Диссертация (1100655), страница 38
Текст из файла (страница 38)
Вот его отзыв:«Диккенс принадлежит к числу второстепенных писателей — а это значит, что он имеетзначительное дарование. Толпа, как водится, видит в нем больше, нежели сколько должнов нем видеть, и романы его читает с большим удовольствием, чем романы ВальтераСкотта и Купера: это понятно, потому что первые более по плечу ей, чем последние, докоторых ей не дотянуться и на цыпочках. Однако ж это не мешает Диккенсу бытьписателем с замечательным талантом, вопреки мнению сентиментально-идеальныхкритиков, которые только пухло-фразистую дичь почитают за высокую поэзию, а впростом, верном и чуждом претензий изображении действительности видят одни"уродливости". "Оливер Твист" — одно из лучших произведений Диккенса и напоминает253Белинский В.Г.
Разделение поэзии на роды и виды // «Отечественные записки», 1841, № 3 т. 15 отд. 2.С. 41254Белинский В.Г. «Пират», соч. Мариетта // «Отечественные записки». 1841, т. 19, № 12, отд. 6. С. 41—42153собою его прекрасный роман — "Николай Никльби". Достоинство его в верностидействительности, иногда возмущающей душу, но всегда проникнутой энергией июмором; недостаток его — в развязке на манер чувствительных романов прошлого века, аиногда и в эффектах, — как, например, смерть Сайкса. В "Оливере Твисте" все характеры,особенно добрых чудаков и злых негодяев, выдержаны резко и оригинально; а характерНанси, любовницы разбойника Сайкса, сделал бы честь и более художественномуталанту»255.В этом отзыве интересно, как Белинский начинает открывать в Диккенсе проявлениятой ценности, которую выдвинула на первый план натуральная школа: включениеобыденного в сферу искусства («простое, верное и чуждое претензий изображениедействительности») в противовес резко осуждаемой Белинским идеализации («пухлофразистой дичи»).
С другой стороны, Белинский критикует традиционные приемы,унаследованные Диккенсом от романтизма (условные развязки, мотивированныенеобыкновенными сплетениями судеб, нагнетание необыкновенного и мистического вгибели главного злодея, — то, что критик называет «эффектами»). Вероятно, именно этасторона диккенсовского творчества не позволяет критику признать Диккенса полностью«своим», и он отказывает Диккенсу в подлинной художественности. Однако первые шагик сближению Диккенса с натуральной школой в рецензии сделаны.Вэтомотзывеотразилосьиновое —болееуважительное —пониманиебеллетристики, сложившееся в кругу сторонников натуральной школы.
Беллетристикатеперь не только модный («эфемерный») коммерческий продукт: она важный пласт вформировании литературы, поскольку ориентирована на современность, на текущиймомент; хорошая беллетристика, хотя и не проникает до сущностных основ жизни,неизбежно захватывает в свою орбиту факты современности и злободневные проблемы256.Поэтому Диккенс, все еще понятый как беллетрист, заслуживает признание за ним«значительного дарования», хотя еще не подлинного художнического дара. Наконец,интересно, что Белинский отмечает образ Нэнси как образ, в котором Диккенс как быподнялся над собой: в лице Нэнси Диккенс с сочувствием изображает человека255Белинский В.Г. «Оливер Твист», Роман г-на Диккенса (Boz) // «Отечественные записки», 1842, т.
XX, No2, отд. VI (Библиографическая хроника). С. 47256Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. — М.: 1955. — Т. 9. С. 161.154социального дна, что с позиции натуральной школы дает основания для высокой оценкиписателя.В статье «Русская литература в 1843 году»257 мы снова видим еще весьма сдержанныйотзыв Белинского о Диккенсе. С одной стороны, он видит в нем выразителя истинносовременного направления в мировой литературе — юмористического: «Кто знаком ссовременными европейскими литературами, тот не может не знать, что их направление<…> еще более юмористическое, чем направление нашей литературы.
Прочтите,например, «Оливера Твиста» и «Барнеби Роджа» Диккенса… и вы убедитесь, что вАнглии так же много чудаков, невежд, оригиналов, плутов, мошенников…», пишет он.Юмор для Белинского — одна из важных ценностей, поскольку юмор является частьюноваторских тенденций в литературе: это способ постижения жизни в ее сложности,пестроте, противоречивости и обыденности (среди мошенников, невежд и чудаков нет нивеликих героев, ни демонических злодеев). Как юморист Диккенс выглядит в глазахБелинского крайне актуальным современности автором. Там же, где Диккенс прибегает кидеализации, отзывы Белинского довольно строги: он говорит, что «добродетельные лицав романе Диккенса [«Барнеби Радж»] бесцветны и скучны», а «роман Диккенса «Лавкадревностей» слабее других романов Диккенса; в нем он повторяет самого себя».Однако в 1844 г.
критик отмечает тот факт, что у Диккенса уже появилисьподражатели: «Роман «Парижские тайны» Э. Сю порожден романами Диккенса»258. Этоеще одно свидетельство растущего культурного статуса английского романиста. Ранниекритики тоже отмечали, что у Диккенса появились плодовитые подражатели: но если в ихпонимании это явление вызвано модой, то в понимании Белинского — как разноваторством и актуальностью Диккенса. В рецензии на «Парижские тайны» в том же1844 г.
критик подчеркнуто возвышает Диккенса на фоне Эжена Сю, потому что на этомфоне более заметны те качества Диккенса, которые делают его современным и даровитымавтором в глазах Белинского. «Парижские тайны» — неловкое и неудачное подражаниероманам Диккенса. Этот даровитый английский писатель довольно известен у нас вРоссии: все читали его “Николая Никльби”, “Оливера Твиста”, “Барнеби Раджа” и “Лавку257Белинский В.Г. Русская литература в 1843 году // «Отечественные записки», 1844, т.
32, № 1. С. 31(Критика).258Белинский В.Г. Парижские тайны. Роман Еженя Сю. // «Отечественные записки», 1844, т. 33, № 4, отд. V.С. 21-36155древностей”, <…>», — пишет критик, подчеркивая возросшую популярность Диккенса.ОднакопопулярностьДиккенсавэтомотзывенеявляетсяопределяющейхарактеристикой: на этот раз Белинский подчеркивает его художественный талант, вкотором ранее отказывал романисту. Он дважды упоминает «даровитость» Диккенса и,более того, называет его «человеком с огромным поэтическим талантом».Такое подчеркивание таланта Диккенса связано, по-видимому, с тем, что Белинскийвпервые выводит Диккенса из ряда беллетристов и ставит его выше модных авторов,удовлетворяющих ожидания толпы: «Отчего же ни один из романов сильно даровитогоДиккенса не имел и сотой доли того успеха, каким воспользовался роман почтибездарного Э.
Сю? <…> Во-первых, толпа любит больше такие произведения, которые ейпо плечу, и хотя Диккенс не принадлежит к числу великих поэтов, однако его талант всетаки выше разумения и вкуса толпы». Таким образом, роль Диккенса меняется: теперьон — недооцененный по сравнению с модным Сю художник-новатор, талант, требующийглубокого понимания со стороны читателя.Наконец,в1845 г.БелинскийзакрепляетстатусДиккенсакакписателяинновационного, остро актуального, чье творчество близко современным эстетическим инравственным поискам натуральной школы. В частности, Белинский последовательнопроводит параллель между Диккенсом и Гоголем: оба этих автора для него воплощают вселучшее и прогрессивное, что осуждают его идейные противники — представителиромантической критики — и что так глубоко ценят сторонники. В статье «Русскаялитература в 1844 г.»259 он пишет: «Запоздалая, никем не внимаемая, без голоса, безкредита, романтическая критика и теперь еще не перестает давать знать, что она все ещепишет, пишет...
Что же и как же она пишет? Кажется, все то же и все так же, как ипрежде… Нового в ней одно, да и то от частого повторения сделалось уже старо: этокакая-то инстинктивная и закоренелая враждебность ко всему новому, исполненномусилы и свежести. Так, она бранит постоянно Гоголя, Диккенса, доказывая, что ихпостигнет участь Дюкре-дю-Мениля». Итак, Диккенс близок Гоголю, поскольку и тот идругой олицетворяют все новое и свежее в литературе.259Белинский В.Г. Русская литература в 1844 году // «Отечественные записки», 1845, т. 38, № 1, отд.
V, стр.1—42156Еще дважды Белинский упомянет имена Диккенса и Гоголя как символ актуального иценного в литературе, противопоставив их отживающей парадигме романтическойкритики: «Наш романтизм видел великое создание в "Notre Dame de Paris", этомнатянутом, ложном и всячески фальшивом, хотя и блестящем произведении, — и видитпризнак упадка вкуса в романах Диккенса и произведениях Гоголя», — напишет он в тойже статье. И в третий раз он возвращается к этой теме: «А эти нападки будто бы на“мерзости” романов Диккенса и будто бы на “сальности” произведений Гоголя — нечистый ли это классицизм XVIII века»?Говоря о романе Диккенса «Жизнь и приключения Мартина Чезлвита»260, критик нескупится на похвалы: «”Жизнь и приключения Мартина Чодзльвита” — едва ли нелучший роман даровитого Диккенса.
Это полная картина Англии со стороны нравов ивместе яркая, хотя, может быть и односторонняя, картина общества Соединенных Штатов.Что за неистощимость изобретения, что за разнообразие характеров, так глубокозадуманных, так верно очерченных! Что за юмор! Что за слог! Справедливость требуетзаметить, что перевод этого романа Диккенса не принадлежит к числу обыкновенных, наскорую руку делаемых журнальных переводов».
В этом отзыве за Диккенсом не толькопризнается художественный талант («Что за слог!»), но и с восторгом отмечаютсякачества, сближающие его с натуральной школой: стремление создать полную картинунационального общества в разнообразии типов («что за разнообразие характеров!») исочетание верности факту с глубиной проникновения в устройство реальности и еетворческим переосмыслением («неистощимость изобретения», «глубоко задуманные» ипри этом «верно очерченные» характеры).Итак, к 1845 г. Диккенс для Белинского уже не обреченный на забвение беллетрист,способный отвечать лишь насущным потребностям толпы.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
