117379 (765606)
Текст из файла
Глобализация: смена политических акторов и типа управления
Казаринова Д.Б.
Глобализация в современном политологическом дискурсе
Термин “глобализация” прочно вошел в научный и политический оборот, однако понимается он по-разному. Чаще всего глобализацию связывают с качественно новыми уровнями интегрированности, целостности и взаимозависимости мира, хотя это всего лишь часть более сложной и противоречивой картины.
Многие авторы, посвятившие труды проблеме глобализации, указывают на неточность самого этого термина. В самом деле, если и можно говорить о движении современного мира ко все большей целостности, то назвать эту тенденцию всеобщей и единственной никак нельзя. В настоящей работе об этом речь не идет. Но некоторые ученые крайне критично относятся к глобализации, говоря, что “слухи о глобализации сильно преувеличены”. Кроме того, вызывает возражения взгляд на глобализацию как на безальтернативный процесс или, по меньшей мере, доминирующую тенденцию. Они указывают на противонаправленные глобализации или параллельные ей процессы: экономическую и социальную демодернизацию, культурную фрагментацию и сегментацию (см.: Этос глобального мира, 1999). У многих также вызывает отторжение достаточно агрессивно пропагандируемая идеология глобализации.
Фундаментом экспансии мирового общества на международное сообщество служили как материальные, так и виртуальные новации, обобщаемые в политологическом дискурсе расплывчатым и неточным словом “глобализация”. В литературе 90-х гг. оно, по мнению российского исследователя А.Батурова, в различных сочетаниях обозначало по меньшей мере восемь основных тенденций и явлений:
1) объективное усиление проницаемости межгосударственных перегородок (феномены “преодоления границ” и “экономического гражданства”);
2) резкое возрастание объемов и интенсивности трансгосударственных, транснациональных перетоков капиталов, информации, услуг и человеческих ресурсов;
3) массированное распространение западных стандартов потребления, быта, само– и мировосприятия на все другие части планеты;
4) усиление роли вне-, над-, транс– и просто негосударственных регуляторов мировой экономики и международных отношений;
5) форсированный экспорт и вживление в политическую ткань разных стран мира тех или других вариаций модели демократического государственного устройства;
6) формирование виртуального пространства электронно-коммуникационного общения, резко увеличивающего возможности для социализации личности, то есть для непосредственного приобщения индивида (пассивно или интерактивно), где бы тот ни находился, к общемировым информационным процессам; [c.161]
7) возникновение и культивирование в сфере глобальных информационных сетей образа ответственности всех и каждого индивида за чужие судьбы, проблемы, конфликты, состояние окружающей среды, политические и иные события в любых, возможно, даже неизвестных человеку уголках мира;
8) возникновение “идеологии глобализации” как совокупности взаимосвязанных постулатов, призванных обосновать одновременно благо и неизбежность тенденций, “работающих” на объединение мира под руководством его цивилизованного центра, под которым так или иначе подразумеваются США и “группа семи” (Богатуров, 1999, с. 32).
Глобализацию можно представить в трех измерениях: 1) как объективную тенденцию мирового экономического, социального, политического и культурного развития; 2) как цель, выдвигаемую политическим руководством государств мира; 3) как методологию анализа развития стран и международных отношений – и не только анализа, но и выработки стратегии на государственном уровне, а также на уровне предприятий, имеющих стабильные интересы за пределами национальной экономики.
Как объективная тенденция глобализация отражает растущую взаимозависимость различных секторов мировой экономики, в результате чего развитие и стабильность одной национальной экономики становятся невозможными без развития и стабильности других.
Как цель глобализация представляет собой сознательную политику государств, укрепляющую интеграционную сплоченность мира и в итоге ведущую к возникновению единой мировой экономики. Пока вопрос ставится таким образом только в научных дискуссиях, а не на государственном уровне. Тем не менее перед мировым сообществом уже встает задача выработать разумный подход к глобализации, создать взаимовыгодные механизмы управления этой тенденцией, сформулировать свои национальные интересы и понять место своей страны в этом процессе.
Как методология концепция глобализации дает аналитикам, хозяйственникам и политикам новую основу, позволяющую яснее понять, в каком направлении развиваются международные отношения, в каком состоянии находится экономика страны или отдельного предприятия, положительные и отрицательные последствия для международной безопасности, экономического развития государства или корпорации (Богатуров, 1999, с. 50).
Простой обзор проявлений глобализации позволяет подразделить их на материальные (объективные) и виртуальные (манипуляционные). К первым относится все, что касается реального движения финансовых потоков и его обеспечения, трансферта технологий, товаров и услуг, массовых миграций, строительства глобальных информационных сетей и т. п. Ко вторым – содержательное наполнение этих сетей, распространение определенных ценностей и оценочных стандартов, формирование и продвижение предназначенных международному общественному мнению психологических и политико-психологических установок. Очевидно, глобализация – это не только то, что существует на самом деле, но и то, что людям предлагают думать и что они думают о происходящем и его перспективах. [c.162]
Последнее уточнение важно. В самом деле, если материальные проявления глобализации не вызывают сомнений, так как их ежечасно подтверждает жизненная практика, то ряд “выводов”, формально апеллирующих к материальной стороне глобализации, не кажутся ни безупречными, ни единственно возможными вариантами понимания действительности. Во всяком случае, в той мере, в какой позволяют судить опыт и анализ ситуации на пространстве новых государств в зоне бывшего СССР, и в частности в России. К такому же эффекту приводят и размышления о необходимости анализировать международные отношения выходя за рамки системного взгляда на реальность.
Целесообразным представляется остановиться на трех проблемах теории глобализации, кажущихся приоритетными и в то же время наиболее дискуссионными: кризис и устаревание государства; модернизация и вестернизация как естественный результат; “демократическая однополярность” как предпочтительный способ самоорганизации международной структуры.
Сдвиг к ценностям постмодерна, обусловленный государством благосостояния и убыванием отдачи экономического роста и знаменующий упадок протестантской этики, спровоцировал (по Р.Инглхарту) изменение передовыми индустриальными странами своих социально-политических траекторий в двух кардинально важных отношениях: системе ценностей и институциональной структуре. Здесь идет речь о пределах развития иерархических бюрократических организаций, способствовавших созданию современного общества. “Бюрократическое государство, дисциплини-рованная олигархическая политическая партия, сборочная линия массового производства, профсоюз старого образца и иерархическая корпорация сыграли неимоверно важную роль в мобилизации и организации энергии масс людей; они сделали возможными промышленную революцию и современное государство. Но они подошли к поворотному пункту – по двум причинам: во-первых, они приближаются к пределам своей функциональной эффективности; а во-вторых – к пределам их массового приятия” (Инглхарт, 1997, с. 10).
В условиях перехода развитых западных обществ к постмодерну, в странах ЦВЕ и прежде всего в СССР гипертрофированная бюрократия парализовала адаптационные и инновационные процессы. Проявления убывающей эффективности иерархических, централизованных бюрократических институтов можно видеть на всем пространстве индустриального общества. Одна причина упадка классических бюрократических институтов индустриального общества состоит в том, что они по своей внутренней сути менее эффективны в обществах высоких технологий с высокоспециализированной рабочей силой, чем на первых стадиях индустриального общества. Но другая причина – в том, что они также стали менее приемлемы для людей в обществе постмодерна с их изменившимися ценностями.
Можно высказать ряд положений, подтверждающих изменение роли государства в сторону ее минимизации. Во-первых, нужно ли государство в условиях, когда каждый гражданин в отдельности может напрямую обратиться для защиты своих интересов в международные правозащитные, судебные и другие органы – от Международной амнистии до Международного суда. Во-вторых, в стабильной Западной Европе убедительно звучат слова о необходимости защищать не всесильное государство от людей, а наоборот. В-третьих, [c.163] надгосударственные и трансгосударственные субъекты (международные финансовые институты и ТНК) действительно обладают ресурсами, которые намного превосходят возможности большинства государств. Поэтому их суверенитет, во всяком случае экономический, становится фиктивным. Наконец, в-четвертых, как отмечают исследователи, “обычное” государство не способно регулировать межэтнические отношения, которые успешнее разрешимы в рамках надгосударственных общностей. Но там, где ситуация нестабильна и опасна, у идеи отмирания государства нет прочной основы, поскольку ослабление государственного начала в нестабильных обществах грозит распадом страны.
В современном мире четко прослеживаются амбивалентные процессы. С одной стороны, ХХI век единодушно отождествляют с дальнейшим расширением и слиянием мировых рынков капитала, информации и услуг, с еще большим усилением экономической взаимозависимости, с растущими возможностями передвижения и общения людей. С другой – речь идет о растущем разрыве в уровнях благосостояния развитых и отстающих стран; больше того, финансовый кризис, потрясший два года назад Юго-Восточную Азию, показал, что даже страны, которые в 80-е годы, казалось, резким рывком приблизились к ведущим экономическим державам мира, уязвимы перед стихией глобального рынка.
Дебаты о глобализации принимают наиболее острые формы, именно когда речь заходит о судьбах национального государства. Никто не отваживается прямо утверждать, будто уменьшение роли национального государства – к лучшему, но по логике дискурса получается, что оптимизм по отношению к перспективам экономической глобализации чаще всего сочетается с пессимистическим взглядом на будущее национального государства. Основной интенцией выступает сужение компетенции национального государства.
Однако масштабы этого явления оцениваются по-разному. Возможно рассмотрение национальных государств в качестве “приводных ремней” глобального хозяйства, а в мировом масштабе функционально уподобляются муниципалитетам, поддерживающим необходимую бизнесу инфраструктуру (Cox, 1996, р. 302; Hirst, Thompson, 1995, р. 414). Существует и противоположное мнение (примером которого может служить высказывание ученого Р.Кили), что “рост могущества ТНК привел к появлению новой глобальной экономики, в которой национальное государство не только теряет свое могущество, но и становится анахронизмом” (Kiely, 1998, p.97). Насколько реально страдает государственный суверенитет, и застопорится ли этот процесс или будет продолжаться до своего логического завершения, то есть до превращения национального государства в некий символ, присутствующий лишь на картах административного деления мира – вот вопрос, на который ищут ответ все политологи, занимающиеся проблемой “размывания” государства.
В ответах на эти вопросы наибольшей радикальностью позиций среди адептов глобализации выделяется один из ведущих в мире специалистов по стратегии бизнеса Кеничи Омаэ, автор книг “Мир без границ” и “Конец национального государства” (см.: Ohmae, 1990; Ohmae, 1995). Вторая книга Омаэ – это манифест подчинения государственной власти интересам международного бизнеса, Государство, полагает К.Омаэ, превращается в “ностальгическую [c.164] фикцию”: оно, может быть, и сохраняет известный политический смысл, но полностью девальвируется с точки зрения экономики (Ohmae, 1995, р.12). Автор предлагает отказаться от “картографических иллюзий” и смириться с неизбежностью размывания экономических границ под воздействием четырех факторов, или “четырех И”: Инвестиций, Индустрии, Информационных технологий и Индивидуального потребления (понятие “индустрия” призвано обозначить экспансию транснациональных корпораций и присутствует здесь только благодаря своей первой букве).
Основные возражения высказываниям автора вызваны тем, что мерилом слабости национального государства К.Омаэ считает силу транснационального бизнеса; из этого должно было бы следовать и обратное: силе государства соответствует слабость ТНК и мировых рынков. Следует указать на спорность такого подхода (“или-или”) (см.: Sassen, 1996, р. 28-29). Речь должна скорее идти о том, что функции государства в условиях глобализации видоизменяются: оно частично утрачивает прежние функции регулятора экономической жизни, но сохраняет контроль над территорией и населением в том, что касается соблюдения законопорядка, нерушимости границ, паспортного и визового режимов, сбора налогов и т. д. Примером этого может служить мнение, высказанное М. Рогальски: “На деле происходит не ослабление государств, а изменение государственных функций; государство все чаще играет ведущую роль в адаптации национальной производственной системы к требованиям международной конкуренции” (Rogalski, 1997, p. 15).
Логически возникают вопросы: корректно ли вообще сопоставлять объем прерогатив национального государства как институциональной формы политической власти на четко ограниченной территории с финансовым и экономическим могуществом транснациональных фирм и рынков, не знающего территориальных границ и, если можно, то с помощью каких методов? Государственные институты и международные экономические отношения до сих пор эволюционировали в форме параллельных и взаимодополняющих процессов.
Если рассматривать глобализацию в рамках развития мировой системы капитализма, то наблюдающееся в наши дни ослабление суверенитета национальных государств в экономической сфере предстает лишь фазой этого развития, в которой реализуются неолиберальные идеи. Американский социолог Филип Макмайкл, к примеру, считает глобализированное развитие новой формой стабилизации капитализма, которая в 80-х годах сменила прежнюю модель развития, основанную на делении человечества на Первый, Второй и Третий миры (см.: МсМichael, 1996, р. 25-61). Некоторые исследователи вообще видят в глобализации побочный эффект политики хозяйственной дерегуляции, которую государства проводят ради более экономного расходования бюджетных средств на социальные программы (Scott, 1997). Действительно, при одних обстоятельствах национальные государства сознательно и целенаправленно увеличивают социальные издержки, а при других – сокращают их. Поэтому, если участие государства в экономике ослабевает, а собираемость налогов снижается, это свидетельствует скорее лишь об ослаблении хозяйственной роли данного государства в данной конкретной исторической ситуации, а не об ограничении суверенитета национального государства как такового. [c.165]
В этом контексте возникают два ключевых вопроса: 1) не разрушает ли государство таким образом самое себя? 2) где пределы подобного саморазрушения? Ответ кажется очевидным: в коллапсе государства заинтересован транснацио-нальный капитал. Однако даже апологеты глобализации понимают, что и национальный, и транснациональный капитал нуждаются в использовании государственных институтов и норм. Даже К.Омаэ, выступающий за “регионы-государства” как локомотивы экономического прогресса, которые тянут за собой другие внутринациональные территории, допускает: если центральные власти будут проводить правильную политику (создавать наилучшие возможности ради получения максимальной общей выгоды), продвинутые регионы вполне могут стать “лучшими друзьями национальных государств” (Ohmae, 1995, р. 100).
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
