Senilia. Стихотворения в прозе И.С. Тургенева и Гаспар из тьмы А. Бертрана - поэтика жанра (1100457), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Вовторых, в сознании современников Бертрана идиллия, элегия ибаллада имели визуальные аналоги (иллюстрации в романтических альманахах, жанровые пасторальные «картинки», мемориальная скульптура). Данная установка на визуализацию образоввоспоминаний работает на создание элегической тональности«Гаспара из тьмы».В разделе 1.4 «Ранние редакции прозаических миниатюр и поэтика «остановленного мгновения» в “Гаспаре изтьмы”» рассматриваются парные тексты «Прачки» и «Жан деТий», два варианта миниатюры «Октябрь», «Походная фляга ифлажолет» и «Колдовской наигрыш Жеана из Витто», позволяющие уточнить изменения, внесенные автором в первоначальный текст, и классифицировать субъектную организациюлирической прозаической миниатюры.Французские исследователи (Н. Венсен-Мунья, Л.
Бонанфан) отмечают объективность письма и отсутствие выраженноголирического «я» в большинстве миниатюр цикла, что, на нашвзгляд, не вполне точно определяет природу субъектной организации «Гаспара из тьмы». Во-первых, лирический субъект проявляет себя в миниатюрах, находящихся в «сильной позиции»цикла: вступление, начальное и финальное «стихотворения впрозе», «обрамление» центральной «книги». Во-вторых, дискурсосновного субъекта речи и реплики «персонажей» различаютсястилистически и имеют разный статус. Последние выступают в1112орнаментальной функции, «чужое» слово вырвано из контекстаи представлено как изолированная «случайная» реплика, преждевсего «звучащее» слово.
Вызываемый ею эффект «диссонанса»гармонизируется на уровне композиции риторическими конструкциями: анафорами, эпифорами, антитезами. Чем большеепространство текста занимает речь «героя», тем явственнее онаприближается к доминирующей стилевой манере.Ш. Сент-Бёв увидел в миниатюрах А.
Бертрана «баллады впрозе», которые, по его мнению, должны были привести авторак созданию «большого исторического романа» в духе В. Скотта.Однако дижонский романтик изобрел совершенно иное. Его«фантазии» утрачивают связь с повествовательными жанрами,т.е. нарративную стратегию прозы. Стихотворения в прозе «Гаспара из тьмы» не являются «призраками романа», как полагает,например, М.
Мюра, а «иллюстрациями» основных жанров эпохи («исторический анекдот», «драматическая сцена», «баллада облагородном разбойнике»). Еще сильнее нарушается логика развертывания в серии «картин», для соединения которых используются не причинно-следственные связи, а соположение, основанное на синтаксическом параллелизме. С другой стороны,проза Бертрана дистанцируется от фрагмента с помощью четкомаркированных границ текста. Итак, текст Бертрана иллюстрирует движение от стихов к прозе: Бертран создает подчеркнутосегментированный и структурированный вариант прозаическойминиатюры.
Позднее авторы, в том числе и И.С. Тургенев, отказываются от подобного принудительного членения абзацев.Сравнение с «Гаспаром из тьмы» позволяет отчетливее определить движение тургеневского текста от крупных и средних повествовательных форм к миниатюре: сокращение повествовательной фабулы до размеров миниатюры, аллюзии на известные сюжеты и «классические» романные ситуации.«Классификационный» принцип Бертрана проявляется и ворганизации цикла по «жанрам»: тексты-экфрасисы («жанровыекартинки»), «фантастические» романтические баллады, «хроники», «идиллические» и «элегические» миниатюры. Субъект восприятия эволюционирует в рамках цикла от «созерцателя» картин фламандской школы и гравюр старого Парижа к философичным миниатюрам последней книги (кн. 6, 46−52), в которыхлирическое «я» проявляет себя активнее.Миниатюры «Гаспара из тьмы» в силу эксплицитностиформальных признаков стали объектом имитаций (А.
Уссе, Л.Кладель, А. Мюрже, бр. Гонкуры). Симптоматично, что, называя(не без иронии) своим предшественником А. Бертрана, Ш. Бодлер констатирует отход от текстуальной модели «Гаспара изтьмы». Однако сам факт преодоления свидетельствует о том, чтотекст Бертрана воспринимается в качестве исходной точки, скоторой соотносят собственное творчество последующие авторы«стихотворений в прозе».Во второй главе «Синтез жанров в творчестве И.С.Тургенева: поэтика «остановленного мгновения» в “Senilia.Стихотворения в прозе”» мы рассматриваем следующие вопросы: истоки лирической прозаической миниатюры в русскойлитературе и творчестве И.С. Тургенева, своеобразие жанровогодиалога, особенности субъектной организации и формы перехода от наррации к медитации в тургеневском цикле.Классификация прототипических форм «стихотворения впрозе» дается на основании работ М.Л.
Гаспарова, М.М. Гиршмана, Ю.Б. Орлицкого, посвященных исследованию оппозициистиха и прозы (раздел 2.1 «Истоки жанра “стихотворения впрозе” в русской литературе конца XVIII – начала XIX веков»). Спектр переходных форм (прозаический перевод, псевдоперевод, журнальная «литературная смесь») позволяет установить, что интерес к «стихопрозе» возникает в русской литературе приблизительно в тот же период, что и во Франции (последняя треть XVIII – начало XIX веков). Это свидетельствует, содной стороны, о типологически сходной ситуации: доминантное положение стиха в культурной парадигме, представление обособом статусе поэтического языка и всё более жесткая регламентация стихотворной речи вызывают стремление к либерализации «поэтического творчества», к утверждению нетождественности лирического и стихотворного.
С другой стороны, этосходство обусловлено ориентацией русской культуры преимущественно на французскую модель в целом, в том числе и в качестве предпочтительного посредника иноязычной литературы(как известно, античных, английских и нередко восточных поэтов на рубеже XVIII – XIX веков читали, в основном, во французских прозаических переводах).1314Исходя из типологической общности явлений, можно констатировать определенную близость «ситуаций» Бертрана иТургенева как инициаторов нового жанрового образования, содним существенным, как нам представляется, отличием: в случае русского писателя текстуальные модели лирической прозаической миниатюры уже существуют в рамках иной литературы.Описанию литературно-биографического контекста цикла посвящен раздел 2.2 «Стихопрозаические опыты в творчествеИ.С. Тургенева и синтез жанров в “Стихотворениях в прозе”».
Здесь отмечается, что отсутствие прямых свидетельствзнакомства И.С. Тургенева с текстом «Гаспара из тьмы» не исключает сам факт «диалога» с бертрановской моделью прозаической миниатюры. Французская модель прозаической миниатюры представляется предметом переосмысления и отталкивания. «Молчание» может выступать в данном случае формойскрытой полемики, имплицированной в сам литературный текст.Первоначальное заглавие цикла «Posthuma» имеет, на нашвзгляд, одну неотмеченную исследователями проекцию: первыеобразцы, прежде всего «Гаспар из тьмы» А. Бертрана и «Парижский сплин» Ш. Бодлера, вышли после смерти авторов, что натот момент определило восприятие циклов «poemes en prose»как посмертных произведений.Раздел 2.3 «Топика “Стихотворений в прозе” И.С. Тургенева» посвящен анализу пространственно-временных моделейи традиционных формул.
В качестве проводника литературных икультурных кодов в цикле «Senilia» используются определенныетопосы.Приемы жанровой транспозиции исследуются в подразделе 2.3.1 («Балладный» сюжет). Событие встречи с персонажем«иного» мира организует сюжет стихотворений в прозе Тургенева: «Старуха», «Встреча», «Соперник», «Посещение», «Насекомое», «Я встал ночью...» «Когда я один...» (Двойник).
Лирическая прозаическая миниатюра не имеет развернутой пространственно-временной структуры, напротив, используется достаточноограниченный набор моделей, через которые реализуется ситуация «встречи» и «перехода» (хронотоп «дороги», локусы «окна»и «порога»).Как показывают результаты исследования, балладный сюжет «вторжения» намечен в «стихотворении в прозе» пунктирно,преобразован в лирический, но сохранены основные моменты,указывающие на балладный контекст (ситуация «встречи» спризраком, голос-призыв, могила).
Балладная ситуация выступает катализатором лирической эмоции, задает параметры для реализации метафоры «призрак минувшего», тем самым, осуществляя перевод «частного мгновения» бытия во вневременную, «поэтическую» сферу. Сопоставление миниатюры Тургенева «Фантазия» с текстами В.А. Жуковского, А.А. Дельвига, Ф.Н. Глинкидемонстрирует, что «стихотворение в прозе» ориентируется нена определенный текст-источник, а на топос фантазии, сложившийся в лирике 1810-1830-х годов.
Миниатюра призвана напомнить о поэтической традиции и реактуализировать поэтологический миф (особое благоволение богини фантазии к поэтам).В подразделе 2.3.2 «Идиллический хронотоп» выявленыи определены функции топосов «идеального ландшафта», «острова блаженных», «хижины», в частности, в переосмысленииромантической антитезы мира Горы и мира Долины, котораяреализуется в миниатюрах «Разговор», «У-а, у-а».
Анализ показал, что в «стихотворении в прозе» ослабевает функциональность топографических деталей как места действия, но происходит символизация пространства. Хронотоп становится знакомлитературной и, шире, культурной традиции: «античной»(«Нимфы»), идиллически-пасторальной («Деревня», «Лазурноецарство»), романтической («Разговор», «Уа-уа»).Элегическая модель как жанр-источник лирической прозаической миниатюры рассматривается в подразделе 2.3.3 «Элегические топосы». Элегический модус определяет содержаниеи тональность миниатюр, принадлежность которых к лирическим текстам не вызывает сомнений («Собака», «Роза», «Нимфы», «Голуби», «Как хороши, как свежи были розы...», «Стой!»,«Дрозд I», «О моя молодость! О моя свежесть!», «Когда меня небудет...»).
Основной тематический комплекс и топика переходятв «стихотворения в прозе» из жанра элегии, расцвет которой врусской литературе приходится на 1800–1820-е годы. Доминантной моделью тургеневского цикла становится элегический«пейзаж души». Традиционные идиллико-элегические мотивы иобразы («сельский пейзаж», «острова блаженных», «элизиумлюбовников», «дева-роза», «безбрежный океан», «мертвое бремя») выполняют, как мы думаем, функцию, аналогичную «се-1516мантическому ореолу метра» (М.Л.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
