Диссертация (1099167), страница 8
Текст из файла (страница 8)
получены результаты, согласно которых латентные переменные Эмоциональной креативности и Эмоционального интеллекта связаны отрицательно (Валуева, Ушаков, 2010).
Влияние как эмоционального интеллекта, так и эмоциональной креативности непосредственно на креативные и продуктивные интеллектуальные стратегии человека остается дискуссионным вопросом. Различными зарубежными авторами делается предположение, что креативное мышление может фасилицироваться эмоциональным интеллектом благодаря лучшему пониманию и выражению себя, пониманию различного влияния эмоций на мышление, осознанию того, что различные эмоции могут быть усилены или ослаблены разными видами деятельности (Mayer, Salovey, 1997). С другой стороны, эмоциональная креативность вносит вклад в успешность творческой деятельности, связанной с выражением различных эмоций.
Связь эмоционального интеллекта и креативности исследуется в ее различных аспектах. Например, показано, что эмоциональный интеллект может являться предиктором креативности, измеренной с помощью самооценочной методики (Noorafshan, Jowkar, 2013), хотя в исследованиях, применяющих другие методики, такая связь не всегда обнаруживается (Ivcevic, et al., 2007). Теоретическая обоснованность предположения о связи эмоционального интеллекта с успешностью креативной деятельности человека приводит западных исследователей к идее об опосредованном влиянии эмоциональных способностей человека на творческий процесс. В частности, отсутствие связи может объясняться парциальным влиянием эмоционального интеллекта на отдельные виды креативности (выразительные виды творческой деятельности, связанные с управлением собственными эмоциональными состояниями). С другой стороны, эмоциональный интеллект может быть вовлечен в управление отношениями между эмоциями и креативностью. Подобное влияние было показано в исследовании Дж. Майера и Э. Хэнсон на материале так называемого эффекта мнения, совпадающего с настроением (mood-congruent judgment effect), заключающегося в том, что когда идея и настроение обладают одинаковым
уровнем «приятности», идея представляется человеку более привлекательной, и наоборот (Mayer, Hanson, 1995). Сходные результаты были показаны для связи эмоций и процессов памяти (Mayer, et al., 1995).
Как было показано выше, идентификация эмоций входит в анализ эмоционального интеллекта как одна из его шкал, однако существует и отдельная ветвь исследований, посвященных этой проблеме (Барабанщиков, и др., 2012; Люсин, Овсянникова, 2013; и др.). Однако в литературе в меньшей степени представлено направление исследований, посвященное регулятивному аспекту эмоционального интеллекта, т.е. ответу на вопрос о том, как человек поступает при ориентации на эмоциональный контекст в ситуации неопределенности (Краснов, 2014).
Новой темой стало изучение такого вида креативности, как креативность недоброжелательности (malevolent creativity), которая понимается как стремление нанести вред другим людям или себе наиболее оригинальным способом. Возникновение этой темы связано с возросшим в последнее время вниманием к таким феноменам как терроризм, суицид и пр. Исследования показывают, что эмоциональный интеллект снижает проявление недоброжелательной креативности, причем эта связь наблюдается даже в тех ситуациях, которые непосредственно не подразумевают эмоционального контекста (Harris, et al., 2013). Связь принятия решения с враждебностью изучается и в отечественной психологии, однако здесь в анализ не вводится проблема креативности (Поддьяков, 2010; Поддъяков, 2012).
Тонкости результатов исследования эмоционального интеллекта в связи с другими переменными обычно объясняются авторами не только с содержательной точки зрения, но и через апелляцию к использованному в каждом конкретном исследовании методическому аппарату его измерения. Развитие эмпирической базы и теоретических представлений об эмоциональном интеллекте, а также актуальность этой темы ведет за собой развитие и пересмотр представлений не только о методическом аппарате, измеряющем эмоциональный интеллект, но и о содержании самого конструкта.
Несмотря на теоретическую обоснованность, исследования эмоционального интеллекта сталкиваются со сложностью операционализации понятия. Выбор между двумя классическими подходами, «объективными» и «субъективными» методами оценки (тесты и опросные методики), зачастую определяется относительно большим удобством последних. Вместе с этим, первые также несут в себе проблему выбора критериев для определения правильных и неправильных ответов. Однако, отвечая на справедливую критику относительно неясности выбора между экспертными оценками и мнением большинства для определения правильных ответов в одной из самых распространенных «объективных» методик, направленных на измерение эмоционального интеллекта, тесте MSCEIТ (см. Сергиенко, Ветрова, 2010), авторы оригинальной методики Майер, Соловей и Карузо приводят не только теоретическое объяснение взаимозаменяемости этих оценок, но и эмпирические данные, согласно которым между этими двумя способами оценки наблюдается высокая связь (r = .88 до .91) (Mayer, et al., 2012b).
Другие исследования эмоционального интеллекта показывают, что между его показателями при объективных методах и методах, опирающихся на представленность эмоциональных способностей на уровне самосознания человека, не наблюдается высокой связи (Williams, et al., 2009).
Некоторые недавние исследования инкрементальной валидности тестов эмоционального интеллекта поднимают вопросы, связанные с практической ценностью этого понятия, при его изучении с контролем общей когнитивной способности и личностных факторов. Например, с использованием иерархического моделирования после контроля вклада факторов психометрического интеллекта и личностных факторов, выраженных в шкалах
«Большой Пятерки», было показано, что эмоциональный интеллект не вносит статистически значимого вклада в академические достижения студентов, однако является предиктором успешных межличностных отношений. Ссылаясь на особенности применения статистического аппарата в психологии, а также на ограниченность собственного методического аппарата, авторы исследования все
же делают вывод, что эмоциональный интеллект в большей степени влияет на социо-эмоциональное функционирование человека (Rossen, Kranzler, 2009).
C использованием метода структурного моделирования показано, что эмоциональный интеллект (измеренный с использованием «объективного» теста) нельзя рассматривать ни как вид флюидного, ни как вид кристаллизованного интеллекта, а следовательно он не может интерпретироваться исключительно как тест способностей (Husin, et al., 2013). Мета-анализ исследований, посвященных связи эмоционального и других видов интеллекта, показал, что критическими факторами для подобных исследований являются методика оценки интеллекта, выборка исследования (смешанная или состоящая только из студентов) и ее половозрастной состав (Kong, 2014).
Более содержательно интересная критика классических подходов к пониманию эмоционального интеллекта лежит в обсуждении его внутренней структуры как способности. Многие авторы в том или ином виде настаивают на четырехфакторной модели эмоционального интеллекта (см. Люсин, 2004; 2009; Mayer, Salovey, 1997; Mayer, et al., 2000; и др.), однако возможно его описание с использованием меньшего количества отдельных способностей. Например, мета- анализ исследований эмоционального интеллекта, проведенный в 2010 году, показал, что традиционные шкалы Восприятия эмоций и Использования эмоций в исследованиях чаще выступают в качестве единого фактора (Fan, et al., 2010).
На дискуссию относительно структуры обсуждаемого феномена наложило свой отпечаток и развитие статистического аппарата, которое позволило уйти от обсуждения факторной структуры тестов. В рамках IRT-подхода (Item Response Theory, см. Linacre, 1989) возможно рассмотрение отдельных пунктов теста как несущих в себе разную сложность для каждого конкретного испытуемого, что расширяет возможности для критической оценки психологических методик. Так, в работе Маула (Maul, 2012) с использованием многоаспектного IRT- моделирования исследовалась структура эмоционального интеллекта на примере теста MSCEIT. Согласно полученным результатам, специфика заданий, входящих в разные секции теста, обеспечивает основной процент объясненной дисперсии, в
отличии от непосредственно различий в шкалах способности. Автором исследования делается вывод о том, что нельзя рассматривать эмоциональный интеллект как совокупность различных, но связанных между собой способностей, выражающихся в шкалах теста, то есть не существует оснований предпочитать многоуровневую (или по словам Майера, Соловея и Карузо, «иерархическую») структуру эмоционального интеллекта одноуровневой.
Таким образом, к проблемным полям эмпирического изучения эмоционального интеллекта наравне с классическими вопросами о надежности и валидности существующих методик (напр., Follesdal, Hagtvet, 2009) и более новой проблемы использования онлайн-методик (Meyer, et al., 2012) также необходимо отнести более фундаментальные проблемы выбора тестовых или опросных методов и более глубокого понимания структуры эмоционального интеллекта, заложенного в них.
Существует традиция разделения различных видов интеллекта на
«холодные» и «горячие». «Холодные» виды интеллекта включают в себя понимание нейтральной и внеличностной информации (сюда относится, например, вербальный интеллект), тогда как «горячие» виды интеллекта подразумевают принятие решений относительно информации, связанной с личностью (к такому виду интеллекта относят эмоциональный, социальный и экзистенциальный интеллект). В последнее время в связи с тенденцией к генерализации появился новый конструкт, названный личностным интеллектом (ЛИ) (Mayer, et al., 2012a) и понимаемый как способность работать с информацией, связанной с личностью (в этом подходе личность понимается как организованная, развивающаяся система, которая представляет собой взаимодействие таких психологических процессов как мотивы, эмоции, социальные связи, саморегуляция и т.д.).
Проблема субъективности понимания себя, которая являлась существенной для изучения самопонимания, в рамках теории личностного интеллекта нивелируется перенесением акцента с самопонимания на понимание личности в целом, правил личности вообще и их индивидуальных вариаций; определение
личностного интеллекта сфокусировано на общих индивидуальных формах личности, а следовательно может иметь «правильные» ответы, принципиальные для исследования когнитивных способностей.
Согласно мнению автора термина Дж. Майера (Mayer, et al., 2012a), который также является одним из пионеров изучения эмоционального интеллекта, эмоциональный и социальный интеллект потенциально могут рассматриваться как смысловые составляющие личностного интеллекта, а сам конструкт личностного интеллекта – как состоящий из четырех ветвей: способность узнавать связанную с личностью информацию с помощью самонаблюдения и наблюдения за другими («распознавание информации»), способность формировать полученную информацию в точные модели личности («формирование модели»), способность использовать личностную информацию для принятия решения («направление выбора») и способность систематизировать цели и планы для получения наилучшего результата («систематизация планов»).
Выделение личностного интеллекта как отдельного вида интеллекта правомерно, и использование созданной на базе теории методики TOPI (Test of Personal Intelligence) показывает значимые различия между людьми по его показателям и при этом не демонстрирует излишне значимой связи с другими личностными методиками. Личностный интеллект также умеренно связан с исследованным видом «холодного» интеллекта (шкала Вербального понимания) и высоко связан с эмоциональным интеллектом, которая может отражать полное перекрытие этих шкал с поправкой на содержание конкретных заданий (Mayer, et al., 2012a).
В связи с молодостью конструкта ЛИ (первая монография, посвященная ЛИ
«Personal Intelligence: The Power of Personality and How it Shapes our Lives», вышла в 2014 году) (см. Mayer, 2014) пока нет достаточных данных относительно его содержания и положения в рамках проблемного поля психологии, однако кажется достаточно убедительным с теоретической точки зрения, что способность к пониманию других людей, в том числе их эмоциональных реакций, не только
влияет на успешность межличностного взаимодействия, но и играет значимую роль в самопонимании и саморазвитии.
В отечественной психологии в проблеме личностного самоопределения выделяется другая линия, связанная с изучением социализации эмоций (Марцинковская, 2009), и как следствие возникает вопрос о социокультурной детерминации эмоциональных реакций, а также более конкретные вопросы о агентах и таких институтах эмоциональной социализации, как семья, школа, СМИ и пр. (Прихидько, 2009).
Эмоции также исследуются в рамках психологии искусства как включенные в рамки ментального пространства, включающего эмоциональный контекст как для самого творца, так и для того, кто воспринимает произведение (Петренко, 2014).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
