Диссертация (1100655), страница 30
Текст из файла (страница 30)
«Павлин»), «Town Arms» — «Тоун-Армс» (букв. «Городской герб»)). В другомместе название White Hart Inn не удостаивается перевода и именуется «одной из плохихлондонских гостиниц». Вероятно, это связано с отсутствием разработанной системыперевода и транскрипции английских названий.121Особенности передачи культурных реалийРанние переводчики нередко сокращают или видоизменяют те фрагменты текста, гдефигурируют реалии, требующие комментирования, объяснения или поиска нестандартныхспособов перевода.
Это связано с тем, что переводчики ориентируются либо на узкуюаудиторию, знающую английский язык и способную после краткого знакомства спереводом прочесть текст в оригинале, либо на широкую аудиторию, склонную к беглому«легкому» чтению и не готовую продираться сквозь чуждый текст. Требующие пояснениякультурные реалии либо устраняются из текста при сокращении, либо заменяютсясхожими по функции русскими, что снимает их необычность и культурную чуждость.Так, не упоминаются в ранних переводах ни дело Джорджа Барнуэлла, ставшеесюжетом для одноименной трагедии, ни нашумевшая история убийцы Борка,продававшего трупы в анатомический театр, ни предместье Лондона Тайберн, гдесовершались смертные казни, ни «артельная» (chummage) система проживания в долговойтюрьме, ни многие другие судебные и криминальные реалии Англии той эпохи.Там, где перевода реалий избежать невозможно, переводчики зачастую прибегают ккультурной адаптации, заменяя иностранную реалию схожей по функциям русской.Например, крикетный матч в переводе 1838 г.
превращается в «игру в кулючки» («СО»,с. 75) — русскую народную игру)186, при этом подробнейшее описание крикетного матча ипирушки болельщиков полностью выпущено. В переводе 1840 г. крикет назван «кеглями»,которые вошли в русскую культуру из немецкой и знакомы русскому читателю («БдЧ», ч.1, с. 118), т. е. налицо явная адаптация; описание матча в этом переводе крайнесокращено.Методистское религиозное собрание, куда записалась жена Тони Уэллера, идеятельность этого собрания (молитвы за чаем, пение гимнов и ханжеский сбор средств наносовые платки с душеспасительными изречениями для негритянских детей) в переводе1838 г.
вообще не упоминается, а в переводе 1840 г. собрание заменяется «обществомтрезвости» («БдЧ», ч. 1, с. 176). Это, по-видимому, связано с тем, что методистскаяпротестантская церковь с ее отсутствием деления на духовенство и мирян и с традициейсобраний верующих вне церкви для чтения проповедей и пения гимнов, появилась в186Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — М.: Прогресс. 1964—1973.122России лишь в конце XIX века, а значит, эти фрагменты текста были бы не до концапонятны читателю переводов как культурно чуждые.В переводе «Библиотеки для чтения» англичане пьют водку вместо бренди, на столе уних «селедка, уксус и горчица» вместо «пирога из голубей, соуса и омаров», гости названом ужине играют в карты в «фофаны» вместо виста, а пиквикисты смотрят вместокрикетного матча «игру в кегли». В переводе «Сына Отечества» трактир превращается в«кабак», каретный сарай — в «погреб», и наконец, по прихотливым законам культурнойадаптации, диккенсовские «зеленые зонтики» (Five-and-forty green parasols), которыекандидат в парламент дарит городским дамам, превращаются в «последней модыпарижские зонтики» («СО», с.
98) — ведь для человека русской культуры начала XIXвека именно Париж являлся синонимом новейших мод, а зонтики в тексте играют рольмодной новинки, которой кандидаты в парламент соблазняют избирательниц:Русификация социальных терминов и формул общенияОсобенно интересно, что в обоих переводах последовательно русифицируются типичноанглийские понятия и способы общения, касающиеся социальных отношений (хозяеваслуги, джентльмены-простолюдины, ссора двух джентльменов); своеобразные английскиемодели общения и соответствующая лексика заменяется русскими моделями и связаннойс ними лексикой.
Если для английской модели характерно подчеркивание дистанциимежду людьми и сдержанность, то для русской модели — экспрессивность и сокращениедистанции. В частности, там, где человек, стоящий выше по социальной лестнице,обращается к нижестоящему, в русском переводе используется сниженный стиль ифамильярная интонация.Показательный пример — сцена, где Пиквик беседует с крестьянином, работающим вогороде. В оригинале крестьянин назван нейтрально «рыжеволосый мужчина», егоокликают «Эй!» (Hollo!), и он пристально глядит (stare) на Пиквика:A red-headed man was working in the garden; and to him Mr.
Pickwick called lustily, 'Hollothere!'The red-headed man raised his body, shaded his eyes with his hand, and stared, long andcoolly, at Mr. Pickwick and his companions.Впереводе«СынаОтечества»нейтральнаялексикаоригиналазаменяетсяпросторечной, сниженной (мужик; «Эй, ты, рыжак, глух ты, что ли?»; выпучил глаза).123Какой-то рыжеволосый мужик работал что-то в саду. Пиквик позвал его сначалатак, как обыкновенно зовут всех, а потом закричал во все горло: «Эй, ты, рыжак! глухчто ли ты?»Услышав понятное для него название, трудолюбивый работник поднял голову, закрылглаза рукою от солнца и выпучил их на Пиквика.
(«СО», с. 68)Любопытно, что в версии переводчика именно грубовато-фамильярное обращениеявляется естественным и понятным для огородника («услышав понятное для негоназвание… работник поднял голову». Таким образом, переводчик мыслит полностью врусле отечественного этикета и системы социальных отношений. Аналогичный примерупотребления грубоватой просторечной лексики по отношению к людям более низкогосоциального статуса мы видим и в переводе В. Солоницына: a fat and red-faced boy (слугамистера Уардля) назван в переводе не «толстым краснолицым парнем», а краснорожимдетиной («БдЧ», ч. 1, с. 88).Интересно, что, стремясь к русификации, переводчик «Сына Отечества»дажезрительный образ служанки в сельском доме подгоняет под традиционный образдородной русской сельской женщины, которого ожидает русский читатель («толстаяЭмма» («СО», с.
61), «Мери, толстая служанка гостиницы» («СО», с. 105)), хотя воригинале о дородности служанок ничего не сказано.Все вышесказанное свидетельствует о том, что переводчики, согласно общей стратегииповышения доступности текста, сглаживают культурную чуждость и приводят текст всоответствие с ожиданиями широкого читателя.Интересно, что переводчик «Библиотеки для чтения» добавляет в текст указания наанглийскую культурную специфику романа, отсутствующие в подлиннике (и потомувесьма слабо связанные с текстом).
Видимо, это связано с желанием хотя бы формальноподчеркнуть английскую природу оригинала, в котором, по мнению критиков, есть«народность» и «местность». Сглаживание национального колорита и культурнаяадаптация, по-видимому, требуют прямых, открытым текстом, напоминаний о том, чтоперед читателем английский роман.
Например, во вступлении к роману Диккенспредставляет «Записки» как «плод вдумчивого внимания, неутомимого рвения ипохвальной скрупулезности» некоего фиктивного издателя; переводчик же характеризуетроман еще и как «памятник английского народного характера и таковых же нравов».124Учитывая, что нравоописательная сторона романа при сокращении сведена к минимуму,фраза переводчика выглядит попыткой формально приписать своему переводу рольисточника информации об английской культуре и менталитете — возможно, чтобывключить в круг потенциальных читателей тех, кто интересуется Британией:The first ray of light which illumines the gloom, and converts into a dazzling brilliancy thatobscurity in which the earlier history of the public career of the immortal Pickwick wouldappear to be involved, is derived from the perusal of the following entry in the Transactions ofthe Pickwick Club, which the editor of these papers feels the highest pleasure in laying before hisreaders, as a proof of the careful attention, indefatigable assiduity, and nice discrimination,with which his search among the multifarious documents confided to him has been conducted.Первые лучи свету, согнавшие мрак забвения с подвигов знаменитого мистераПиквика, просияли из следующего важного документа, который с великим трудомотыскан издателем этих записок и почтеннейшее представляется читателям, какнеподдельный памятник английского народного характера и таковых же нравов и какдоказательство неутомимого рвения… («БдЧ», ч.
1, с. 59)В этом отрывке в оригинале сказано, что издатель не имеет официального отчета озаседании Пиквикского клуба, однако собрал информацию о нем из подлинных писем. Впереводе же мы находим отсылку к некоему английскому обычаю чествования ученых,который не описан в оригинале и является плодом представлений самого переводчика(или редактора) об английской культуре.Here the entry terminates, as we have no doubt the debate did also, after arriving at such ahighly satisfactory and intelligible point.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
