157693 (767443), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Итак, самые общие показатели культурной религиозности (т. е. численность людей считающих себя представителями данного религиозного движения) выглядят следующим образом:
Православных- 75-85 млн.
Католиков- до 1 млн.
Протестантов- 1,5-1,8 млн.
Староверов- менее 1,5 млн.
Христиан всего: 85-95 млн.
Мусульман - 6-9 млн.
Иудаистов - до 50 тыс.
Буддистов – около. 550 тысяч
Жестко организованных НРД (т. наз. «тоталитарных сект»)- не более 300 тыс.
Однако следует твердо держать в уме, что сама по себе культурная религиозность (религиозная самоидентификация) является определенной мировоззренческой, идеологической позицией, но никак не религиозностью в прямом значении этого слова. Сама по себе самоидентификация автоматически не предполагает, что данный человек разделяет соответствующие религиозные верования и следует определенным религиозным практикам.
Религиозность и религиозная самоидентификация (культурная религиозность)- разные вещи.
Собственно уровень религиозности - это численность практикующих верующих. В отношении «этнических религий»- православия, католичества, лютеранства, ислама, иудаизма и буддизма в современных российских условиях вопрос о том, кого считать практикующим верующим (а, следовательно, кого вообще-то считать представителем данного религиозного течения) сложен и отягощен личными пристрастиями того, кто считает. Общие принципы этого подсчета очевидны: к данной религии или конкретной христианской конфессии принадлежит тот, кто разделяет ее вероучение, соблюдает, предписываемые ей практики. Однако число людей, полностью разделяющих вероучение (и даже жестче - разделяющих вероучительные истины, которые сама данная религия или христианская конфессия считает необходимыми, чтобы к ней принадлежать) и полностью исполняющих требуемые практики (совершение молитвы, участие в богослужении, причащение, исповедь), как показывают и опросы и опыт священнослужителей, ничтожно мало. Поэтому принципиальным вопросом становится - каков тот минимум соответствия религиозным требованиям, с которого человека можно считать принадлежащим к данному религиозному течению?
В последние годы по этому вопросу ведётся постоянная дискуссия о том, кого считать православным (с тем же основанием дискуссия могла бы развернуться и в отношении католиков, лютеран, членов Армянской апостольской церкви, иудаистов, мусульман, буддистов). Причем, что парадоксально, православные авторы выступают за максимально расширительные критерии православности (фактически отказываясь от традиционных церковных критериев), а светские авторы пишут о том, что максимальное расширение критериев делает само понятие «православный», бессмысленным, если православным, например, считать человека не верящего в распятие и воскресение Христа, посмертное воздаяние, не молящегося и не причащающегося.
Из массы опросов приведем выводы, пожалуй, самого авторитетного за последние годы.
Свет на "мировоззренческую реальность", скрывающуюся за декларируемой верой в Бога, с точки зрения Д. Фурмана, проливают следующие ответы: 38% "верующих" представляют Бога как Личность, а 40% - как "жизненную силу"; 45% верят в загробное существование души; 20% - в воскрешение мертвых; 52% - в paй, 46% - в ад; 49% "верующих" согласились с тем, что "жизнь имеет смысл потому, что есть Бог". При этом 30% "верующих" верят в переселение души и 41% -в астрологию (в выборке в целом соответственно 20 и 37%). Посещение церкви не реже раза в месяц по данным финско-российского исследования в 1991 г. зафиксировано на уровне 6%, а в 1996 г. - 7%; среди "верующих" - на уровне 18%. Данные исследования 1990-1992 гг. показывали посещаемость церкви на уровне 9-10%, среди верующих - 21%. При анализе данных опроса 1996 г. была предпринята попытка выделить группу более или менее "серьезных", "настоящих" верующих, которых исследователи определили как "традиционных верующих". Это респонденты, одновременно дающие положительный ответ на вопрос "Верите ли вы в Бога" (47% опрошенных), идентифицирующие себя как верующих и как православных (33% всех опрошенных при 3% лиц - представителей иных религий и конфессий и 64% не знающих, как себя определить), видящие в Боге личность, а не силу (15%), а также, по их словам, часто молящиеся (13%). Таких у Д. Фурмана набралось всего 4%. Да и их "ортодоксальность" при ближайшем рассмотрении представляется ученому несколько сомнительной. Так, среди них только 65% верят в загробное существование души, 44% - в воскрешение мертвых, зато 29% - в астрологию и 41% - в переселение душ. Если в незначительной степени "ужесточить" критерий включения в категорию "традиционных" верующих, она просто исчезла бы из выборки».
Итак, у Фурмана получилось 4%.22 Ряд других исследований дают больше православных верующих- до 10%, но не более.
Наиболее простой, чаще всего используемый в социологической практике на западе принцип определения членов церкви, включает один вопрос, касающийся только религиозной практики- были ли Вы на богослужении в прошлое воскресенье? Естественно спрашивают не после Пасхи или Рождества (в США «да» отвечают до 50% опрошенных). В наших опросах его перестали задавать, так как положительных ответов слишком мало. У нас спрашивают «бываете ли Вы на богослужении раз в месяц или чаще?» На этот вопрос положительных ответов – 5-10%.
В наиболее артикулированном виде принципиальное неприятие данных социологических опросов об уровне православной религиозности выразила Юлия Синелина23. Её основные аргументы таковы: народ богословски необразован и поэтому не может свой «правильный» религиозный опыт правильно отразить в социологических опросах и вообще религиозный опыт конкретного человека может не узнать себя в богословских формулах.
…. Для начала обсудим то, что касается знания догматики (представления о Боге, загробное существование души, вера в воскрешение мертвых, ад, рай), а также знания Библии и молитв. Зададимся вопросом: сколько бы получилось настоящих православных в дореволюционной России, если бы исследование опиралось на описанные выше подходы. По официальной статистике за 1897 г. в категорию религиозных людей попадали все 100% населения страны. При этом православных было 69,9%. Для статистики состояние религиозности определялось не собственно убеждениями людей, а формально-юридической принадлежностью подданных к тому или иному вероисповеданию по рождению и крещению или соответствующим крещению обрядам в нехристианских религиях. Однако есть сведения, что в конце XIX в. достаточно большое число крестьян имело вполне языческие представления о Боге. И это логичное следствие проводимой в то время синодальной политики в отношении религиозного образования крестьянства. Библии крестьяне не читали, поскольку были в основном неграмотны, да и полный перевод ее на русский язык появился только к 1875 г. Обер-прокурор Святейшего Синода К. Победоносцев внушал русскому духовенству, что "богословие" не принадлежит к существу "русского православия", то есть русской "простой" и народной веры, ибо массы этого "простого народа" спасаются без всякого богословия и надежней, чем умствующие и пытливые чрез меру интеллигенты. Вера "сдвигалась" таким образом и снижалась до уровня безотчетных чувств и благочестивых настроений, Для К. Победоносцева религиозная жизнь народа, оставленного самому себе, неученого, была загадкой, таинством. "Спрашиваешь себя: откуда вытекает она? - и когда пытаешься дойти до источника - ничего не находить. Наше духовенство мало и редко учит, оно служит в церкви и исполняет требы. Для людей неграмотных Библия не существует; остается служба церковная и несколько молитв, которые передаваясь от родителей к детям, служат единственным соединительным звеном между отдельным лицом и церковью. И еще оказывается в иных, глухих местностях, что народ не понимает решительно ничего ни в словах службы церковной, ни даже в "Отче наш", повторяемом нередко с пропусками или с прибавками, отнимающими всякий смысл у слов молитвы (Г. Флоровский считал, что таковых среди молящейся массы было достаточно много ). И однако - во всех этих невоспитанных умах воздвигнут... неизвестно кем алтарь Неведомому Богу. Когда приходит смерть, эти люди, коим никто никогда не говорил о Боге, отверзают ему дверь свою, как известному и давно ожидаемому Гостю. Они в буквальном смысле отдают Богу душу" (К. Победоносцев разделяет точку зрения, согласно которой истина постигается не разумом, но верою, "стоящею выше всех теоретических формул и выводов разума". Наиболее ценное для человека открыто в глубине воли). Таков образец религиозного мировоззрения конца XIX века, которое неожиданным образом совпадает у неграмотных крестьян и образованнейшего человека….
…Рассмотренными выше примерами, на наш взгляд, иллюстрируется дефицит знаний в области церковного учения в среде самих социологов, проводящих опросы. Можно говорить о том, что вопросы о вере в описанные явления в вышеупомянутых исследованиях поставлены некорректно. Прямая постановка вопроса о вере в данные явления допустима в случае необходимости выявления прочности атеистических воззрений. Само понятие веры в такого рода явления допускает различные толкования, несет многозначную смысловую нагрузку, что приводит к путанице и неопределенности в анализе результатов опросов (Синелина).
Аргументы Синелиной и цитируемого ей К. Победоносцева звучат поэтично и мистично. Но они скорее доказывают, что и до революции Россия была не очень христианской страной, что и тогда русские верили не пойми во что. Как не будь невыразим и неоднозначен личный религиозный опыт православного, но если он ожидает в будущей жизни перерождения, а не суда Божия, если не может выразить в словах веру в живого, страдающего, личного Бога, от любви Которого зависит его спасение, а говорит о влияющей на него космической силе, то в чём состоит его православие все же понять невозможно. Это чёрная кошка в тёмной комнате, которой к тому же в этой комнате нет.
Более убедительно звучат доводы Синелиной, когда она пишет о том, что регулярность посещения церквей православными в России имеет низкий показатель в значительной степени из-за вполне определенных объективных обстоятельств, прямо не связанных с уровнем религиозности. Синелина отмечает, что, во-первых,
«…..рассмотрим вопросы посещения храма и причащения. Для начала отметим, что ситуация с количеством функционирующих церквей в нашей стране оставляет желать лучшего….. Во многих достаточно крупных промышленных городах Подмосковья церквей нет вообще или они находятся далеко от города. Хорошо, если в старых городах они сохранились -в советское время храмы, как известно, уничтожались. Далеко не везде в крупных городах сохранились кафедральные соборы. Наиболее распространена ситуация, когда в большом городе всего одна-две небольшие действующие церкви. Если церквей в городах и поселках нет, выход состоит в том, чтобы ездить в районные и областные центры. И тут нужно учитывать факторы расстояния между населенными пунктами, оснащенности транспортом, цен на него (особенно в последние годы), уровня жизни в восточной части страны. В таких условиях трудно посещать храм не реже одного раза в месяц. Относительно недавнее путешествие епископов по Енисею показало, что в некоторых отдаленных городах и поселках священников не видят годами. В целом священников не хватает….»
Во-вторых, «В России выросло несколько, поколений людей, не знающих, что в воскресенье верующие ходят в церковь. Не надо забывать, что от посещения храма, а также причастия, исповеди, утреннего и вечернего правила десятилетиями отучали: ходить в церковь было небезопасно сначала просто для жизни, а затем для спокойной жизни. Храм посещали или пенсионеры, на которых смотрели снисходительно, или люди, способные без страха бросить вызов системе, а таких к тому времени осталось мало. Одновременно в Европе религиозные традиции не только не прерывались, но во многих странах морально поощрялись. Трудно игнорировать влияние поведенческого стереотипа повседневной жизни человека». Однако, Синелина не обращает внимания на опубликованные данные, говорящие о том, что число практикующих православных верующих, полученное на основе опросов скорее завышено, чем занижено. Согласно подсчётам МВД, на пасхальные богослужения в православные храмы в последние годы в крупных городах России приходит от 0,5 до 2% населения24. Эти цифры ставят под сомнение правдивость ответов респондентов о частоте посещения ими богослужений.
Митрохин указывает ещё на одно явление, которое должно заставить исследователей не считать всех посещающих богослужение православными. «…выделяется группа людей, часто участвующих в таинствах Церкви, но воспринимающих их как лекарство для болезней тела, но не души. Именно эта категория людей, ищущих выздоровления (или «защиты организма»), придаёт массовость некоторым инициативам воцерковлённых: паломничествам или крестным ходам; поклонению привозным святыням (иконам, мощам) из других регионов и стран; разбору «крещенской воды»; купанию на Крещение в проруби». Митрохин отмечает, что среди этих людей много тех, кто воспринимает православные святыни, требы и таинства чисто магически и не разделяет православной веры и не проявляет к ней никакого интереса25. Численность этой категории посетителей православных богослужений никто не вычислял, да наверное корректно сделать это и невозможно.
Очевидно, что сама исчисляемая реальность – православная религиозность современных россиян настолько зыбка, организационно, догматически и идеологически не структурирована, что любые критерии ее измерения и цифры, полученные на их основе носят в принципе условный характер. Про большинство «православных верующих» людей трудно сказать – православные ли они верующие - или нет. С одной стороны - да, с другой стороны - нет. Расширяя или сужая строгость критериев, можно сказать, что практикующих православных в России от 2 до 10% населения, т. е. от 3 до 15 млн. человек.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
