157232 (767271), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Одним из достоинств модели Деннета является объяснение того, что если мозг делает однажды какое-то различение, то из этого не следует с необходимостью, что такое событие должно произойти снова. Мозг приноравливается, примеряется к уже сделанному заключению, делая новую интерпретацию доступной для контроля последующего поведения, и для этого необходимо только включить ссылку на прошлое в новую информацию. Нет смысла спрашивать, когда и где зрительная и слуховая информации соединяются, чтобы создать наш образ какого-либо объекта; дело в том, что информация, поступающая в нервную систему, с самого начала редактируется сознанием. Мы не испытываем непосредственно то, что происходит в нашей сетчатке глаза, ушах, с кожей и т.п., и то, что мы действительно ощущаем, есть продукт подобного редактирования.
Следует отметить, что большинство исследователей, в отличие от Деннета, не согласны с тем, что идея единого потока сознания ошибочна. Например, некоторые исследователи полагают, что поскольку мы можем иметь параллельно распределенные и фрагментированные следы входов, они могут быть сопровождаемы некоторым сортом метаследов, которые соответствуют нашему сознательному нарративу. То обстоятельство, что сенсомоторные сигналы не сходятся в одном месте мозга, не исключает вероятности, что существует несколько “минитеатров”, где сигналы объединяются и становятся доступны сознанию. Пол М.Черчланд в своей модели сознания предполагает существование “бутылочного горлышка” для информации, где входящие данные “сливаются” вместе. Однако это не есть картезианский театр, которого избегает Деннет, а лишь своего рода координационный и распределяющий центр в мозге[7].
Модель также позволяет отделаться от некоторых фундаментальных трудностей, с которыми сталкивается экспериментальная психология, например, проблема “обратного спектра”. В более общем виде многопроектная модель делает в значительной степени ненужной всю тяжелую проблематику, связанную с концепцией качества как некоторого реального ментального события. К сожалению, размеры данной статьи не позволяют развернуть это чрезвычайно важное положение.
Качества (qualia) играют важнейшую роль в теориях сознания, начиная с Декарта. Вообще говоря, это интроспективно доступные феноменальные аспекты нашей ментальной жизни, субъективные впечатления от чувственных восприятий. Для Декарта это было одним из основных понятий, поскольку как раз потому, что мы можем узреть свои сомнения, мысли, чувства, мы можем убедиться в собственном существовании. Но если для Декарта очевидно, что мы можем иметь доступ к своим собственным мыслям, то с точки зрения Деннета прямой доступ подобного рода является понятием сомнительным.
Это весьма сложный и дискуссионный вопрос. Один из основных оппонентов Деннета в области теории сознания Т.Нагель считает, что реальность выходит за пределы качеств; например, человеческие существа не воспринимают ультразвук и, следовательно, они не могут понять, что значит быть летучей мышью. Ряд проблем, связанных с понятием качества, поднят Нагелем в широко известной статье “Что значит быть летучей мышью?”[8].
Основное утверждение Нагеля состоит в том, что никакое количество знания третьего лица не позволяет нам понять, какого рода ощущения может иметь летучая мышь. Он дает следующий пример: поскольку локатор мыши явно является формой восприятия реальности этой мышью, восприятия, которое не похоже ни на любое человеческое восприятие, поэтому нет никаких причин для предположения, что мы можем субъективно вообразить то, как летучая мышь воспринимает мир. Другими словами, мы просто не можем преодолеть пробел, перекинуть мост от объективного к субъективному.
Это возвращает нас к скептическому дуализму Канта: априорные формы рассудка формируют наше восприятие мира, законы природы субъективны, “вещь в себе” непознаваема. Тем не менее, многие считают, что ответ на скептицизм Деннета слишком радикален, и что в отрицании качеств он зашел слишком далеко. Дело в том, что качества (в техническом смысле термина, который вошел в моду с постмодернистской философией) являются личными, субъективными и невыразимыми данными человеческого опыта. Именно на эти аспекты в понимании качеств нападает Деннет с физикалистских и бихевиористских позиций, полагая, что в конечном счете то, что называется качествами, в принципе сводимо к молекулярному и атомному уровню объяснения, а любое проявление качества оформлено лингвистически.
Действительно, подход Деннета подвержен ряду серьезных возражений, в частности, многие философы полагают, что мы живем в сфере качеств, а не в сфере кварков или молекул. В дополнение к этому, ряд исследователей полагает, что существует подлинный “объяснительный пробел”, который человек не может преодолеть для понимания того, как физическая структура нейронов и химических взаимодействий производит ощущения, которые он испытывает. Это чисто эпистемологическое затруднение усиливается еще более важным ограничением, согласно которому людям принципиально в познавательном отношении недоступна структура их собственных умов. Например, К.Макгин утверждает, что “в то время как свойства сознания могут быть объяснены свойствами мозга, наш разум может быть концептуально закрыт для этих свойств”. Мы можем быть неспособны концептуализировать их точно так же, как животные не могут концептуализировать свойства математических понятий[9].
В ответ Деннет утверждает, что для него приоритет в подобного рода исследованиях состоит во внимании к деталям самой когнитивной науки, в отношении которых он и ставит философские вопросы. Ставка на естествознание позволяет ему запускать в оборот широчайший арсенал аргументов. По мнению Деннета эти аргументы не просто добавляют новый виток в философских дебатах, но несут в себе некоторую надежду смещения акцентов в отношении тех традиционных интуиций, с которых философам всегда приходится начинать свои исследования. Например, эта точка зрения дает преимущества увидеть важность эволюционных моделей и, попутно, перспективы когнитивной науки как технологии “обратной сборки” (reversе engineering), которые идут уже долгий путь к преодолению консервативной установки чистой философии. Идея, что ум может быть хитроумным изобретением – большой шаг вперед от традиционной картезианской доктрины.
Теория Деннета, при всем ее внимании к естественнонаучным данным, представляет собой типичную холистическую теорию сознания, которой свойственен отказ от долингвистических ментальных актов. Нагель называет лозунг “нет качеств, есть только суждения” продуктом деннетовской “прокрустовой концепции научной объективности”. Противоположной позицией было бы допущение качеств, или феноменологических данных, осознаваемых как с точки зрения первого, так и третьего лица.
С философской точки зрения здесь присутствует более фундаментальная противоположность, нежели споры о конкретных деталях теорий сознания. Речь идет о двух противоположных типах философских теорий. Одни философские теории утверждают возможность познания объектов, которые обладают внутренне присущими им свойствами, и цель познания как раз и состоит в познании этих свойств. В случае теории сознания такими объектами выступают ментальные акты. Другие философские теории утверждают, что познание возможно только относительно таких объектов, которые имеют лишь реляционные свойства, то есть свойства, проявляющиеся в отношении этого объекта с другими объектами. С этой точки зрения познание ментальных актов может быть осуществлено только через их проявление, например, языковое или поведенческое. Последние теории принадлежат к классу холистических теорий сознания, и ясно, что теория Деннета принадлежат этому классу.
Таким образом, спор между двумя типами теорий упирается в возможность того, можно ли считать, что объяснить все реляционные свойства, которые имеет некоторая вещь, – все ее причины и следствия – значит объяснить саму вещь. Представители традиционного подхода к исследованию сознания, например, Дж.Серл и Т.Нагель, полагают, что внутренне присущие свойства ментальных актов не могут быть сведены к проявлениям этих актов, то есть, к их реляционным свойствам. Серл[10] отвергает положение, что ментальные состояния могут быть объяснены в терминах их причинных отношений. Одним из аргументов Серла является убеждение в том, что тщательное рассмотрение феноменов, например, боли, никак нельзя уподобить рассмотрению в терминах причин и следствий, и уж никак нельзя полагать, что такие состояния могут быть результатом приписывания себе определенных установок.
Но с точки зрения Деннета термин “тщательное рассмотрение феноменов” уже предполагает, что ментальные акты обладают внутренне присущими свойствами, которые подвергаются анализу еще до того, как они облечены в языковую форму. Другими словами, такие нереляционные свойства выступают на сцене “картезианского театра”, который является главным объектом критики противников дуализма ума и тела по той причине, что такой анализ может иметь такой же сомнительный статус, как и сами феноменологические свойства. Естественно, холистические аргументы о лингвистическом оформлении ментальных актов требуют тщательных аргументов из философии языка, на которых мы здесь не останавливаемся.
Вопрос упирается в то, является ли предмет философии довербальным и докультурным, и если это так, можно ли выразить в языке интуитивно ощущаемые проблемы. Со времени “Философских исследований” Виттгенштейна весьма популярна холистическая доктрина о том, что пределы языка есть пределы мысли, в противоположность традиционной точке зрения, по которой содержание некоторых мыслей превосходит любую форму, которую они принимают в человеческом уме.
Различение формы и содержания, присущее традиционным взглядам, было подвергнуто весьма убедительной критике Д.Дэвидсоном[11], согласно которому то, что не может быть сказано, не может быть мыслью, и все сознание является лингвистическим. Поскольку язык понимается Дэвидсоном холистически, что неудивительно, поскольку он следует в этом отношении знаменитой концепции Куайна[12], вся концепция ментальных актов, оформляемых языком, может считаться холистической концепцией сознания. Сочетание холистической концепции сознания с естественнонаучными достижениями, включая детали эволюционной теории, антидуалистическая позиция вместе с критикой “картезианского театра”, значительное число проблем из когнитивной психологии, которые решаются “многопроектной моделью”, – все это делает подход Д.Деннета чрезвычайно интересным и одновременно спорным. В любом случае, следует обратить внимание на то обстоятельство, что попытка объяснения Деннетом сознания делается типично поствитгенштейновским образом, путем отказа от старого словаря (в терминологии Р.Рорти) и обращения к новому словарю. Сама модель сознания Деннета и представляет в значительной степени изобретение этого нового словаря.
Список литературы
[1] Dreifus H.L., Dreifus S. Mind over Machine. – N.Y.: Free Press,1986.
[2] Dennett D. Consciousness Explained, Little, Brown and Co, 1991, p.457.
[3] Dennett D. Content and Consciousness, London: Routledge & Kegan Paul, 1969, par.9, Function and Content.
[4] Nagel T. The View from Nowhere. – N.Y., 1986, p.11.
[5] Sellars W. Science, Perception and Reality. – L., 1963.
[6] Dennett D. Consciousness Explained, pp.77–8.
[7] Сhurchland P. The Engine of Reason. The Seat of Soul. – MIT Press, 1995, p.215.
[8] Nagel N. What is it like to be a bat // Philosophical Review, 1986, v. 83, pp.435–50.
[9] McGinn Can We Solve the Mind-Body Problem? // Mind, 1989, 98, pp.249–366.
[10] Searle J. Intentionality. – Cambridge UP, 1983.
[11] Davidson D. Inquiries into Truth and Interpretation. – Oxford UP, 1984.
[12] Quine W.V.O. Word and Object, Cambridge UP, 1964.
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://filosof.historic.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
