56182 (762629), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Точно так же не замечают непоследовательность, допускаемую почти во всех учебниках. Переход от подхалимской политики Калиты к подвигам Куликовской битвы выглядит простым и ясным. Но как же так? Столько лет русские кланялись ордынским ханам, пользовались их поддержкой, а потом ни с того ни с сего пошли с ними воевать. В реальности-то все было намного сложнее и запутаннее. И против Мамая на Куликово поле не побоялись пойти, наверное, потому, что он был не хан и не Чингисид, а всего лишь захвативший власть военный. Да и нельзя понять ситуацию того времени вне сложного комплекса отношений Москвы, Твери, Литвы и Орды. Только как это сделать? Лишь в последнее время появились учебники, где относительно подробно рассказывается о Великом княжестве Литовском. Раньше о нем упоминалось лишь вскользь: как-никак другая страна, не наша. А ведь там говорили по-русски, князья тяготели к Руси, традиционно поддерживая, правда, Тверь против Москвы. Так что же, Тверь — это тоже не мы?
Словом, получается, что все имевшие неосторожность в XIII–XIV веках оказаться врагами Московского княжества — это уже не мы. Сегодня стали появляться учебники, в которых содержатся попытки по-новому взглянуть, например, на отношения с Ордой. В «Истории государства и народов России» (авторы А. Данилов и Л. Косулина) есть отдельный параграф об Орде в XIV–XV веках, из которого понятно, что русские с этим государством не только воевали, но и торговали. Так и слышишь голос какого-нибудь восставшего из праха ветерана Куликовской битвы — «А как же нашествие? А Чингисхан? За что мы кровь проливали?» Но кто только ее в далеком прошлом не проливал! Может быть, стоит просто сосредоточиться на других проблемах, а не расписывать беспрерывно, кого разгромил Александр Невский, а кого — Дмитрий Донской? Подумать, например, из кого состояло население той же Москвы в Cредние века. Неужели там жили одни русские люди, потомки тех самых славян с берегов Днепра (ныне уже почти нам не принадлежащего), что доблестно боролись против варягов и хазар, а потом перекочевали на берега Оки и Москвы-реки, чтобы здесь продолжать свое нелегкое дело? А может, на этой территории были еще и татары, литовцы, евреи? Может, из Европы людишки какие-нибудь приезжали? И как быть с представителями восточных народов, которые в больших количествах наведывались «к нам» через Золотую Орду? Все это, однако, считается несущественной мелочью. Важно одно: как усиливалось и укреплялось русское государство.
Иван Грозный или Николай Черкасов?
Если произвести опрос среди россиян всех возрастов: кого из русских царей они помнят, то назовут, конечно же, Ивана Грозного и Петра Первого. В последние годы, наверное, добавилось еще имя Николая Второго. Екатерина Великая если чем и запомнилась, то в основном своими любовниками, но уж никак не реформами, а Александр Освободитель — это вообще неизвестно кто.
Эпоху Ивана Грозного школьники изучать любят. Тут ведь столько интересного, кровь течет ручьем, опричники в черных одеяниях разъезжают. Но какие же выводы делают они из «пройденного»? Казалось бы, все проще простого — стра на разорена, длившаяся двадцать пять лет Ливонская война проиграна, опричнина залила страну кровью. Но недаром еще Карамзин заканчивал знаменитый девятый том своей истории словами «История злопамятнее народа». Грозный интересен — значит, обаятелен. Мало кто из нынешних школьников видел фильм Эйзенштейна с Черкасовым в заглавной роли, но что Грозный — фигура выдающаяся, не вызывает у них сомнений. Почти в каждом классе находятся учащиеся, которые с восторгом отзываются об Иване Васильевиче, восхваляя его за укрепление царской власти. Учебники хором провозглашают, что дело это, безусловно, необходимое. Но вот какой ценой достигнуто это укрепление? Авторы редко задаются этим вопросом.
Между тем правильней было бы рассматривать Ивана Грозного на фоне западной истории, как современника Елизаветы Английской, Екатерины Медичи, Филиппа Испанского. Тогда многие явления нашей истории станут в один ряд с европейскими событиями и, кстати, потеряют свою зловещую уникальность. Ребята узнают, например, что опричнина в Московском царстве возникла в ту же эпоху, когда во Франции произошла Варфоломеевская ночь. Другие примеры могли бы показать, что процесс формирования абсолютной власти может идти по-разному и для того, чтобы стать самодержцем, вовсе не обязательно перерезать большую часть своих подданных. Но беда в том, что зарубежную историю в большинстве школ нашей страны изучают в полном отрыве от истории российской. Поэтому между Елизаветой Английской, Екатериной Медичи, с одной стороны, и Иваном Грозным, с другой, в программе пролегает интервал почти в год. Для детей это почти вечность.
Празднуем 4 ноября
Все мы очень удивились и развеселились, когда Государственная дума предложила нам всей страной отмечать день изгнания поляков из Москвы в 1612 году. Однако, если вдуматься, школьный курс истории тоже в какой-то мере «празднует» все многочисленные победы российского оружия. Изгнание поляков, захват Петром I Азова, победа в Северной войне, русско-турецкие войны Екатерины II, которые никто никогда не может выучить по-человечески, Бородинское сражение (не то победа, не то поражение). Вот что составляет ядро нашей истории, вот чем школьники прежде всего должны гордиться. Получается, что главные достижения нашей родины за несколько веков состоят в том, что русские войска несколько раз разбили поляков, присоединили Украину (где она теперь?), в конце концов разделили Польшу, добились выхода к Балтийскому морю (Прибалтика, ау!), получили Крым (эх!). Да еще Петербург на костях построили. Что же это за гордость такая — захваченными землями?! Мне кажется, детям важнее сделать упор на то, как жили люди в то время, о чем они думали, на что надеялись, как осознавали себя.
Людей-то в учебниках по истории практически нет. Если кто и появляется — то в основном государи, полководцы, министры. И как же иначе, если речь все время идет то о наших завоеваниях, то о внутренней политике государства. Почти во всех современных учебниках есть глава «Быт людей». Что же, можно только приветствовать эту попытку дать ребятам возможность почувствовать аромат истории, увидеть в ней что-то иное помимо бесконечных сражений. Вот только времени на это опять, увы, не хватает. И что для нас важнее — очередная война или то, как люди жили? Конечно, война, вот ее-то мы и будем «проходить», а про повседневную жизнь зададим прочитать самостоятельно или просто проскочим, тем более что на экзаменах и проверках эти знания не понадобятся.
Провозвестники будущей бури
А что такое XIX век? Думаете, это пушкинская пора, время расцвета усадебной культуры, эпоха огромных технических перемен, распространения новых коммуникаций? Появление женского вопроса, новые отношения между людьми? Ничуть не бывало. Это период развития революционного движения. Декабристы, народники, большевики… Программы, уставы, организации… Таков основной стержень повествования. Год 1812-й важен, конечно, как свидетельство успехов русского оружия. Но не забудем, что после него усилилось декабристское движение. Освобождение крестьян — великое дело, но главное — распространение народничества. И так далее, и тому подобное. Где посетители салона Зинаиды Волконской, свидетели споров между западниками и славянофилами? Где молодое поколение, выпускники семинарий и реальных училищ, пытавшиеся переделать мир и для этого уходившие из семей, создававшие коммуны? Где, наконец, миллионы простых людей, живших своей жизнью, весьма далекой от программ и уставов? Жаль XIX век. Если присмотреться к нему повнимательней, можно многое понять в веке XX и XXI. Полистав страницы учебника, так и хочется, уподобившись Диогену, воскликнуть: «Ищу человека!»
«Злой чечен ползет на берег…»
Десять лет назад автора учебника истории XIX века П. Зырянова спросили на обсуждении, почему он практически ничего не написал о Кавказе. Автор дал понять, что не хотел касаться этой болезненной темы. Прошло несколько лет, и стало понятно, что так действовать нельзя. В сегодняшних учебниках о Кавказской войне написано много — но именно о войне, а не о Кавказе. Рассказы о ней могут быть разными — более или менее объективными, иллюстрированными портретом Шамиля, или, наоборот, с шовинистическим душком, но объединять их будет одно: школьникам внушают, что Кавказ — это едва ли не синоним войны. Между тем стoит присмотреться к карте Кавказа, как с удивлением обнаруживаешь, что воевала-то Россия с маленьким его «кусочком», большинство других кавказских земель довольно мирно, порой добровольно вошло в состав России. Что об этом сказано в учебниках? Почти ничего, только сухой список дат — когда какие земли присоединились к России. Кто это запомнит? Да никто. А вот подробное повествование о том, как воевали и победили — это запомнится. Вывод будет один: кавказцы — наши враги, всегда нас обижали. Ну да ничего, мы с ними разберемся. Если не на Кавказе, то на ближайшем рынке. Стереотипы, навязываемые нашим преподаванием, входят в подсознание детей и укореняются там, поддерживаемые бытовыми разговорами и средствами массовой информации. Громить кавказцев пойдет не каждый, а вот услышать что-нибудь отвратительное вроде «Опять эти черные!» можно уже повсюду.
Достойное завершение курса. ХХ век
Преподавание истории ХХ века — тема настолько больная, что требует отдельного подробного разговора. В ней, как в фокусе, собираются воедино линии, проходящие сквозь весь курс отечественной истории. Дойдя до XX столетия, школьники уже напрочь забыли про варягов, хазар, половцев, смутно помнят, когда была Куликовская битва, и уж точно не могут сказать, в каком году из Московского кремля были изгнаны поляки. Зато они хорошо усвоили, что «мы» всегда были окружены врагами, что главное для нашей страны — это сильная государственная власть. И вообще, все, что связано с государством, обладает огромной ценностью, а судьбы, заботы, мировоззрение отдельных людей — это так, мелочи, пустяки.
Сегодня ведется много разговоров о реабилитации Сталина, о возвращении к коммунизму. Могу успокоить читателей — откровенной апологии советского прошлого в учебниках по ХХ веку нет. Есть другое — продолжение все той же безликой и тоскливой государственнической линии. Удивительно, какими скучными становятся учебники, когда доходят до ХХ столетия. Ощущение такое, что все они ориентируются на что-то вроде «Краткого курса ВКП(б)» — не идеологически, конечно, а методологически. Пленумы ЦК, сражения, решения, постановления прямо-таки переполняют страницы, над которыми должны корпеть старшеклассники. Сама ситуация обучения осталась неизменной: мы, людишки-муравьишки, изучаем историю нашего великого Государства. Конечно, жаль тех, кто погиб во время коллективизации или в лагерях, зато посмотрите, как государство усилилось. Войну-то выиграли! Весь набор образов и предметов гордости остался прежним, хотя словарный состав существенно обновлен. Но все равно так и слышишь — «Зато мы делаем ракеты и перекрыли Енисей…»
История принадлежит царю?
Посвящая «Историю государства Российского» Александру Первому, Карамзин написал: «История принадлежит царю». Похоже, за прошедшие с тех пор двести лет ничего принципиально не изменилось. Наш курс истории — это курс истории Российского, точнее, русского государства. Все остальные народы либо имели честь подчиниться русским правителям, либо — глупость воевать с ними. Подданные усердно выполняли распоряжения свыше или же восставали против них. В любом случае все повествование вращается вокруг государства. Честно говоря, я не знаю, можно ли быстро переломить эту традицию, насчитывающую как-никак уже много веков. Понятно одно: полностью оставаться в ее рамках больше невозможно.
В ближайшем будущем, чтобы не было стыдно преподавать детям, необходимо решить две главные проблемы. Их можно обозначить так: люди в истории и народы в истории. Справедливости ради надо сказать, что усилия в этом направлении предпринимаются, но результаты не так уж велики. Исторические персонажи — по-прежнему в основном политики и военачальники. Простые люди на страницах учебников встречаются крайне редко. Изображение повседневной жизни сплошь и рядом сводится к перечислению того, что ели и во что одевались наши предки. К тому же эти темы воспринимаются — не только учениками, но и учителями — как второстепенные.
Истории России как история ее многочисленных народов тоже представлена плохо. Время от времени учителя с грустью вспоминают советские учебники, где в обязательном порядке была предусмотрена глава (как правило, очень поверхностная), посвященная культуре народов России в ту или иную эпоху. Что же делать теперь? Некоторые авторы идут по простому пути: если Сибирь присоединилась к России, значит надо перечислить основные сибирские народы. Присоединили Поволжье — перечислим тамошних жителей. А как быть с теми, кто не упомянут? И какой вообще смысл в этих перечислениях, которые ничего не говорят детскому воображению? И как должны себя чувствовать те ребята, чей народ вовсе не упомянут или упомянут в качестве «нашего» врага? Мне могут ответить, что на это существует региональный компонент, позволяющий каждому краю изучать... Кого? Да опять все тех же «нас». Просто эти «мы» чуть-чуть отличаются от того образа, который создается в центре.
Стоит подумать над тем, как смягчить жесткую схему нашего курса, как попытаться вообще отойти от противопоставления «мы» — «они». Надо сделать упор на представлениях людей о мире, на культуре изучаемой эпохи, описать семью прошлого, каким было воспитание детей. Да, в какой-то мере это разрушит традиционный курс истории. Но хочу привести такой резон: все равно дети не запоминают всей массы фактов и событий, которую мы обрушиваем на их головы. А для того чтобы запомнить, что были в истории хорошие «мы» и плохие «они», много трудиться не надо. Так, может, пускай наши дети запомнят меньше фактов, зато научатся лучше строить свои отношения с другими?..
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
