Диссертация (1099167), страница 19
Текст из файла (страница 19)
Имплицитные теории выполняют такие функции, как систематизация знаний, основания для восприятия и объяснения реальности, прогнозирование событий и регуляция поведения (Горбунова, 2011). В зарубежной психологии это предполагалось Дж. Келли в его теории личностных конструктов.
Термин имплицитные теории, введение которого в категориальный аппарат психологии связано также с работами Дж. Брунера и П. Тагиури (Брунер, 1977/2008; см. Петренко, 2005), в отличие от эксплицитных теорий как научных представлений о каком-либо явлении, отражает совокупность бытовых представлений о феномене, несистематически формируемых человеком в процессе его жизни (Стернберг, и др., 2002). Важность имплицитных теорий способностей связана с тем, что они являются основой вынесения всех видов суждений в отношении этих способностей, связанных с ожиданиями и
самооценкой человека. Исследования имплицитных теорий креативности обычно направлены на прояснение различий в последних между группами испытуемых.
В контексте проблемы обучения К. Двек изучались так называемые имплицитные теории интеллекта и личности. Согласно этому автору, существует два вида житейских представлений об интеллекте: он может рассматриваться как постоянная константа или же человеком может признаваться возможность его приращивания в течении времени. Также, существует два вида ориентаций (на овладение мастерством и на внешние показатели), которые играют ключевую роль в успешности обучения. На русскоязычной выборке при использовании модификации опросника Двек с включенной в нее шкалой самооценки обучения было показано, что именно самооценка обучения характеризуется значимым вкладом в успешность обучения (Смирнов, 2005; Корнилова, и др., 2008).
Исследования имплицитных теорий креативности не так распространены, как исследования имплицитных теорий интеллекта или личности, и обычно сфокусированы на поиск личностных свойств, необходимых творческому человеку.
В работах М.А. Рунко с коллегами показано, что родители и учителя приписывают креативному ребенка такие характеристики, как активность, предприимчивость, бдительность, амбициозность, любознательность и пр. При этом учителя также склонны включать в характеристики творчества радость, спокойствие, дружелюбность и спонтанность, тогда как родители скорее склонны оценивать важными для креативности предприимчивость, импульсивность, трудолюбие, находчивость и уверенность в себе (Runco, 1989).
Исследования на разных группах демонстрируют различные наборы характеристик, которые необходимы для реализации творческого потенциала: среди подобных характеристик ум, любопытство, воображение, интеллект, развитие разносторонних интересов и изобретательность. В целом эти свойства могут быть рассмотрены как основные характеристики креативного комплекса. Включение в этот список интеллекта интерпретируется в терминах пороговой теории: реализация творческого потенциала требует некоторого базового уровня
интеллекта, тогда как за пределами нижнего значения эта связь уже не играет ведущей роли ("Когнитивная...", 2002; Runco, 2011).
Структурная организация самооценки как компонента самосознания личности была показана на примере самооцениваемого интеллекта. Согласно А. Фернхему, исследования самооцениваемого и психометрического интеллекта обычно демонстрируют связь между этими переменными (Furnham, 2001). На русскоязычной выборке с использованием метода структурного моделирования получены результаты, согласно которым латентная переменная Интеллектуальная Я-концепция, включающая в себя разные виды субъективных самооценок интеллекта, выступает медиатором, связующим интеллектуальные и личностные характеристики субъекта; в качестве личностной латентной переменной выступило Принятие неопределенности и риска (Корнилова, Новикова, 2011; Kornilova, Novikova, 2013). Обсуждаемые в литературе связи между креативностью и интеллектом (вплоть до отождествления некоторыми авторами этих переменных) ставят вопрос о том, связана ли креативность и ее самооценка таким же образом, как психометрический и самооцениваемый интеллект.
Как уже было сказано в 1-й главе, показано, что в латентную переменную Принятия неопределенности и риска входят показатели доверия интуиции (Корнилова, и др., 2010), которая в свою очередь играет важную роль в регуляции мышления и связана с выраженностью новообразований в процессе преодоления неопределенности. Открытыми остаются вопросы о связях толерантности к неопределенности и доверия интуиции (как измеренных личностных переменных, входящих в латентную переменную Принятия неопределенности) с самооценкой креативности и объективными показателями креативности.
Необходимость учета сложной структуры креативности, включающей в себя не только объективированные показатели творческих способностей, но также и целую группу различных представлений о своей креативности (и креативности как способности, влияющей на регуляцию творческой деятельности), поставила перед нами проблему изучения имплицитных теорий креативности и задачу разработки методики измерения имплицитных теорий креативности.
Недостаточное развитие этой темы в отечественной психологии, изучающей имплицитные теории креативности в основном в контексте культуры и отношения к инновациям (см. Лебедева, 2011), а также предполагаемые культурные различия в имплицитных теориях (см., напр., Ружгис, 1994; Kaufman, 2006; и др.), не позволили ограничиться апробацией одной из западных методик для достижения заданных целей. В основу разработки методики легло представление об имплицитных теориях как более глубинных, по сравнению с самооценкой, слоях репрезентаций индивидуальных значений (Петренко, 2005), которые лишь частично выходят на уровень самосознания.
Процессы самоосознавания характеризуются диалогичностью и многомерностью, при этом существуют разные подходы к выделению его составляющих. А.Н. Леонтьев выделял в составе сознания чувственную ткань, значения и личностный смысл (Леонтьев, 1975). Самосознание же выступило верхним уровнем личностных структур. В.П. Зинченко в структуре сознания выделял бытийный (включающий биодинамическую ткань живого движения и чувственную ткань образа), духовный и рефлексивный слои, при этом именно на рефлексивном уровне объединяются значение и смысл, характеризующиеся диалогичными взаимоотношениями (Зинченко, 2009; 2010). В.Ф. Петренко, подчеркивая заслугу отечественной психологии в понимании сознания как многомерного образования, состоящего из систем значений, отмечает, что анализ его структуры должен выступать основной целью исследования индивидуального сознания (Петренко, 2005).
Т.Д. Марцинковская отмечает, что современные социальные условия ставят перед человеком проблему неопределенности эталонов эмоциональной и когнитивной оценки себя и, соответственно, требуют от человека большего уровня осознания себя (Марцинковская, 2014). Динамическая парадигма предполагает рассматривать самосознание не только как многоуровневое, но и как процессуально структурирующее регуляцию принятия решения (Корнилова, 2014).
Как показал проведенный обзор, в психологической науке начато исследование самооценки креативности и ее развития, однако в зарубежных исследованиях не была представлена идея уровневой представленности этой самооценки. В отечественной психологии есть предпосылки уровневого понимания самосознания личности, а также различения уровней и самой самооценки: ее представленность в прямых и косвенных измерениях, в виде измеренной и латентной переменной и т.д.
Креативность является широко обсуждаемым феноменом, при этом подчеркивается необходимость ее развития в современном обществе (Петренко, 2014). Креативность связана как с проявлениями на уровне великих творцов («Большая-К»), так и на уровне ежедневного функционирования («малая-к»); при оценке ее содержания человек опирается на теории, стихийно возникающие в обществе. В той или иной форме имплицитные теории креативности состоявшихся представителей творческих профессий были изучены М. Чиксентмихайи с помощью интервью, в которых респондентами раскрывался их путь к своим творческим открытиям (Чиксентмихайи, 2013).
Таким образом, существует проблема соотношения уровня творческих способностей и их представленности на уровнях самосознания (в виде оценки своей креативности, выраженной в прямых самооценках, и представлениях о креативности вообще, выраженных в имплицитных теориях креативности), а также их связь с личностными свойствами отношения к неопределенности.
Для прояснения особенностей строения самооценки креативности нами были предприняты эмпирические исследования 4 и 5.
§3.2. Эмпирическое исследование 4: разработка опросника Имплицитные теории креативности (КИТ)
Третьей общей гипотезой исследования выступило предположение о том, что самооценка креативности включает в себя как показатели прямой самооценки, так и имплицитных теорий креативности; при этом самооценка креативности взаимосвязана с объективированными показателями креативности и личностными
свойствами Принятия/Непринятия неопределенности. Связь самооценки креативности с толерантностью к неопределенности задана диалогическим пониманием функционирования Я-концепции: при оценивании себя человек сталкивается с неоднозначностью критериев, касающихся как самопонимания («какой я?»), так и самоотношения («почему я такой?») (В.В. Знаков, Т.В. Корнилова, Е.Т. Соколова, и др.) и разрешает эту неопределенность становлением и осознанием личностного Я.
В отечественном психодиагностическом арсенале не было средства диагностики имплицитных теорий креативности, хотя существуют методики, направленные на диагностику таких характеристик, как имплицитные теории интеллекта (Смирнов, 2005; Корнилова, и др., 2010), имплицитные теории риска (Ординова, 2013), имплицитные теории доверия (Аллахвердов, 2013) и др. Нами была сформулирована задача разработки методического средства диагностики имплицитных теорий креативности, для решения которой было предпринято эмпирическое исследование 4.
Схема исследования
Разработка методики диагностики имплицитных теорий креативности – КИТ (Павлова, 2014) проходила в три этапа: 1) исследование предварительных представлений о креативности, полученных на основе методики определения понятий, 2) первичная факторизация опросника и 3) подтверждение факторной структуры опросника. В исследовании приняли участие 393 человека (248 женщин и 145 мужчин), в возрасте от 17 до 29 лет (М = 19.49, σ = 1.41), все – студенты и аспиранты факультета психологии, географического и физического факультетов МГУ имени М.В. Ломоносова.
1. Исследование представлений о креативности
На предварительном этапе 112 человек (82 студента 3 курса д/о, 25 студентов 4 курса с/о, 5 аспирантов факультета психологии МГУ в возрасте от 18 до 26 лет, M = 19.44, σ = 1.58, 87 женщин, 25 мужчин) составили определения
креативности, из которых нами были отобраны 100 характеристик, составивших первоначальный вид опросника (см. Приложение 7).
2. Первичная факторизация опросника КИТ
На втором этапе исследования первоначальная версия опросника КИТ была оценена 281 студентами МГУ имени М.В. Ломоносова в возрасте от 17 до 29 лет (M = 19.5, σ = 1.37), 153 женщины и 118 мужчин: в исследовании принимали участие 101 студент физического факультета, 174 студента факультета психологии и 6 студентов географического факультета. Опросник, состоящий из
100 пунктов, был оценен студентами с использованием 5-ти бальной шкалы Лайкерта. Особенностью процесса составления первоначальной версии опросника служило включение в него утверждений, отражающих житейские представления студентов о содержании креативности, тогда как в исследованиях этой проблематики обычно используется список пунктов, выработанный авторами на основе теоретического осмысления конструкта (см., напр., Runco, 2011).
Полученные данные были подвергнуты эксплораторному факторному анализу методом главных компонент (principle axis) с использованием вращения Promax (см. Приложение 8), что позволило выделить 4 основных фактора. Содержательный анализ пунктов, входящих в каждый из факторов, позволил установить их принадлежность к тем или иным проявлениям креативности: фактор 1 оказался связан с направленностью на поиск оригинальных решений в обычных условиях (шкала оригинальность), фактор 2 интерпретируется как представление о креативности в аспекте реализации всего интеллектуально- личностного потенциала человека (т.е. представление о творческом человеке, как обладающем развитым интеллектом, готовом к критике, стремящимся учиться и пр., шкала креативный потенциал), фактор 3 интерпретируется как стремление к новизне и принятию неопределенных ситуаций (шкала новизна) и фактор 4 связан с проявлением креативности в определенных видах деятельности и межличностном взаимодействии (шкала активность). Высокие факторные нагрузки, а также связи показателей отдельных шкал между собой поставили
перед нами проблему доказательства многофакторной структуры опросника.
3. Подтверждение многофакторной структуры опросника КИТ
На третьем этапе исследования было принято решение о сокращении количества пунктов, входящих в опросник КИТ. Содержательный качественный анализ и анализ матрицы факторных нагрузок позволил выделить пункты с близкими формулировками, которые были исключены из опросника.
Для сокращенной версии опросника (20 пунктов, см. Приложение 9) с использованием пакета статистической обработки EQS for Windows 6.2 было построено две структурные модели. Модель 1 описывала единый фактор, стоящий за 20 пунктами опросника, тогда как модель 2 предполагала наличие четырех факторов, соотносящихся с четырьмя шкалами, выделенными методом факторного анализа.
Для исследования использовался метод максимального правдоподобия с поправкой на ненормальность данных (Robust Maximum Likelihood Estimation, Bentler, 1995). Построенные модели демонстрируют следующие индексы пригодности:
Модель 1: Satorra-Bentler Chi-Square = 413.04 (df=104), p < .000001, CFI =
.861, RMSEA = .10.
Модель 2: Satorra-Bentler Chi-Square = 454.49, df=183, p < .000001, CFI = .93,
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
