54949 (762447), страница 7
Текст из файла (страница 7)
События в Вильнюсе и Риге описаны как первая проба "силовой политики", которую потом собирались применить на общесоюзном уровне:
"В течение зимы и весны 1991 г. делалось несколько “примерок” силовой политики. В середине января прокоммунистический Комитет общественного спасения (прообраз ГКЧП) в Литве пытался отстранить от власти силой оружия правительство Народного фронта. В результате этой акции погибло 13 ни в чём не повинных людей. К этим событиям оказались непосредственно причастны министр обороны СССР Д. Язов, председатель КГБ В. Крючков, министр МВД Б. Пуго. Спустя неделю аналогичная попытка государственного переворота была предпринята в Латвии. В конце марта в день открытия внеочередного Съезда народных депутатов РСФСР в Москву были введены войска, взявшие в кольцо центр столицы"82.
Эти акции рассматриваются не как попытки подавить национальные движения в Прибалтике, а в контексте намерений будущих членов ГКЧП расправиться с демократическим движением в СССР в целом. Сам факт признания Москвой после августовского путча независимости Литвы, Латвии и Эстонии в учебнике даже не упомянут. Указано лишь, что к возникшему вместо СССР Содружеству Независимых Государств не присоединились Прибалтика и Грузия83.
В школьном учебнике, вышедшем в 2000 г., отмечается, что с 1988 г. страны Балтии "взяли курс на выход из состава СССР". Цели местных Народных фронтов сформулированы следующим образом: "Сплотить коренные народы, утвердить национальный язык в качестве государственного, обеспечить сохранение национальной культуры". Упомянута декларация Верховного Совета Эстонии о верховенстве эстонских законов над союзными и объявлении недр и основных средств производства республиканской собственностью, а также то, что подобные декларации приняли и Литва с Латвией. События в Вильнюсе и Риге в январе 1991 г. даны в перечне демонстраций, разогнанных силой оружия (вместе с Тбилиси и Баку)84. Между тем, в действительности речь шла не о разгоне демонстраций, а о попытке смещения литовского и латышского правительств, в рамке которой был захвачен телецентр в Вильнюсе и здание МВД в Риге. О том, что в марте 1990 г. Литва провозгласила восстановление независимости, в учебнике ничего не говорится. Зато отмечается, что после провала августовского путча республики Прибалтики первыми заявили о своем выходе из СССР, и что их независимость была тут же признана Западом85.
В другом пособии о борьбе народов Прибалтики за независимость пишется следующее: "Весной 1990 г. провозгласили независимость республики Прибалтики (в действительности - лишь одна Литва - Б.С.). Горбачёв заявил, что независимость Литвы угрожает жизненным интересам советского государства, и 23 марта в Вильнюс ввели войска. Противостояние продолжалось до начала лета, принимались и экономические санкции...
В начале 1991 г. консерваторы попытались вернуть утраченное… В ночь на 13 января советские войска (спецназ КГБ “Альфа” - Б.С.) штурмовали телецентр в Вильнюсе. 20 января в Риге части ОМОН захватили здание МВД. В обоих случаях не обошлось без убитых и раненых (не уточняется, что убитые были только со стороны литовцев и латышей, а единственный погибший офицер “Альфы” стал жертвой случайной пули своих товарищей - Б.С.) ...
В начале сентября была признана независимость Литвы, Латвии и Эстонии (неясно, кем именно признана - Б.С.)"86.
Отмечается, что ещё в ноябре 1988 г. в Эстонии было провозглашено верховенство республиканских законов над законами СССР87, но ничего не говорится ни о возникновении и деятельности прибалтийских народных фронтов, ни о противостоянии коренных народов с частью русскоязычного населения.
В других учебниках создание "народных фронтов" в Прибалтике в мае 1988 г. описывается сугубо объективно, без каких-либо оценок. Отмечено, что если вначале они выступали "в поддержку перестройки", то уже несколько месяцев спустя объявили о выходе из состава СССР как своей конечной цели. Подчёркивается тезис лидеров национальных движений о том, что их страны "кормят Россию", как средство обеспечения массовой поддержки: "По мере углубления экономического кризиса это вселяло в сознание людей мысль о том, что их процветание может быть обеспечено лишь в результате выхода из состава СССР"88. Попытка захвата спецназом "Альфа" телебашни в Вильнюсе в январе 1991 г. характеризуется как "стычки армии с населением в Вильнюсе, в результате которых погибли 14 человек", без возложения вину на какую-либо из сторон. Признание Госсоветом СССР 6 сентября 1991 г. независимости стран Балтии объявляется "началом реального развала" Советского Союза89.
В учебнике "История России. Новейшее время" подробнее, чем в большинстве других учебников и пособий, изложены события в Вильнюсе в январе 1991 г.:
"В ночь на 13 января в Вильнюсе (Литва) прокоммунистический комитет общественного спасения при поддержке армейских частей попытался отстранить от власти правительство Народного фронта. Через неделю схожая и вновь неудачная попытка была предпринята Комитетом общественного спасения в Латвии. В обоих случаях прибалты были решительно поддержаны российскими демократами и лично Ельциным. Выступая 19 февраля по Центральному телевидению, он заявил, что “центр не даёт республикам делать самостоятельных шагов”, “у Горбачёва есть в характере стремление к абсолютной личной власти”, что президент СССР “подвёл страну к диктатуре”, и потребовал его отставки, чтобы полноту власти передать Совету Федерации"90.
Попытка переворота в Вильнюсе здесь - прежде всего повод для рассказа о дальнейшем нарастании противостояния Ельцина и Горбачёва. Ничего не сказано ни о том, как и почему возникли Народные фронты в Прибалтике, ни о провозглашении Литвой в марте 1990 г. восстановления государственной независимости, что послужило предлогом для январской акции, ни о том, что в Вильнюсе и Риге были человеческие жертвы. Не говорится также и о том, что комитеты общественного спасения опирались на русскоязычное население Прибалтики, поддерживавшее сохранение Союза.
К распаду СССР большинство авторов учебников относится отрицательно. Характерны эмоционально окрашенные рассуждения такого рода:
"Авторы проекта "роспуска" СССР и создания СНГ не усматривали трагедии в уходе с мировой арены одной из сверхдержав... Предложенная в то время стратегия была сформулирована без достаточного анализа как внутриполитической ситуации в СССР, так и без оценки последующих изменений в международном статусе России после распада СССР".
Они порицают Горбачёва за то, что он "предпочёл уклониться от своих конституционных обязанностей по защите целостности возглавляемого им государства"91.
В некоторых учебниках события, связанные с распадом СССР, излагаются так, что можно подумать, будто Прибалтика к этому процессу не имела никакого отношения. В частности, среди мест, где произошли кровавые столкновения, названы Нагорный Карабах, Фергана, Сумгаит, Баку, Душанбе, Сухуми, но не Вильнюс или Рига92.
В большинстве учебников и пособий признается важная роль событий в Прибалтике в процессе распада СССР. Однако часто борьба "народных фронтов" за независимость воспринимается в рамках противостояния демократических сил и консервативной партократии в масштабе всего Союза, а не в качестве реализации устремлений соответствующих национальных движений. Поскольку большинство авторов учебников крушение СССР воспринимают негативно, они склонны представлять его как результат цепи несчастливых случайностей, усугубленных ошибками союзного Центра. Этими ошибками и объясняется перерастание демократических движений в Прибалтике в националистические, направленные на достижение независимости и ущемление прав русскоязычного населения. Подобная схема вряд ли соответствует действительности. На самом деле демократическое движение в Латвии, Литве и Эстонии изначально преследовало цель восстановления государственной независимости. Также и противостояние коренного и некоренного населения в Прибалтике в скрытой форме существовало весь советский период, и только выплеснулось наружу с наступлением эпохи гласности и началом процесса демократизации советского общества.
***
Пожалуй, основной вывод, к которому мы пришли, можно назвать отрицательным. Какой-то цельный образ истории Литвы, Латвии и Эстонии в учебниках и учебных пособиях по отечественной истории за прошедшее десятилетие так и не сложился. История Прибалтики даётся слишком фрагментарно и выборочно, из неё выпадают целые века (а в XX в. - многие десятилетия). Поэтому полной картины у учащихся сложиться не может, и авторы такой цели себе и не ставят. Также не наблюдается какой-либо заметной эволюции в подаче прибалтийского материала на протяжении 1991 - 2001 гг. Разрыв же с советской традицией произошёл, главным образом, в подходе к событиям 1939-40 годов. В оценке же событий истории Прибалтики значение имеет, скорее, не время выхода той или иной книги в свет, а принадлежность их авторов к одному из двух направлений, которые можно условно назвать "демократическим" и "патриотическим". Однако подобные идейные разногласия не слишком влияют на отбор исторических событий. В курсах средневековой истории упоминается Великое княжество Литовское как соперник Москвы в объединении восточнославянских земель. Ливонский орден возникает на страницах учебников как неудачливый противник Александра Невского и Ивана Грозного. Затем следует многовековой перерыв до 1917 г., после которого Литва, Латвия и Эстония предстают как независимые государства, счастливо или несчастливо, но избежавшие тогда установления Советской власти.
Следующее обращение к прибалтийской теме датируется 1939 годом, пактом Молотова–Риббентропа и отнесением Литвы, Латвии и Эстонии к советской сфере влияния. Присоединение Прибалтики к СССР в 1940 г. трактуется как вынужденный акт, отнюдь не являющийся результатом свободного волеизъявления народов. Однако историки, представляющие патриотическое направление, склонны оправдывать действия Сталина геополитическими интересами Советского Союза. Но и их противники, признавая неправомерность советских действий в отношении прибалтийских государств, избегают употреблять термин "аннексия" и прямо ставить на одну доску Сталина и Гитлера. Вероятно, это объясняется официальной российской позицией - отказом принести Латвии, Литве и Эстонии извинения за советскую оккупацию и выплатить компенсацию. Требования стран Прибалтики к России сформулировал экс-президент Латвии Гунтис Ульманис:
«Я бы гордился Россией, если бы там соответствующим образом оценили бы действия советской власти на территории балтийских стран... Очень важно для формирования сегодняшних отношений России и Латвии признать, что Латвия была аннексирована в 1940 году… После войны войска должны были уйти обратно в Советский Союз, а у трёх балтийских стран должен был быть восстановлен их статус кво - независимость, которой они обладали до начала Второй мировой войны. Тогда этого не произошло. Войска Советского Союза остались, и здесь были установлены оккупационные порядки на долгие годы"93.
Можно предположить, что многие историки опасаются признанием аннексии прибалтийских государств ослабить позиции России в отстаивании прав соотечественников, подвергающихся дискриминации в Латвии и Эстонии.
Большинство авторов учебников российской истории, обращаются к истории Прибалтики, исходя из общности судеб её народов с судьбами Российской империи и СССР. Но никакого отчетливого положительного или отрицательного образа литовцев, латышей и эстонцев или их государств в учебниках до сих пор не сложилось. Тут сказывается как чрезвычайная скудость материала, посвященного Прибалтике, так и отсутствие единых концепций зачастую даже в пределах одной книги. Более значимым представляется постепенное вытеснение Литвы, Латвии и Эстонии из российского прошлого. Сегодня отечественная история - это уже не история СССР и народов, входивших в Союз, а, прежде всего, история русского народа, российского (советского) государства и народов, оставшихся в пределах современных российских границ. Если в советское время Прибалтика фигурировала в школьных учебниках в качестве примеров ускоренного промышленного развития и места, где имелись центры революционного движения, то теперь в таком качестве фигурируют обычно русские губернии. Можно прогнозировать, что в истории XX в. Прибалтика в новых учебниках будет фигурировать лишь в связи с пактом Молотова–Риббентропа и распадом СССР. Если применительно к средневековой истории Великого княжества Литовского объективное изложение событий уже стало возможным, то недавнее прошлое всё ещё слишком затрагивает чувства самих создателей учебников.
На практике объективный подход к обстоятельствам вхождения и пребывания стран Прибалтики в составе Советского Союза требует признания советской (российской) вины, что очень болезненно для национального сознания, ностальгирующего по сверхдержавию и стабильности брежневских времен. Такое признание само по себе способно разрушить положительный советский миф, в духе которого многие российские историки надеются воспитать подрастающее поколение. Поэтому, скорее всего, события 1939-40 гг. в большинстве учебников и пособий либерально-демократического направления будут оцениваться осторожно, без расстановки всех точек над i и с оговоркой о необходимости обеспечить безопасность советских границ в преддверие неизбежного немецкого нападения. В патриотической же литературе сохранится позитивная оценка аннексии Прибалтики как важного шага на пути восстановления "естественных границ" прежней Российской империи.
Ни один из авторов учебников и пособий, как кажется, вообще не озабочен налаживанием диалога россиян с литовцами, латышами и эстонцами, России с государствами Прибалтики. Этот регион и демократами, и патриотами воспринимается как отрезанный ломоть, интеграция которого с прежней метрополией не представляется возможной в обозримом будущем. И изложение истории стран Балтии в большинстве случаев подчеркнуто безэмоционально, лишено сильных эпитетов, не окрашено подлинной тревогой как за судьбы нардов Прибалтики, так и живущих там национальных меньшинств. Идея восстановления славянского единства России, Белоруссии и Украины, ещё воодушевляющая политиков и историков так называемого патриотического лагеря, явно не распространяется на прибалтийские государства. Если средневековая история Литвы и Ливонии хоть в малой степени персонифицирована, то история Прибалтики в XX в. практически лишена личностного начала. И как средневековая, так и новейшая история этого региона практически лишена каких-либо бытовых деталей. Интерес к истории частной жизни, характерный для современной исторической науки, мало коснулся школьных учебников, тем более применительно к такой периферийной теме, как Прибалтика.
Лишь меньшинство авторов учебников склонны рассматривать историю Прибалтики, как и историю Российской империи и СССР, в категориях западных (европейских) демократических ценностей, правового государства и гражданского общества как идеалов общественного развития. Тут, на наш взгляд, имеет значение как консерватизм большей части историков, занимающихся созданием учебников, так и то, что эти ценности не укоренились ещё в российском общественном мнении. Многие историки предпочитают подлаживаться под него, опасаясь слишком резкого разрыва с укоренившимися представлениями советского прошлого, что может спровоцировать неприятие учебников и пособий большинством школьных учителей и вузовской профессуры. Вместе с тем, здесь нет и каких-либо резко отрицательных или резко положительных оценок по поводу тех или иных сюжетов истории Прибалтики. Чувствуется, что эта тема не столь близка российским историкам, как, например, история Польши, где многие вопросы остаются "болевыми точками" и сегодня, будь то Катынь или война 1920 г. Казалось бы, такой "болевой точкой" мог бы быть распад СССР, в котором прибалтийские народные фронты сыграли существенную роль. Но этого не произошло. Для "патриотов" виновниками распада выступают прежде всего "мировая закулиса" во главе с США, Горбачёв и другие "предатели" из партийного руководства. В этой схеме Прибалтика опять оказывается на далекой периферии. Для "демократов" же крах СССР не воспринимается как очень большая трагедия вообще, и вину за него они возлагают на союзный центр, а не на национальные движения в республиках.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
