Главная » Лекции » Философия » Эпоха Просвещения в философии » 3 Просвещение в философском аспекте

3 Просвещение в философском аспекте

2021-03-09 СтудИзба

Просвещение в философском аспекте

1. Философия просвещения и метафизический материализм

2. Общественно-правовой идеал просвещения. Коллизия "частного интереса" и "общей справедливости".

3. Случайность и необходимость.

4. Просветительская трактовка человека.

Рекомендуемые файлы

5. Рационализм эпохи просвещения.

XVIII век в истории мысли не случайно называют эпохой Просвещения: научное знание, ранее бывшее достоянием узкого круга ученых, теперь начало распространяться вширь, выходя за пределы университетов и лабораторий в светские салоны Парижа и Лондона, становясь предметом обсуждения среди литераторов, популярно излагающих последние достижения науки и философии. Уверенность в мощи человеческого разума, в его безграничных возможностях, в прогрессе наук, создающем условия для экономического и социального благоденствия, - вот пафос эпохи Просвещения.

Эти умонастроения сформировались еще в XVII веке, были продолжены и углублены в XVIII столетии, которое осознавало себя как эпоху разума и света, возрождения свободы, рассвета наук и искусств, наступившую после более чем тысячелетней ночи средневековья. Однако есть здесь и новые акцепты. Во-первых, в XVIII веке значительно сильнее подчеркивается связь науки с практикой, ее общественная полезность. Во-вторых, критика, которую в эпоху Возрождения и в XVII веке философы и ученые направляли главным образом против схоластики, теперь обращена против метафизики. Согласно убеждению просветителей, нужно уничтожить метафизику, пришедшую в XVI-XVII веках на смену средневековой схоластике. Вслед за Ньютоном в науке, а за Локком - в философии началась резкая критика метафизической системы, которую просветители обвиняли в приверженности к умозрительным конструкциям, в недостаточном внимании к опыту и эксперименту.

На знамени просветителей написаны два главных лозунга - наука и прогресс. При этом просветители апеллируют не просто к разуму - ведь к разуму обращались и метафизики XVII века, - а к разуму научному, который опирается на опыт и свободен не только от религиозных предрассудков, но и от метафизических сверхопытных "гипотез".

Представители же метафизического материализма субстанциональное, законосообразное устройство мира связывают с внутренне присущими материи свойствами. "Вселенная, - писал Гольбах, - это колоссальное соединение всего существующего, повсюду являет нам материю и движение... и далее "природа существует сама по себе, действует в силу своей собственной энергии и никогда не может быть уничтожена. Вечное пространственно-временное существование материи и ее непрерывное движение являются для французских материалистов XVIII века несомненным фактом.

Наиболее обобщено и систематично механистическое мировоззрение материализма эпохи Просвещения выражено в работе Гольбаха П. "Система природы". Гольбах прямо заявляет, что мы можем объяснить физические и духовные явления, привычки с помощью чистого механицизма. В мире ничего не совершается без причины. Всякая причина производит некоторое следствие, не может быть следствия без причины. Следствие, раз возникнув, само становится причиной, порождая новые явления. Природа это необъятная цепь причин и следствий, беспрерывно возникающих друг из друга. Общее движение в природе порождает движение отдельных тел и частей тел, а последнее, в свою очередь, поддерживает движение целого. Так складывается закономерность мира.

Материалистическое решение мировоззренческого вопроса об отношении сознания и материи обусловило сенсуалистическую трактовку познавательного процесса. Источником всех знаний материалисты считали ощущения, порождаемые в человеке воздействием материальных предметов на его органы чувств.

Сенсуализм материалистов XVIII века не находится в противоречии с общей рационалистической установкой философии эпохи Просвещения. Сущность реальности, с их точки зрения, может быть познана только разумом. Чувственное непосредственное познание является лишь первым шагом на этом пути. Уму свойственно наблюдать, обобщать свои наблюдения и извлекать из них заключения - писал Гельвеций в своем трактате "Об уме".

Признание подобия мира и человеческой жизнедеятельности предопределяет и гносеологический оптимизм материализма XVIII века. Его представители убеждены в неограниченности познавательных возможностей человека. Не существует ничего, чего люди не могли бы понять - заявляет Гельвеций. То, что наших дедов было удивительным, чудесным и сверхъестественным явлением, становится для нас простым и естественным фактом, механизм и причины которого мы знаем, - вторит ему Гольбах. Таким образом, материалисты XVIII века, несмотря на некоторые ньюансы, в целом разделяют основные установки философии своей эпохи.

Оптимизм Просвещения был исторически обусловлен тем, что он выражал умонастроение поднимающейся и крепнущей буржуазии. Не случайно родиной Просвещения стала Англия, раньше других вставшая на путь капиталистического развития.

Английская философия Просвещения

В Англии философия Просвещения нашла свое выражение в творчестве Дж. Локка, Дж. Таланда, А. Коллинза, А. Э. Шефтсбери; завершают английское Просвещение философы шотландской школы Т. Рид, затем А. Смит и Д. Юм. Во Франции плеяда просветителей была представлена Ф. Вольтером, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, Ж. Д'Аламбером, Э. Кондильяком, П. Гальбахом, Ж. Ламетри. В Германии носителями идей Просвещения стали Г. Лесслинг, М. Гердер, молодой Кант. Первой философской величиной среди плеяды английских просветителей был Дж. Локк (1632-1704) , друг Ньютона, чья философия, по убеждению современников, стояла на тех же принципах, что и научная программа великого физика. Основное сочинение Локка "Опыт о человеческом разуме" содержало позитивную программу, воспринятую не только английскими, но и французскими просветителями.

К неотчуждаемым правам человека, согласно Локку, принадлежат три основных права: на жизнь, свободу и собственность. Правовое равенство индивидов является необходимым следствием принятия трех неотчуждаемых прав. Как и большинство просветителей, Локк исходит из изолированных индивидов и их частных интересов; правопорядок должен обеспечить возможность получения выгоды каждым, с тем чтобы при этом соблюдались также свобода и частный интерес всех остальных.

Из Англии идеи Ньютона и Локка были перенесены во Францию, где встретили восторженный прием. Благодаря прежде всего Вольтеру, а затем и другим французским просветителям философия Локка и механика Ньютона получают широкое распространение на континенте.

Человек в эпоху просвещения

Человек в философии XVIII века предстает, с одной стороны, как отдельный, изолированный индивид, действующий в соответствии со своими частными интересами. С другой стороны, отменяя прежние, добуржуазные формы общности, философы XVIII века предлагают вместо них новую - юридическую всеобщность, перед лицом которой все индивиды равны. Во имя этой новой всеобщности просветители требуют освобождения от профессиональных, национальных и сословных границ. В этом отношении характерно творчество немецких просветителей, в частности Лессинга.

В творчестве Лессинга явственно слышатся протестантские мотивы: деятельность ремесленника, промышленника, купца, вообще всякий труд, приносящий доход трудящемуся и пользу его согражданам, - занятие почетное. Рассудительность, честность, трудолюбие и великодушие - вот основные достоинства положительного героя просветительской драмы и романа.

Не случайно этот носитель "чистого разума" стал излюбленным персонажем немецкого просвещения. Главная коллизия, которую пытается разрешить философия XVIII века, состоит в несовместимости " частного человека", то есть индивида, который руководствуется только собственными интересами, эгоизмом и корыстием; и "человека вообще" - носителя разума и справедливости. Начиная с Гоббса и кончая Кантом, философы нелицеприятно заявляют, что собранные вместе, частные, эгоистические индивиды могут только вести между собой "войну всех против всех". Литература эпохи просвещения не жалеет красок для изображения такого законченного эгоиста.

Что же касается разумного и правового начало, то его носителем является не эмпирический индивид, жертва и орудие собственных эгоистических склонностей и инстинктов, а именно "человек вообще", идеальный представитель рода, впоследствии получивший у Канта имя "трансцендентального субъекта".

3.

Имеем ли дело с необходимостью как неизбежной закономерностью природного процесса или с необходимостью как торжеством разума и справедливости, в обоих случаях она выступает по ту сторону случайности, как бы в ином измерении. Разведенность случайного и необходимого, индивидуального и общего - характерная черта мышления XVIII века; разум здесь выступает как абстрактно-общее начало, как формальный закон. Так, французский материализм приветствовал необходимость природы как единственную силу, управляющую миром людьми и составляющую общее начало в хаосе и случайности индивидуальных поступков и бесчисленных стремлений. Немецкие просветители склонны были отождествлять эту необходимость с панонистически трактуемым мировым разумом, который в человеческом сознании предстает, прежде всего, как нравственный закон, а в общественной жизни - как право. Эти два рода необходимости - слепая природная и осмысленно-разумная - различаются между собой. Не случайно французские материалисты, в частности Гольбах, принимая спинозовскую идею всеобщей необходимости, в то же время критикуют Спинозу за то, что у него эта необходимость совпадает с высшей разумностью. Напротив немецкое просвещение идет под знаком спинозизма и паносизма, и необходимость в понимании Лессинга, Гердера, Шиллера, Гете есть целесообразно-разумное начало мира.

Таким образом, Просвещение представляет собой далеко не однородное явление: оно имеет свои особенности в Англии, Франции, Германии и России. Умонастроения просветителей меняются и во времени: они различны в первой половине XVIII века и в его конце, до Великой французской буржуазной революции и после нее.

Характерна эволюция просветительского миропонимания, выразившаяся в отношении к человеку. В полемике с христианским догматом об изначальной греховности человеческой природы, согласно которому именно человек есть источник зла в мире, французские материалисты утверждают, что человек по своей природе добр. Поскольку нет ничего дурного в стремлении человека к самосохранению, полагали они, то нельзя осуждать и все те чувственные склонности, которые суть выражения этого стремления: любить удовольствия и избегать страдания - такова природная сущность человека, а все природное по определению - хорошо. Такова мировоззренческая подоплека сенсуализма просветителей.

В XVIII веке, таким образом, вновь возрождается та тенденция в решении проблемы индивидуального и всеобщего, природного и социального, которая была характерна еще для античных софистов. Последние различали то, что существует "по природе", от того, что обязано своим бытием человеческим "установлениям". Не случайно софистов называют античными просветителями: так же, как и французские материалисты, они исходили из того, что человек есть существо природное, а потому именно чувственные склонности рассматриваются как основное определение человеческого существа. Отсюда сенсуализм в теории познания просветителей XVIII века. Особенностью французского материализма была ориентация на естествознание XVIII века, прежде всего - на механику. Именно механистическая картина мира легла в основу представлений Гольбаха, Гельвеция, Ламетри о мире, человеке и познании. Так, согласно Гольбаху, реально не существует ничего, кроме материи и ее движения, которое есть способ существования материи.

По мере того как идеи просветителей начали мало-помалу осуществляться в действительности - как в индивидуальном, так и в общественном плане, - все чаще возникала потребность в их корректировке. Сам Дидро в "Племяннике Рамо" вскрыл диалектику просветительского сознания, поставив под вопрос излюбленный тезис XVIII века о доброте человеческой природы самой по себе, в ее индивидуально-чувственном проявлении. Самокритику просветительского сознания мы находим также у Дж. Свифта, Руссо и, наконец, у Канта, который в такой же мере является носителем идей Просвещения, как и их критиком.

5.Рационализм эпохи Просвещения

Одной из важнейших характеристик философии эпохи Просвещения является рационализм. В отношении учения Декарта термин рационализм употребляется для характеристики гносеологических и логико-методологических установок. Рационализм трактуется как гносеологическое учение, утверждающее, что основным инструментом познания является разум, ощущения и опыт имеют в познании вторичное значение. В этом смысле рационализм противостоит сенсуализму и эмпиризму. Сенсуализм отдает решающее значение человеческим чувствам, ощущениям и восприятиям, а эмпиризм на первое место в познании выдвигает опыт.

Однако в истории философии имеет место и более широкий подход к понятию "рационализм", при котором он рассматривается как широкое идейно-теоретическое течение, выражающее взгляды, потребности, общественное настроение определенных социальных классов, слоев, групп на определенном этапе общественного развития, и на основе этих умонастроений вырабатывающий определенные методологические установки для ориентации человека в практической деятельности и познании. Рационализм, как правило, связывается с идейными устремлениями передовых, прогрессивных сил общества, находящихся на восходящей стадии своего развития. Для него характерны возвеличивание человеческого индивида, как активного, свободного и равноправного существа, исторический оптимизм, вера в безграничные возможности человека в познании и преобразовании природы.

В этом смысле противоположным рационализму понятием является иррационализм. Иррационализм выдвигается на авансцену истории в период кризиса общественных структур. Представителям иррационализма в большей мере присуща пессимистическая оценка познавательных и деятельно-преобразовательных возможностей человека, отрицание исторического и социального прогресса, скептицизм и агностицизм. Иррационализм характерен для философии конца XIX середины XX веков. Для философии эпохи Просвещения, характерно же умонастроение рационализма.

Почему же так произошло? Ответ на этот вопрос следует искать в социально-экономических, политических и идеологических процессах, происшедших в эпоху Просвещения. Прежде всего, следует отметить, что эпоха Просвещения - это период разложения феодальных отношений и интенсивного развития капитализма, глубоких перемен в экономической, социально-политической и духовной жизни народов стран Западной Европы. Потребности капиталистического способа производства стимулировали развитие науки, техники, культуры, просвещения и образования. Изменения в общественных отношениях и общественном сознании служили предпосылкой для раскрепощения умов, освобождения человеческой мысли от феодально-религиозной идеологии, становления нового мировоззрения. Яркую характеристику рационализма эпохи Просвещения дал Ф. Энгельс: "Великие люди, которые по Франции просвещали головы для приближающейся революции, выступали крайне революционно. Никаких внешних авторитетов, какого бы то ни было рода, они не признавали. Религия, понимание природы, государственный строй - все было подвергнуто самой беспощадной критике, все должно было предстать перед судом разума и либо оправдать свое существование, либо отказаться от него. Мыслящий рассудок стал единственным мерилом всего существующего".

В центре всех философских школ, систем, течений того времени находится, как правило, активно действующий субъект, способный познавать и изменять мир в соответствии со своим разумом. Разум, как сущностная характеристика субъекта, выступает в рационализме как предпосылка и как наиболее яркое проявление всех других характеристик: свободы, самодеятельности, активности и т.д. Человек, как разумное существо, с точки зрения рационализма, призван стать властелином мира, перестроить общественные отношения на разумных основаниях.

Однако, общая позиция представителей различных философских школ, течений и направлений эпохи Просвещения не исключала различного решения ими как мировоззренческих вопросов, так и конкретных проблем теории познания. Поэтому при анализе методологии рационализма наряду с вычленением общих положений необходимо акцентировать внимание и на различии учений.

Весь рационализм при построении философской теории исходит из установки о подобии и конечном совпадении результатов человеческой деятельности. Мир предстает в рационалистических системах законообразным, самоупорядоченным, самовоспроизводящимся.

Но в конкретной интерпретации устройства этого мира представители различных мировоззренческих ориентаций обнаруживают различные подходы. Идеалистический рационализм мистифицирует рациональный аспект взаимоотношения человека с миром и стремится доказать, что разумное, рациональное существует вне и независимо от человеческой деятельности и ее объективации.

Важную роль в философии нового времени играла идеология Просвещения, представленная в XVIII веке в Англии прежде всего Локком, во Франции - плеядой материалистов: Вольтером, Дидро, Гольбахом и другими, а в Германии - Гердером, Лессингом. Критика религии, теологии и традиционной метафизики составляла основной пафос просветителей, идейно подготовивших Французскую буржуазную революцию.

Именно проблемный анализ позволит подойти к истории философии не как к антикварному наследию, не как к музейному экспонату, а как к живому и по сей день актуальному богатству человеческой мысли, имеющему непреходящую ценность в практической деятельности и познании.


Вольтер и философия французского Просвещения

Период развития Просвещения может быть условно ограничен двумя датами: годом смерти Людовика XIV (1715) , положившим конец эпохе “блистательного” абсолютизма, и годом штурма Бастилии (1789) .

Кульминацией просветительского философского течения был примерно 1751 год, в котором вышел в свет первый том знаменитой “Энциклопедии” , не оставившей равнодушными ни врагов, ни друзей.

Французские философы середины ХVIII в. выработали классическую форму просветительской идеологии, послужившей образцом и примером для родственных им по духу мыслителей во многих странах – Северной Америке, России, Польше, Германии, – где также сложились, хотя и по-разному, условия для антифеодальных выступлений. Более сложными были отношения с британской прогрессивной мыслью, – хотя в Англии просветительские идеи возникли раньше, но вследствие определенных социальных причин лишь в ослабленном виде, однако философия Локка с ее анализом проблем человека многому научила зачинателей аналогичного движения на континенте Европы, – Вольтера, Кондильяка и других. Но вскоре именно во Франции Просвещение и просветительский материализм получили наибольшее развитие и приобрели классическую форму.

Каковы основные черты просветительской идеологии? Прежде всего это убежденность в особой, решающей роли состояния просвещения и знаний в социальном развитии. Причина всех бедствий и несчастий людей, – заявляет Гельвеций, – состоит в невежестве. Преодолеть свое печальное положение, выйти из него люди смогут только через просвещение, а рост его неодолим. В умах идет “скрытая и непрерывная революция и... с течением времени само невежество себя дискредитирует” . Будучи основным рычагом устранения феодальных отношений, деспотизма, фанатизма и произвола, просвещение, согласно данной концепции, воздействует либо с помощью “просвещенного монарха” , “разумного мужа-правителя” , либо путем постепенного распространения знаний и истинных понятий в народе, что так или иначе определяющим образом скажется на дальнейших социальных процессах. Ж. -Ж. Руссо возлагал главные надежды на развитие морального сознания, но и он не был свободен от идеи “мудрого: законодателя” .

Характернейшей особенностью мировоззрения Просвещения был специфический “рационализм” главнейших ее представителей, который может быть выражен в простой, но требующей пояснения формуле “законы природы суть законы разума” . При анализе этой формулы нужно учесть и то общее, что было у нее с рационализмом Декарта (и отчасти с будущим рационализмом Гегеля) .

Общее заключалось в убеждении, что мир сложился как стройное, внутреннее единое целое, в соответствии с простыми и логически связными законами механики. Выдвинувшись на первое место среди других наук еще в предыдущем столетии, механика вместе с примыкающими к ней ветвями математики и астрономией утвердила в умах ученых и передовых философов стремление объяснить мир в ясных и самоочевидных понятиях. Кинематика, математика, логика составили неразлучную троицу, которую рационализм ХVII в. понял в смысле отождествления ее звеньев: разумное стали предельно уподоблять механическому и выводить одно из другого. Гоббс усмотрел в обществе продукт целесообразно примененного искусства, то есть вариант механизма, построенного на основании доводов разума. Гольбах рассматривает природу и ее законы как учителя человеческого разума, его источник и мерило. Соединение двух путей тесно переплело “разумность познания” и “разумность природы” : в невежестве стали видеть не только помеху на пути собственно познавательной деятельности, но и преграду на пути к установлению практически разумного отношения к миру, а это последнее стали понимать как раскрытие некоей изначальной разумности самого мироздания. Но деисты и материалисты по-разному истолковали разумность мироздания, – для первых она означала лишь проявление “мудрости” верховного творца, а для вторых – нечто совершенно иное.

Иными словами, в мировоззрении Просвещения вырисовывается цепочка равенств: естественное = разумное = полезное = благое = законное = познаваемое = осуществимое. Эта цепочка выражает исторический и гносеологический оптимизм просветителей, их натуралистическую ориентацию. Данную схему не разрушили ни деистические оговорки Вольтера и Руссо, ни стремление последнего возвысить нравственное просвещение над чисто умственным, теоретическим. По своей критической направленности она соответствовала задачам времени и в применении к современной действительности она означала, что положение во Франции середины ХVIII в. “неразумно” , но “разум” должен победить и восстановить свои права во всех областях жизни. Просветительская философия в своих приложениях была философией сугубо “политической” : критика существующих порядков составляла ее главный нерв. Но с этим в ней было связано и противопоставление существующему того “естественного идеала” , реализация которого утвердила бы в жизни “царство разума” .

Вольтер (1694 – 1778) сыграл главную роль в том, чтобы просветительское движение развилось, окрепло и приобрело многих сторонников. Имя “Вольтер” было одним из 137 различных псевдонимов Франсуа Мари Аруэ, обладавшего многосторонними талантами философа, историка, драматурга, романиста, поэта и публициста. Как идеолог предреволюционной буржуазии, он открыл дорогу ее союзу с другими слоями “третьего сословия” , но его дворянский камзол и привязанность к кругам просвещенной знати обусловили немало компромиссных черт в его мировоззрении. Понятие “вольтерьянства” стало многоликим: приверженцами его идей объявляли себя и аристократы, падкие на все модное и в силу этого кокетничавшие антиклерикализмом, и действительные его последователи-просветители, увидевшие в нем признанного вождя антиклерикальной партии. Враг деспотизма и насилия, он защищал в то же время теорию просвещенного абсолютизма и недоверчиво отнесся к буржуазной олигархии. Призыв Вольтера, патриарха свободомыслия, “раздавите гадину!” гремел по всей стране, но сам он опасался широких, массовых движений и избегал участвовать в них.

Вольтер развивал философские воззрения в духе “деизма разума” . В рамках этих воззрений он набросал представление о боге как о “философе на троне неба” , “великом геометре” и “бесконечно искусном работнике” , законодателе правил природы и морали и судье над людьми. Бог повелел один раз, и “вселенная повинуется постоянно” . Правда, функции наказания и вознаграждения выходили за пределы “классических” деистических взглядов, согласно которым, – как остроумно заметил В. Гюго, – бог задремал в вольтеровском кресле, но не это было главным в учении Вольтера, ибо он отрицал всякую пользу обрядов и молений. Главным было то, что Вольтер противопоставил свое учение христианству с его сказками о грехопадении и спасении и бичевал моральные доктрины всех существующих “мировых” религий. В то же время с помощью социальных аргументов он отвергал атеизм, полагая, что религия, хотя бы и в самой абстрактной, деистической ее форме, призвана быть плотиной для чувств разбушевавшейся “черни” . Впрочем, в 60-х годах Вольтер писал уже только о “вероятности” деизма, но в отношении атеизма остался при прежнем убеждении.

В письме г-же де Сен-Кюльен от 15 декабря 1766 г. Вольтер замечает, что атеизм представляет собой “самое большое заблуждение разума” , не понимающего, что вселенная нуждается в своем “часовщике” , а в другом из своих писем два года спустя провозгласил: “Да сохранит нас бог от этаких (ученых. – И. Н.) атеистов!” . Вольтер пытался доказать ошибочность атеизма в первой главе своих “Основ философии Ньютона” (1738) и в других сочинениях; но характерно, что в статье “Атеизм” сам же обращает внимание на социальные причины этого явления: своим жестоким правлением тираны невольно заставляют угнетенных утратить всякую веру в бога и в божественный промысел.

В истории философии ХVIII в. Вольтер завоевал себе место как пропагандист сенсуализма Локка среди французских просветителей и как мыслитель, который остро сформулировал и поставил ряд проблем, хотя их и не решил.

В виде дилемм им были выдвинуты следующие три основные проблемы: (а) существует ли в мире зло и если да, то каков его источник? (б) материальный или же духовный источник присущ движению, жизни и сознанию? (в) Имеет ли или же не имеет исключений в своем действии фатализм?

Первая из этих трех проблем приобрела характер апории для Вольтера потому, что он с самого начала на пути к ее разрешению возвел препятствие в виде понятия мудрого и справедливого божества, от которого невозможно ожидать зла. Сначала Вольтер в размышлениях по этому поводу находился под влиянием оптимизма Лейбница и Шафтсбери. В повести Вольтера “Задиг, или судьба” спор все же остался нерешенным, и Вольтер сам не очень был уверен в предположении, согласно которому теперешнее зло дает побеги грядущего добра.

Но во второй половине 40-х годов обстановка во Франции стала более мрачной. Людовик ХV отбросил свои заигрывания с общественным мнением, и вновь начались преследования всякого вольномыслия, от которых пришлось спасаться и Вольтеру. В 1757 г. был издан указ о смертной казни за всякое сочинение против религии и властей. Кроме того, Вольтер был потрясен известием из Португалии, где в 1755 г. произошла ужасная катастрофа, – океанская волна, высотой в 10 м, вызванная подводным землетрясением, обрушилась на Лиссабон и погубила 35 тыс. человек, в том числе много женщин и детей.

В следующем году Вольтер выпускает в свет поэму “О разрушении Лиссабона, или проверка аксиомы “все хорошо” , а в 1759 г. – философскую повесть “Кандид, или оптимизм” . В этих сочинениях Вольтер порвал с былым наивным прекраснодушием: мир – это великая бойня, а тот, кто верит во всеобщую гармонию, подобен каторжнику, развлекающемуся собственными цепями (спустя десять лет Гольбах иронически назовет теорию всеобщего оптимизма “любовным опьянением” . Получается, что либо бог не всемогущ, либо он полон зла, если только в этом зле не виноваты исключительно сами невежественные люди. В остроумной повести “Кандид” героя преследуют всяческие беды, его наставника, поучавшего, что лиссабонский вулкан находится в “наилучшем месте” , вешают иезуиты, а французы и прусаки “во славу божию” режут и грабят друг друга...

Свои сомнения и колебания Вольтер подытожил в статье “Все хорошо” для “Философского словаря” , направленной против Поупа и Лейбница. Этот словарь стал важным дополнением к статьям, которые Вольтер писал для “Энциклопедии” Дидро: в так называемый Фернейский период (1757 – 1778) своей жизни он был наиболее близок к французским материалистам и сотрудничал с ними. Видимо, Вольтер хорошо понимал, что отрицание всеобщего оптимизма подрывает не только теодицею, но и просветительскую веру в “разумность природы” в том смысле, что следование естественным законам гарантирует человеку счастье. Отсюда можно было уже идти дальше, выводя человеческую историю из-под власти протежирующих людей законов природы. На этот путь невольно вступили сами классики французского материализма, исключившие общество из-под юрисдикции этих законов по крайней мере на десять веков, которые составляли феодальный период в западноевропейской истории. Но еще дальше продвинулся Руссо, у которого акцент на особые законы общественной жизни возник рука об руку с отрицанием аксиомы “все хорошо” , ибо она ведет к апологии всего существующего и к полной бездеятельности. В письме к Ш. Боннэ он писал: “Для целого было благом то, что мы стали людьми цивилизованными, так как мы стали таковыми, но для нас было бы лучше, конечно, таковыми не становиться” (64,161) . Что касается Вольтера, то он предоставил сделать дальнейшие выводы другим философам и сам становился на полпути.

В проблеме источника движения, жизни и сознании Вольтер остановился в бессилии перед сформулированной им дилеммой. Либо всюду действуют законы механики Ньютона и тогда жизнь и сознание являются необъяснимым чудом, либо существуют и иные законы бытия, но они непостижимы для разума. Впрочем, некоторый выход намечается, если признать, что у материи имеются многие такие свойства, о которых мы и не подозреваем.

В письме де-Формону (1736) Вольтер писал о способности материи к мышлению. В “Микромегасе” он заявлял, что на планете Сатурн, например, материя проявляет 300 своих атрибутов, а на Сириусе их 2100. Все эти атрибуты и свойства материя получила изначально.

Проблема преодоления фатализма была самой острой и актуальной в связи с необходимостью обосновать активную борьбу просветителей против церкви. В статье “Судьба” Вольтер рассуждает так же, как и Гольбах: активность страстей человека обусловлена фатально не в меньшей степени, чем пассивное поведение флегматичных и покорных созданий. Но в других сочинениях он склонился к допущению в поведении и решениях людей некоторого частичного фрагмента, в котором действует свобода воли, дарованная им богом. Если Декарт провел границу между детерминизмом и телеологией так, что она совпала с границей между животными и людьми, то Вольтер попытался провести ее внутри самого человеческого сознания. Но где она именно проходит и как осуществляется переход от одной формы поведения к другой, для него осталось совершенно загадочным.

Приняв ошибочную цепочку рассуждений “для активности нужна свобода воли, а для обеспечения последней нужен бог как высший principe d’action” , Вольтер пришел к выводу: “если б бога не было, его надо было бы выдумать!” Эту фразу повторил позднее в революционном Конвенте Робеспьер, и в годы своей власти якобинцы принялись за истребление “гидры атеизма” . Но сам Вольтер меньше всего думал заниматься пропагандой религиозных убеждений, и потому разрешая третью и две предшествующие проблемы, он сохранил оговорки, оставляющие их нерешенными до конца. Это та скептически релятивистская позиция, которая выражена в “Невежественном философе” (1766) и которая не мешала Вольтеру обратить свои силы на борьбу против “гадины” клерикального мракобесия. Он не раз заявляет, что практическая деятельность людей важнее всех метафизических мудрствований. “Будем возделывать свой сад!” – восклицает он в “Кандиде” , имея в виду, что следует трудиться и бороться. В труде счастье, – вторит ему Гельвеций, а потому рабочий и купец счастливее своего монарха.

В лекции "27 Путь Мамая (Мамия)" также много полезной информации.

Будучи представителем предреволюционного классицизма, Вольтер сыграл определенную роль в истории французской эстетики. Он создал тот яркий и энергичный ораторский стиль, которым пользовались деятели 1789 г., а его трагедии “Брут” и “Смерть Цезаря” не сходили со сцены молодой Французской республики. Чувствуя ограниченность условных классицистских канонов, Вольтер в “Храме вкуса” апеллирует не к ним, но к природе – матери истинного художественного вкуса. Впрочем, он не создал единой эстетической системы.

Сила Вольтера как философа была не в разработке положительного учения, а в критике прежней метафизики. Своим метким пером он поражал старое, отжившее свой век, его сатира и насмешка были убийственны для феодальной камарильи, смех Вольтера разрушил больше, чем плач Руссо.

Свежие статьи
Популярно сейчас