стиля переводчика надсвоеобразием авторского стиля.Представители советской школы перевода обращаются к фигуре Введенскогоисключительно часто. Пожалуй, ни одна крупная научно-популярная работа 1950-х —1960-х гг., посвященная искусству перевода и адресованная молодым переводчикам иширокому кругу читателей, не обошлась без упоминания Введенского и его переводов изДиккенса: это «Слово живое и мертвое» Норы Галь294, «Для читателя-современника»И.
А. Кашкина295, «Высокое искусство» К. И. Чуковского296, «Основы общей теорииперевода» А. В. Федорова297. Все эти работы объединяет общий подход к проблемепереводческой стратегии Введенского: поскольку эти книги носят в некоторой степенидидактический характер, когда маститые переводчики делятся секретами мастерства считателями и начинающими собратьями по ремеслу, Введенский служит для их авторовсвоего рода хрестоматийным примером.
С одной стороны — это пример устаревшего,недопустимого с точки зрения советской школы подхода к переводу: высокая степень292Диккенс Ч. Жизнь Давида Копперфильда // Собрание сочинений ч. Диккенса в 10-тт. Т. 1, предисловиепер. В.Л. Ранцова, стр. II—III293Ланн Е.Л. Стиль раннего Диккенса и перевод «Посмертных записок Пиквикскогоклуба» // Литературный критик. 1939. №1.
С. 156—171294Галь Н.Я. Слово живое и мертвое. — М.: Международные отношения, 2001295Кашкин И.А. Для читателя-современника. Статьи и исследования. — М.: 1968296Чуковский К.И Высокое искусство. Принципы художественного перевода. — М.: Сов. писатель, 1968297Федоров А.В.
Основы общей теории перевода. — М.: Высшая школа, 1983170адаптации, сравнительно низкий уровень формальной точности, практика передачианглийских реалий схожими по функции русскими, английской народной речи — русскимпросторечиемиидиоматикой.ОтсюдаупрекиВведенскогов«отсебятинах»,«неряшестве», «русификации». В этом отношении Введенский для советской школы —своегородаанти-образец.Сдругойстороны,фигураВведенскогослужитхрестоматийным примером в борьбе советской школы перевода с буквалистскимитечениями и их представителями в лице того же Ланна.
С этой целью авторы приводят впример те случаи, где вольность переводчика в обращении с текстом оборачиваетсятворческой удачей. Как правило, это случаи удачно найденной интонации, ритма, идиомыили меткого словца. При этом с точки зрения авторов залогом этих удач является, вопервых, индивидуальный талант переводчика — необходимое условие успеха, — а вовторых, та же самая свобода в обращении с переводимым текстом и приоритетфункциональной точности над формальной. В результате Введенский заслуживаетназвания«неряшливого,разнузданноготаланта»(К. Чуковский),причемегонеряшливость видится как примета времени, «детская болезнь» ранней стадии развитияпереводческого искусства, а несомненный талант и стилевое чутье, благодаря которомусвобода в обращении с оригиналом оборачивается точно переданным впечатлением,«высшей точностью», — как суть переводческого дара Введенского, то, что отличаетодаренного и чуткого переводчика от сухого ремесленника-буквалиста298.
Таким образом,298Вот как пишет о Введенском И. Кашкин: он «"загреб первый жар", ухватил в Диккенсе самую суть,передал живую интонацию, характерность, юмор, динамику писателя, заставил русского читателя полюбитьДиккенса», при этом «голос у него был сильный, но необработанный, хохот оглушительный, "подовыепироги" [русизмы] неудобоваримые, а отсебятины перевода были порой навязчивы и несносны».
// КашкинИ.А. Для читателя-современника. Статьи и исследования. — М.: 1968. С. 381—382.Сходится с ним в оценке и К. Чуковский: по его мнению, «это был … неряшливый и разнузданный (вхудожественном отношении) талант», однако «Введенский в своих переводах словно загримировался подДиккенса, усвоил себе его движения, походку.
Он не воспроизвел его букв, но воспроизвел его манеру,стиль, ритмику». В пику буквалистам он пишет: «мы всегда предпочтем неточный перевод Введенского«точному» переводу иных переводчиков». // Чуковский К.И. Высокое искусство. — М.: 1968. С. 301, 305Аналогичную оценку стратегии Введенского дает А.
Федоров: по его мнению, Введенский «чрезвычайносвободно обращался с его текстом, переиначивая его на свой лад вплоть до прибавления целых фраз иабзацев от себя, но вместе с тем он понимал своеобразие Диккенса и Теккерея и по-своему передавал его,умея дать почувствовать читателю и эмоциональную окраску оригинала, и его ритм. Его переводы,сделанные живым, свободным от всякой дословности языком, тем не менее часто грешат небрежностьюоборотов, а иногда и простой безграмотностью отдельных словосочетаний». // Федоров А.В. Основы общейтеории перевода. — М.: Высшая школа, 1983.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
