55803 (762551), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1946-50 гг. намечал полное восстановление разрушенных промышленных и сельскохозяйственных объектов Кубани, железнодорожного транспорта, строительство 22 новых предприятий. Восстановление экономики края в целом завершилось в начале 1950-х гг. Широко использовался метод «народной стройки». Каждый житель Краснодара должен был отработать за год в нерабочее время на субботниках 80 часов. Власть активно использовала мобилизационный потенциал общества в своих целях, при этом дистанцировалась от социальных программ (строительства гражданского жилья, улучшения материально-бытовых условий населения). Постановлением СНК СССР от 1 ноября 1945 г. Краснодар и Новороссийск были включены в список 15 городов РСФСР, подлежащих первейшему восстановлению. Города края не были на лидирующих позициях по темпам восстановления. Причиной отставания был дефицит квалифицированных кадров. Строители неохотно вербовались на стройки из-за плохих условий общежитий и качества питания. Ряд объектов восстанавливался трудом репатриантов, заключенных и военнопленных. В Краснодарском крае в 1945 г. находились два лагеря НКВД военнопленных общей численностью 22,9 тыс. человек и 3 лагеря заключенных (19,5 тыс.). В то же время привлечение труда спецконтингента не снимало проблему дефицита рабочих рук.
Темпы восстановления отличались неравномерностью. Среди промышленных объектов наметились передовики и аутсайдеры. К числу первых принадлежала отрасль энергетики, которую развивали особенно интенсивно, а также нефтяная, машиностроительная промышленность, отставали - пищевая, строительная. Технической модернизации промышленности страны способствовало возвращение в СССР имущества, вывезенного во время войны, а также репарации. Краснодарский край получил из Германии 5986 вагонов трофейного оборудования на сумму 106 млн. руб.
Проблемы региона встраивались в общероссийский политический контекст. От кубанцев вновь потребовалось напряжение духовных и физических сил, мобилизация эмоциональных ресурсов для решения поставленных задач.
Во второй главе «Кризисная ситуация в 1946-1947 гг. и общественные настроения» воспроизведены проблемы жизни селян и горожан края в контексте социально-экономического кризиса в 1946-47 гг., проанализированы общественные настроения. Один из самых сложных периодов послевоенного времени исследуется не только из-за влияния на общество острых социальных катаклизмов (голода), экономических пертурбаций (отмены карточной системы, денежной реформы) и политических изменений (начала «холодной войны»), но и потому, что кубанцы продемонстрировали приспособляемость, сопротивляемость и опыт выживания, приобретенные в годы войны.
В первом параграфе «Продовольственный кризис: причины и опыт преодоления» анализируется комплекс причин продовольственного кризиса 1946-47 гг., масштаб и опыт его преодоления. В послевоенный период в сельском хозяйстве края на треть уменьшились трудовые ресурсы, техника, посевные площади. Однако обязательные госпоставки исчислялись почти со всей колхозной земли и личных хозяйств крестьян. Правительство наметило Кубани в 1946 г. завышенный план в 74,9 млн. пудов хлеба. Руководство края предлагало реальный максимум (67,8 млн. пудов). Но поставки не сократили, а дополнительно увеличили на 8 млн. пудов. Опустошив колхозные амбары, Краснодарский край сдал государству хлеба больше всех областей на Северном Кавказе - 64,9 млн. пудов, в том числе из личных запасов колхозников. В 1946 г. в стране из-за засухи хлеба собрали всего 78,8 % к плану. В то же время эшелоны с зерном шли к геополитическим союзникам. Курс на закрепление международных успехов был предпочтительнее, чем сохранение приемлемого уровня жизни своего народа. Внеэкономическое изъятие продовольственных ресурсов из колхозов и личных запасов крестьян стало главной причиной продовольственного кризиса 1946-47 гг. и голода в деревне.
С осени 1946 г. началось сокращение норм потребления хлеба населением Кубани, растянувшееся практически на целый год (повышение цен на хлеб, понижение пайковых норм). В результате секретного партийно-правительственного постановления от 27 сентября 1946 г. в Краснодарском крае сняли со снабжения пайковым хлебом 543,6 тыс. человек (в стране - 27 млн.). В сельской местности провели 85% сокращение категорий жителей, снабжавшихся хлебом (колхозники не учитываются, они никогда не снабжались пайковым хлебом), в городах – 25%. В октябре отпуск хлеба населению края по сравнению с сентябрьским фондом уменьшился на 42,5%.
Продовольственный кризис выпукло проявился в сельской местности, т.к. ресурсы обеспечения колхозников были ограничены (денежные выплаты на трудодни исчислялись копейками, продукты - граммами). Усугубилась ситуация в районах, разоренных войной, а также не связанных с зерновым хозяйством. Здесь селяне голодали или существовали на грани голода. В тяжелом положении оказались вдовы с детьми, инвалиды, многосемейные, которые не могли полноценно трудиться. На Кубани было зарегистрировано 23 тыс. больных дистрофией. 20 тыс. детей перестали посещать школу. Речь шла не о выполнении программы всеобуча, а об элементарном выживании.
Колхозные кассы взаимопомощи пустовали. Райсобесы оказывали помощь страдающим от голода - создавали временные столовые, выдавали единовременные пособия семьям погибших воинов, инвалидам. Рабочие и служащие отчисляли 1-2-х-дневный заработок в денежный фонд государственного обеспечения. Правительственная помощь предоставлялась в минимальном объеме и не могла радикально изменить ситуацию. В целом селянам было выделено 809 т зерна за счет госсуд. При этом Кубань хранила стратегические запасы зерна на своей территории (до 40 тыс. т), из глубинных пунктов исправно поставляла его не только в другие регионы страны (в ноябре 1946 г. - январе 1947 г. 164 тыс. т зерна, в апреле – 25,1 тыс. т), но и за границу.
Жители городов Кубани менее напряженно перенесли продовольственный кризис. Рабочие, служащие и члены их семей гарантированно снабжались хлебом через предприятия. Хлеб экономили за счет нетрудоспособных иждивенцев. В тяжелом положении оказались низкооплачиваемые рабочие и служащие, учащиеся РУ, ФЗО, студенты. Кризис продовольствия стимулировал расширение кооперативной торговли, общепита. Но в экономике товарного дефицита потребительский рынок насыщался медленно. Кооперативные и рыночные товары были не по карману большей части горожан.
Во втором параграфе «Социальные последствия голода» анализируются последствия продовольственного кризиса 1946-47 гг. на Кубани. Призрак голода летом 1946 г. вызвал бегство людей из неурожайных районов страны на Кубань. Из Краснодара в 1947 г. было удалено 15 тыс. приезжих. Увеличилась беспризорность: в 1946 г. детские приемники края приняли 6 тыс. детей, в 1947 - более 12 (в основном из сельской местности). Подростки бежали из детских домов, ФЗО и РУ. К зиме количество беспризорников в ДПР края превышало норму в 3-4 раза. Создалось тяжелое положение с их размещением, питанием и вещевым снабжением. Трудоустроить подростков из пенитенциарных учреждений было проблемой из-за отсутствия жилья и питания. Дело дошло до прокурорской проверки и вмешательства крайкома, в результате чего часть детей была устроена на предприятия, под патронат и опеку, в ФЗО, в детские дома (они были переполнены - 10 тыс. детей, сверх - 1,3 тыс. из семей «впавших в нужду» колхозников).
Последствием голода было увеличение смертности населения. В 1947 г. в СССР был зарегистрирован самый высокий за десятилетие 1946-56 показатель летальности - 20,3 промилле. Число жертв голода определить сложно. Демографы не могут рассчитать «нормальную» смертность из-за неординарности периода и событий, дестабилизирующих ситуацию. По примерным подсчетам только в РСФСР потери от голода в 1946-47 гг. достигли 1 млн. человек. В 1947 г. количество умерших в крае было на 50-90% больше, чем в 1946 г. В Армавире коэффициент смертности составил 24,0 (выше, чем в военные годы). В три раза в 1947 г. по отношению к 1946 г. увеличилась младенческая смертность из-за инфекционных и желудочно-кишечных болезней, вызванных условиями существования и дистрофией. Потоки голодных людей в поисках пропитания, миграции демобилизованных и реэвакуированных стали средой для распространения эпидемий. На Кубани отмечались очаги дизентерии, тифа и др.
Голод провоцировал обострение криминальной обстановки. Лишения порождали проблему выживания - голодные отнимали у голодных. Увеличение уголовной преступности в 1946-47 гг. на Кубани отмечалось в документах ЦК. В 1947 г. прошли открытые показательные процессы по делам о бандитизме (52) и вооруженных разбоях (123), осуждены 1352 человека, лишены свободы – 803. На почве дефицитной экономики выросла и «экономическая» преступность. Увеличились хищения колхозного зерна. 4 июня 1947 г. вышли Указы, предполагавшие заключение (до 25 лет) в исправительно-трудовых лагерях за хищения госимущества. Закон носил репрессивный характер, так как минимальный размер кражи не оговаривался. Это вызвало массовые осуждения на огромный срок за ничтожное количество хищений. На Кубани летом 1947 г. было проведено 130 показательных процессов, за хищение зерна привлечены к ответственности 1,1 тыс. колхозников (осуждены 575, лишены свободы - 473), в 1948 г. осуждены 5858 человек. Около 2 тыс. полусирот пополнили детские дома края, чьи родители оказались в заключении.
В третьем параграфе «Денежная реформа и отмена карточек в общественном восприятии и практиках» анализируются общественные мнения в связи с кризисной ситуацией, денежная реформа и отмена карточной системы. Сделан вывод о том, что в хлебозаготовки 1947 г. власть в очередной раз продемонстрировала способность подчинить ресурсы - экономические, человеческие - решению задач мобилизационным порядком. В связи с продовольственным кризисом появились общественные мнения, которые не совпадали с официальной версией «временных трудностей». Нарекания в обществе вызывало оказание помощи хлебом советским правительством другим странам, «черный» рынок, спекуляция, тревогу вызывала международная ситуация. В то же время они не переросли в радикальный протест.
Сделан вывод о том, что денежная реформа чувствительно ударила по крестьянству. Ее конфискационный характер выразился в том, что доходы колхозников по трудодням, не оплаченные колхозами в 1945-47 гг., выплачивали в перерасчете 1:10. Отмена карточной системы, как символ военного состояния, ожидалась в обществе и была воспринята адекватно. Однако жизнь в одночасье не изменилась. Дефицит товаров как атрибут централизованной плановой экономики продолжал сказываться все послевоенное время.
В третьей главе «Общество и власть в социально-экономических и социально-политических процессах» рассмотрены практики коммуникаций колхозников, рабочих, интеллигенции с властью, жизненные стратегии, идеологические кампании, религиозная жизнь региона, электоральные практики.
В первом параграфе «Колхозники и рабочие: жизненные стратегии» в фокусе внимания - коллизии взаимоотношений колхозников, рабочих и власти в социально-экономических процессах. У колхозников они ярко проявились в налоговой сфере и отработочных повинностях. Сельхозналог, денежные займы и госпоставки для крестьян в послевоенный период были максимальными и отражали курс на экстенсивное развитие сельского хозяйства. Правительство ежегодно увеличивало сельхозналог и сокращало льготные категории населения. В 1952 г. к оплате привлекли доходы колхозников по трудодням, чего не делалось даже в годы войны. Расчет с государством стал не по силам большинству селян. Росли недоимки. В 1952 г. кубанский колхозник в среднем выплачивал заем в 304 руб. (на 83 руб. больше, чем в 1951 г. и на 169 руб. больше 1950 г.). Лишь 42% колхозников имели возможность их выплачивать. Кубанский двор ежегодно поставлял натуральный налог всеми продуктами, производимыми в личном хозяйстве: 40 кг мяса, 240-280 л молока (единоличник – 420 л), 150 штук яиц, 110 кг картофеля; зерна с 1 га пашни: колхозник - 13 кг, единоличник - 133 кг и др. Государство изымало продукты по символической цене. Однако в 1946 г. поставлять молоко и яйца обязали всех колхозников, даже не имевших скот и птицу, кроме инвалидов 1,2 групп. Вместе с тем не имели коров в начале 1950-х гг. 57,9% кубанских хозяйств. Крестьянскими стратегиями выживания были уклонение от налогов, займов, поставок, жалобы во власть.
Колхозники противодействовали внеэкономическому принуждению - уклонялись от обязательных отработочных повинностей. В Краснодарском крае не вырабатывали минимум трудодней: в 1945-53 гг. 6,8-9,5 % колхозников. За это членов артелей привлекали к суду (в некоторых районах до 50% колхозников), штрафовали, исключали из колхозов, высылали в Сибирь (по Указу от 2 июня 1948 г. было выслано 661 кубанцев и 210 членов семей). Репрессивными мерами власти хотели не только укрепить колхозную дисциплину, но и приструнить единоличников, вынудить их вступить в колхоз.
Стратегией выживания был уход крестьян из сел в города. В результате миграций численность трудоспособных колхозников только в 1952 г. сократилась в сравнении с 1951 г. на 31,9 тыс. человек. Кроме экономических, существовали и социально-психологические предпосылки миграций (дискриминационные отсутствия паспортов, оплачиваемого отпуска и др.).
Между тем ключевой фигурой общества был человек в рабочей спецовке. Большая часть промышленных рабочих Кубани трудилась в перерабатывающей сельхозпродукцию и нефтяной промышленности, машиностроении, на железнодорожном и водном транспорте. Переход от войны к миру знаменовался важными мероприятиями в трудовых отношениях: отменой сверхурочные работ, ограничений переходов работников с одних предприятий на другие, восстановлением 8-ми часовой рабочего дня и отпуска. В 1945-47 гг. ведомственные документы заполнили сообщения об угрозах срыва планов из-за массовой текучести кадров (70-90%), их низкой квалификации, слабой производительности труда. Большинство уходило самовольно из-за плохих материально-бытовых условий и низких зарплат (средняя зарплата рабочего на Кубани в 1945 г. была 333 руб.). В то же время, несмотря на негативные последствия текучести кадров, этот процесс свидетельствовал о наличии рынка труда в связи с демилитаризацией трудовых отношений. Наименее социально защищенными группами рабочих были молодежь и женщины малоквалифицированных профессий.
В послевоенное время продолжали действовать Указы от 26 июня 1940 г. и от 26 декабря 1941 г. об уголовной ответственности за самовольные уходы и прогулы. Только за 1946-47 гг. по Указам в крае привлекались в суд 19065 человек, были осуждены - 13454. В 1949-52 гг., когда кадровая проблема в целом была решена, в среднем за год увольнялся каждый четвертый работник. Все же полной демилитаризации трудовых отношений в послевоенный период не произошло. В условиях бытовой и материальной неустроенности рабочие выстраивали свои стратегии выживания: дезертировали, переходили на другие заводы и стройки, форсировали учебу для повышения социального статуса и др.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
