55002 (762468), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Дореволюционные (ленинские) большевики и большевизированная часть пролетариата, которые составляли основную опору Ленина в период революции и Гражданской войны, не могли стать правящим слоем сталинско-большевистского государства. Многие из них погибли в лагерях или были расстреляны, другие рассеялись в трудные послевоенные годы, оставшиеся не разделяли сталинской идеи "социализма в одной стране", не видели в нем достойного наследника Ленина. Для возводимого Сталиным государства нужен был свой правящий слой, свое "дворянство". И Сталин создал его. Им стал слой, известный под названием "номенклатура".
В него входили в основном партийцы второго большевистского призыва. Можно по-разному оценивать тех, кто составлял так называемую ленинскую гвардию, но нельзя отрицать, что они были людьми идейного призыва. Они были "помазанными". В номенклатурную же когорту попадало много "примазавшихся". Примазавшихся к большевизму, когда он стал властью и начал превращаться в государственный. Идейность в них отодвигалась прагматизмом. Они отличались от ленинских большевиков не только менталитетом (меньшей идейностью, меньшей образованностью и т. д.), но даже внешне. На смену персонам интеллигентного или полуинтеллигентного вида приходили молодые, крепкие, энергичные люди, даже внешне не очень-то отличавшиеся от простого народа и, между прочим, поэтому, возможно, более близкие к нему. Что ж, дворянство, с помощью которого московские великие князья, а потом цари создавали Российское государство, не были людьми "голубой крови" и долго мало чем отличались от простонародья. Это только Петр I разделил их по виду и чинам.
Сталинское государство строила номенклатура, тоже вышедшая из "низов". В годы кровавой Гражданской войны, находясь на второй или третьей ступени партийной иерархии, эти люди усвоили жесткость и жестокость нравов и методов классовой борьбы, уверовали в их необходимость и действенность и готовы были культивировать это дальше. Сталин стал их лидером, вождем, открывавшим вожделенный путь наверх, в том числе и на самый верх. Опираясь на них, Сталин разгромил как левую, так и правую оппозицию, по его убеждению, толкавшую социалистическую страну либо в революционный авантюризм (левая оппозиция), либо к капитуляции перед буржуазией (правая оппозиция). Многие в партии признавали, что страна должна двигаться взятым курсом, попытка остановиться или отступить может означать потерю всего. Даже некоторые троцкисты говорили: "Если бы не этот ..., все распалось бы на куски. Это он связывает все воедино".
Совершая социалистическую революцию в стране, экономически и политически не готовой к социализму, Ленин неизбежно должен был обратиться к террору. Перед Сталиным стояла несравненно более масштабная задача: строить социализм собственными силами, поскольку капиталистический мир по вполне понятным причинам не торопился оказывать помощь. Это означало, что необходимые средства и ресурсы нужно было найти внутри страны. И Сталин не остановился, как Ленин, в раздумье перед "крестьянским плетнем". Он перешагнул через него, а вернее сказать - сломал. Крестьянство стало тем основным источником, из которого сталинский большевизм безжалостно черпал капитал и сверхдешевую рабочую силу для создания того, что он (большевизм) считал социализмом, другие называли госкапитализмом, третьи - тоталитаризмом.
Но для этого потребовался не просто террор, а Большой террор. Он и породил ГУЛАГ. (Впоследствии, когда большевизм рухнул, сменившая его либеральная, или демократическая, власть "гулагизировала" всю советскую историю начиная с Октября 17-го. Это, однако, диктовалось пропагандистско-политическими задачами компрометации советского строя. Тут либералы и демократы действовали так же, как большевики, когда, придя к власти, подвергли поношению всю историю предшествовавшего им режима.)
В основе возникновения ГУЛАГа лежали не только экономические причины. Он, полагаю, проистекал из сталинского понимания российской истории, движимой самодержавной властью, которая во имя государственных интересов не должна останавливаться перед репрессиями и большой кровью. Среди русских царей Сталин выделял именно жестоких Ивана Грозного и Петра I и, видимо, полагал, что царизм рухнул после того, как Николай II Манифестом 17 октября 1905 года "расшатал" самодержавие.
Разгром фашизма в Великой Отечественной войне стал самой великой победой страны не только в ее советской, но и во всей многовековой истории. Что определило эту победу? Большевизм, сумевший мобилизовать и организовать все силы страны? Или историческая, традицион ная Россия, героически защитившая себя от смертельного врага? Сказать трудно. Пожалуй, правильнее всего будет считать, что обе эти линии слились и действовали как целое. В годы войны Сталин частично свернул революционную, большевистскую пропаганду, усилив в ней национально-патриотический элемент. В самый критический момент войны он призвал вдохновляться образами наших великих предков - А. Невского, Д. Донского, К. Минина, Д. Пожарского и других. Получила послабление церковь, которая молилась за российское воинство. На этом основании некоторые полагают, что Сталин чуть ли не вернул или готов был вернуть страну на реставрационный путь. Но ведь та же речь, в которой он обращался к "образам предков", заканчивалась словами: "Под знаменем Ленина - вперед к победе!"
Да, при Сталине действительно произошли определенные реставрационные сдвиги, и это было неизбежно. Революции почти всегда продвигаются слишком далеко, вызывая в какой-то момент движение "отлива", "отката", но это тем не менее не представляет собой реставрации как таковой.
Деятельность Сталина в Отечественной войне невозможно оценивать только с военно-стратегической и даже политической точек зрения. В ней нужно видеть и некое духовное, даже мистическое начало, противостоявшее хаосу и способствовавшее национальному объединению. Советский Союз вынес основную тяжесть войны, понеся колоссальные потери. Это спасло не только его. В случае поражения СССР с огромной долей вероятности можно предсказать разгром Англии и США.
Деяния и преступления Сталина переплелись столь тесно, что потребуется, видимо, много времени, чтобы попытаться понять его роль во всей российской истории. Лишь когда затянутся раны Большого террора, стихнет боль от них, возможно, в Сталине яснее станет виден деятель, воссоздавший революцией разрушенное, пришедшее в упадок Русское государство. Но и тогда история, скорее всего, уготовит ему место рядом с Иваном Грозным, столь им любимым.
Великая победа принесла и новые великие проблемы. В сущности, так было и после Гражданской войны, когда стало ясно, что идеология военного коммунизма должна быть заменена. У Ленина еще хватило сил, чтобы выработать новую линию - НЭП. Нечто сходное судьба уготовила и Сталину. Но если Ленин остановился перед "крестьянским плетнем", Сталин после войны встал перед "железным занавесом" - между сталинским режимом и западным миром. Завязывался конфликт между двумя сверхдержавами и их лагерями. Началась новая эпоха, и она настоятельно требовала выдвижения новой идеологической, государственной цели. От нее, в свою очередь, зависело определение курса как внутренней, так и внешней политики советского режима.
По многим имеющимся данным (прямым и косвенным), можно сделать вывод, что Сталин сознавал это, но считал, что старым, довоенным кадрам, составлявшим правящий номенклатурный "костяк" режима, уже не под силу решение новых задач. Возникали, вполне возможно, и соображения иного характера. Сталин вышел из войны больным человеком. Всегда свойственная ему подозрительность значительно возросла. Он мог думать, что среди победителей вполне способен найтись человек, считающий, что пора бы заменить одряхлевшего "вождя всех народов".
Многого мы так и не знаем до сих пор. Но в хаосе действий "позднего Сталина" явно просматривается обострявшийся конфликт между ним и некоторыми лицами из его еще довоенного окружения. Любопытная деталь содержится в очень интересном дневнике известного дипломата В. Семенова. Со слов М. Шолохова он записал, что в узком кругу Сталин как-то заметил, что не хочет строить дачу для дочери Светланы, так как "дачу конфискуют на второй день после его смерти". Когда обиженные соратники "замахали руками", Сталин якобы сказал: "Вы первые и выступите против меня".
На ХХ съезде партии (1956) значительная часть "верховной" номенклатуры во главе с Н. Хрущевым выступила против Сталина. Низведение Сталина и дискредитация сталинизма имели в истории большевизма колоссальное значение. Партия большевиков создавалась и действовала как "вождистская". Вождь, лидер руководил партией, а через нее страной. Сталин превратил мертвого Ленина в икону и действовал ее именем. Теперь икона, которой стал живой Сталин с помощью его же окружения, была безжалостно разбита этим же окружением. Вождистский принцип большевизма попран.
Монархия в России пала в значительной мере из-за того, что деятельность либеральной оппозиции и великокняжеская фронда подорвали традиционную для России сакрализацию власти. Царскую семью не без особого политического расчета, не заботясь о последствиях, дискредитировали в глазах общества с помощью так называемой "распутиниады".
Однако начиная с Ленина и особенно при Сталине, большевистская власть была сакрализована, пожалуй, в не меньшей степени, чем когда-то власть монархическая. Теперь Хрущев и другие соратники Сталина десакрализовали эту власть (как когда-то произошло с властью последнего царя). Непосредственным последствием такого шага стало следующее: номенклатура, созданная как "служилый класс" для вождя (генсека), значительно увеличила собственное значение в системе власти. Но в ее среде не было никого, кто мог бы "оснастить" большевизм новой идеей и придать ему новый импульс.
3. Между революционным и государственным большевизмом
Роль нового вождя выпала на долю Никиты Сергеевича Хрущева. Если историю большевизма представить графически, то можно увидеть, как при Ленине и Сталине "линия большевизма" идет вверх. После Сталина, в десятилетие Хрущева, она зигзагообразна: то поднимается, то падает вниз, как тревожная кардиограмма. Именно на Хрущеве номенклатура (во всяком случае, ее высший эшелон) продемонстрировала свою силу. Она еще могла простить Хрущеву "десталинизацию", но только не ограничение своего привилегированного положения. Такое не прощается и не забывается, тем более что в своем кругу Хрущев не скрывал пренебрежения к своему окружению. Номенклатура показала, что, являясь опорой генсека (Хрущев был Первым секретарем), она в то же время рассматривает генсека и как точку опоры своего собственного положения. Для номенклатуры стали неприемлемы постоянные хрущевские "перестройки", колебавшие ее стабильность с присущими ей (стабильности) привилегиями и льготами. И она убрала генсека путем сговора - просто и легко.
На памятнике Хрущеву вполне можно было бы написать: "Первый секретарь ЦК КПСС - жертва партноменклатуры". Но, конечно, не этим Хрущев останется в исторической памяти. Разоблачение культа личности Сталина, сотни тысяч освобожденных из ГУЛАГа, миллионы, переселенные из коммуналок и подвалов в новые дома с отдельными квартирами, другие добрые дела - таков след, который оставил Хрущев в истории.
Если развенчание Сталина взорвало исходный принцип большевизма (вождизм), то смещение Хрущева подорвало основу построения его власти: "служилый класс" - номенклатура - перестал быть только таковым и сам становился субъектом власти.
Между тем интеллектуальная направленность и духовный облик "служилого класса" примерно за четверть века, прошедшие после войны, существенно изменились. Это были не те люди, которые в ленинскую эпоху вдохновлялись идеями социализма и интернационализма. И не те, кто в эпоху Сталина, уверовав в вождя, безоглядно строили "социализм в одной стране", не щадя ни себя, ни других. Это были в основном люди, прошедшие войну, рано постаревшие, а иногда и духовно "отяжелевшие". Единственное, что их связывало с былым большевизмом, - относительное бессребреничество. Оно явилось следствием как объективных, так и субъективных причин. Частной собственности в стране не существовало. Жизненный уклад, в котором послевоенная номенклатура воспитывалась и поднималась, оставался суровым. Стремление к обогащению наказывалось в партийном порядке. Номенклатура могла пользоваться только тем, что ей было "положено": квартирой, машиной, дачей, кремлевской поликлиникой, продуктовым пайком, спецкаталогом книг и т.д. Однако большинство из этих благ сразу терялись, если выпадал из "номенклатурной упряжки".
Большая часть номенклатуры не хотела перемен (снятие Хрущева со всей очевидностью свидетельствует об этом). Номенклатура, став правящим классом, имела немало способов и путей для обхода партийных установлений. Впрочем, если бы номенклату ра и не отвергала перемен, она вряд ли способна была их начать, поскольку четко не представляла, что именно нужно делать.
4. Оппортунистический большевизм
Вероятно, Леонида Ильича Брежнева можно считать ставленником этой номенклатуры. Но в его правлении различаются два периода. В первый Брежнев, еще крепкий и здоровый, более или менее твердо осуществлял руководство, удерживая status quo. Положение изменилось, когда он стал больным, немощным человеком. Но окружение, поддерживаемое номенклатурщиками с нижних ступеней партиерархии, плотно держало его: он был нужен им как гарант их стабильности. Вполне возможно, что болезнь Брежнева сыграла очень значительную роль в крушении большевизма. Она открыла дорогу номенклатурной камарилье.
Совсем не исключено, что Брежнев, человек из народа, сознавал усталость народа, его, как позднее скажет М. С. Горбачев, "замордованность" колоссальными социальными катаклизмами, пережитыми со времен революции, и старался избегать новых потрясений. С течением лет, особенно на фоне времен сталинского Большого террора и ельцинского Большого разлома, эта сторона правления Брежнева высвечивается все четче. Забываются уничижительные для Брежнева анекдоты, и, может быть, история отметит относительный покой, в котором страна жила в течение 18 лет брежневского генсекства. Когда в 60-х годах прошедшего века на Брежнева было совершено покушение, он, говорят, не без удивления спрашивал: "За что? Что я плохого сделал людям?"
Но была в деятельности Брежнева и другая сторона, чреватая для большевизма весьма тяжкими последствиями. Большевизм возник как движение, изначально призванное к действиям в революционной обстановке. Еще Ю. Мартов, один из лидеров меньшевиков, указывал на эту характерную черту большевизма. Он писал, что большевизм "инстинктивно шарахается в сторону", когда перед ним открывается период "обычной", "нормальной" жизни, требующей решения массы экономических, культурных, бытовых и иных проблем. Такая жизнь не стихия большевизма (его стихия - экстремальные, чрезвычайные условия).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
