26519-1 (759071), страница 4
Текст из файла (страница 4)
«Самая плохая форма правления». Демократизация же и современная демократия по своей сути — соединение всех возможных и так или иначе испытанных форм политического опосредования действий и форм организации. Эту идею несколько парадоксально заострил У. Черчилль, выступая в британском парламенте 11 ноября 1947 года. «Демократия,—сказал он,—самая плохая форма правления, если не считать все остальные, которые время от времени подвергались проверке».
Демократия плоха своей всеядностью, плюрализмом, толерантностью. Это влечет множество неизбежных издержек, например многократное дублирование функций, проработку множества альтернатив и т. п. В результате система, по определению, не может быть достаточно эффективной для того, чтобы «догнать и перегнать» или «осуществить радикальную реформу», за пару лет втиснув страну в рамки капитализма образца К. Маркса. Для эффективного решения таких задач как раз и годится тоталитаризм. Он или подобные «однозначные» системы, претендующие на максимальную эффективность, как раз и подвергаются, по мысли Черчилля, проверке. Она обычно подтверждает эффективность «однозначной» системы, но тут же показывает разрушительность, а то и просто бессмысленность поставленных целей: перегоняя — убежали в какой-то тупик; завоевывая новое «жизненное пространство» — едва не лишились того, что было; устремляясь к «свободному рынку» — рискуем форсировать тотальную дезорганизацию. С точки зрения Черчилля, лучше не искушать судьбу погоней за небывалыми и сверхэффективными формами правления, а удовольствоваться «худшим» — смешением того, что работает и позволяет пусть медленно, но верно решать практические задачи.
Подобная смешанная система кажется «худшей» с точки зрения эффективности. Если же взглянуть на нее с точки зрения надежности, она предстанет «лучшей». Так и оценивал подобную систему Аристотель, называвший ее политией. Это слово, собственно, означало устройство полиса, его конституцию. Эта конституция как раз и является соединением, по необходимости противоречивым, всех возможностей политической системы. Политик) Аристотель четко отличал от собственно демократии в ее исходном смысле как прямого управления полисом всей массой граждан, исключающего иные варианты.
Современная демократия решительно отличается от классической, хотя и связана с ней, как, впрочем, и с классической монархией и аристократией, с тимократией и теократией, с прочими частными формами правления. Отличие современной демократии от множества ранних смешанных систем заключается в последовательности и рациональности соединения испытанных временем политических структур и связанных с ними функций. То, что мы называем демократическими принципами и процедурами, по существу, является рациональным средством обеспечения устойчивости и стабильности массивных, плотных и многоуровневых политических систем. Современная демократия в результате предстает как рациональное и критическое освоение сложными модернизированными политическими системами наследия всех трех эпох, гибкое и прагматическое его использование.
По самой своей сути современная демократия чужда зацикливанию на стереотипах современности (модерна). В этом отношении прорисовывается ее связь с движением к постмодерну. Не слишком ли смелым является это допущение? Действительно ли уже виден конец эпохе современности? Думается, что само появление понятия «постмодерн», рассуждения о конце истории являются немаловажными симптомами. Еще важнее осознание издержек и дисфункций модернизации, выявление признаков ее исчерпанности на собственной основе. Однако существенным свидетельством реальности приближения новой политической эпохи являются само развитие современной демократии, все более отчетливое ее различение в сравнении не только с классической демократией, но и с демократией популистской, которую как раз и следовало бы называть современной, оставив за той демократией, что начинает утверждать себя сегодня, название постмодерной или какое-то иное, которое придумают люди новой политической эпохи.
Автор И л ь и н М. В. — кандидат филологических наук, профессор кафедры политологии Московского государственного института международных отношений.















