28031-1 (750117), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Таковы, например, этнокультурные конфликты, обусловленные возникающими препятствиями на пути функционирования и развития национальных языков и культур. Чаще всего они затрагивают интересы этноменьшинств и сфокусированы на требованиях реализации этно-культурной (а не административно-территориальной) автономии. Другой разновидностью являются этносоциальные конфликты, в основе которых лежит соперничество между этническими группами за доступ к экономически доходным либо престижным видам деятельности и представительство в соответствующих “социальных нишах” и элитных слоях. Ни этнокультурные, ни этносоциальные конфликты напрямую не относятся к числу ЭТК, но могут прямо или косвенно влиять на характер расселения этнических групп, миграционный баланс и т.п., приобретая тем самым территориальную составляющую. Это же справедливо и в отношении конфликтов, развивающихся гл. обр. в этнополитической и правовой сферах. Так, законодательное закрепление преференций в пользу тех или иных национальностей, введение цензов оседлости и любого рода ограничения прав этнических групп (даже если при этом дискриминация по собственно этническому признаку носит замаскированный характер) могут, как показывает опыт, например, стран Балтии или ряда национальных республик в РФ, служить реальным средством “выталкивания” иноэтнического населения из районов его проживания. Поэтому при анализе этно-территориальных противоречий и проблем необходимо не упускать из поля зрения, наряду с самими ЭТК, значительно более широкий спектр этноконфликтных ситуаций.
Собственно ЭТК являются споры, ведущиеся “от имени” этносов и этнических групп относительно их прав проживать на той или иной территории, владеть или управлять ею. Территориальные споры, возникающие во взаимоотношениях между суверенными государствами, строго говоря не являются классическими ЭТК. Их логичнее называть территориальными межгосударственными (международными) конфликтами, т.к. в них вовлекаются не просто этносы, а государства, нации, общности нередко полиэтнические. Однако между типичными ЭТК и территориальными межгосударственными спорами существует теснейшая взаимосвязь. Большинство государств мира формировались как национальные государства с выраженной этнической (этнокультурной, этнолингвистической, этнополитической, этнохозяйственной) доминантой. Спорные территориальные вопросы между ними неизбежно, так или иначе, приобретают и этническую окраску.
Применительно к бывшему Советскому Союзу, данное обстоятельство важно подчеркнуть и еще по двум причинам. Во-первых, в национально-государственном строительстве большевиками был широко использован этно-территориальный принцип. Он был положен в основу не только национального размежевания союзных республик, но и внутреннего устройства последних. В составе некоторых из них, особенно в РСФСР, были, как известно, предусмотрены элементы этногосударственности для большого числа народов, "этно-национальные" основания административного деления (автономные республики, автономные области, национальные - позднее автономные - округа, а в первые десятилетия советской власти также и национальные районы).
Во-вторых, с распадом СССР в общественной жизни стран СНГ и Балтии усилились этнократические тенденции. Концепция этнократического государства не только разделяется влиятельными официальными лицами некоторых стран СНГ и Балтии, но и пользуется известной поддержкой у части их "титульного", коренного населения. Это, в свою очередь, является питательной почвой для роста национальных движений и партий, стоящих на крайних этнократических позициях ("Россия - для русских", "Латвия - для латышей", "Казахстан - для казахов" и т.п.).
В данной работе трансграничные проблемы между суверенными государствами и территориальные притязания не имеющих своей государственности этносов рассматриваются вместе (ибо практически любой территориальный межгосударственный конфликт в постсоветской Евразии неизбежно приобретает черты ЭТК). Вне поля рассмотрения в статье остались территориальные вопросы во взаимоотношениях между государствами - “наследниками” СССР и другими странами - Россией и Японией, Румынией и Молдовой, Румынией и Украиной, Азербайджаном и Ираном, Афганистаном и Таджикистаном, Узбекистаном и Афганистаном, Китаем и Россией, и т.п. Не рассматриваются здесь и “глобальные” интеграционно-экспансионистские притязания - типа требований восстановления Российской Империи (Советского Союза), образования (в виде федерации, конфедерации) Великого Туркестана и др.
СУБЪЕКТЫ ЭТНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ СПОРОВ
Своеобразный “бум” ЭТК в постсоветском пространстве пришелся на первые месяцы и годы существования СНГ, когда новая геополитическая ситуация здесь только складывалась и отличалась исключительно быстрой динамикой. Обвальное крушение советской империи вслед за августовским путчем 1991 г. поставило под сомнение сам принцип нерушимости исторически сложившихся границ. Соответственно, оно дало импульс и новым притязаниям (впрочем, нередко являвшимся реанимацией “старых”) на повсеместную перекройку уже постсоветских границ. Лозунги “территориального передела” исходили не только от разного рода национальных движений, но и от влиятельных сил во властных структурах - от государственных органов стран СНГ и Балтии до местных администраций автономных округов РФ. Но уже к 1994 г. острота “территориального вопроса” во многих случаях заметно спала, что обусловлено целым комплексом причин.
Во-первых, упрочился национальный суверенитет новых независимых государств, их международная легитимация стала свершившимся фактом, оформились и (худо ли, бедно ли) заработали межнациональные институты и структуры в рамках СНГ. В сравнении с хаосом первых месяцев постсоветской истории, реальные возможности перекройки сложившихся в постимперском пространстве границ резко сузились. Во-вторых, в большинстве государств СНГ, хотя и не без исключений, позиции национал-радикалов (а именно они чаще всего и выступали инициаторами постановки “территориального вопроса”), а тем более национал-экстремистов ослабли. В-третьих, и скорее всего это главное, на политические элиты и национальные движения в постсоветских государствах отрезвляюще подействовали трагические примеры межэтнических столкновений, межнациональных и гражданских войн в СНГ, а также в бывшей Югославии и других “горячих точках” Земного шара. Осознание инициаторами территориальных претензий того факта, что их эскалация неизбежно ведет к катастрофе, стало немаловажным фактором, предотвратившим трансформацию многих развивавшихся в мирных, ненасильственных формах ЭТК в межэтнические столкновения, а в ряде случаев предопределившим даже реальное прекращение выдвижения территориальных притязаний.
Кем же в пост-СССР поднимается “территориальный вопрос”? Здесь представляется целесообразным дать классификацию субъектов этно-территориальных притязаний. Но предварить таковую имеет смысл еще и группировкой самих этнических общностей - собственно тех, от чьего имени и выдвигают свои требования сторонники ревизии границ.
Первую группу составляют этносы, имеющие свою национальную государственность, т.е. "титульные" в суверенных государствах ( бывших союзных республиках). Территориальные споры между последними - межгосударственные, но и они, как уже отмечалось, приобретают черты ЭТК.
Вторую группу составляют этносы, имеющие элементы государственности в рамках своих национальных образований (входящих в состав суверенных государств). Это "титульные" этносы бывших автономных республик, автономных областей и округов. В РФ бывшие автономные республики и автономные области (за исключением Еврейской) преобразованы в республики-субъекты Федерации. В других странах СНГ, оставшихся унитарными (Грузия, Азербайджан, Узбекистан, Таджикистан, Украина), сохранились автономные республики и автономные области, созданные по этно-национальному или (Республика Крым) территориальному признаку. Суверенизация союзных республик послужила примером национальным движениям в автономиях и дала импульс выдвижению ими разнообразных политических требований. Впрочем, некоторые республики (Башкортостан, Саха-Якутия, Карелия) в первую очередь требуют экономической самостоятельности, параллельно добиваясь больших политических полномочий. К тому же стремится и ряд других субъектов РФ (Свердловская, Вологодская, Челябинская области, Приморский Край), представителями которых, в т.ч. и от имени местных властных структур, поднимался вопрос об изменении статуса региона на республиканский в составе России. Это тоже своего рода территориальные конфликты, но они лишены этнической специфики и здесь не рассматриваются.
Третью группу составляют этносы, не имевшие в СССР собственных национально-территориальных образований, но заявившие о своих правах на них. Так, гагаузы - тюркская группа православного вероисповедания - провозгласили в августе 1990 г. свою "независимую" от Молдовы республику. В ходе затяжного конфликта с молдавскими властями они сумели добиться от них согласия на особый статус Гагаузии в составе единой Молдовы. Крымские татары требуют преобразования существующей в Крыму территориальной автономии в этно-национальную, крымско-татарскую. Автономистские настроения характерны и для ряда других этнических меньшинств - талышей в Азербайджане, курдов в Закавказье и Туркмении, уйгуров в Казахстане и Средней Азии, и др.
Четвертую группу составляют территориальные общности соотечественников, проживающих вне своих национальных образований. С распадом СССР за их пределами оказалось около 65 млн.чел. (из них в странах СНГ и Балтии больше всего русских и украинцев - свыше 25 и 6 млн.чел. соответственно), не считая этнических групп, имеющих "свои" государства за рубежами бывшего СССР (греков, болгар, немцев и т.п.). Для них возможны разные сценарии этнополитического поведения - 1) интеграция в титульные нации новых независимых государств; 2) репатриация или эмиграция в другие страны; 3) сохранение зарубежной диаспоры с расчетом на покровительство и защиту (правовую, социальную, культурную) со стороны "своих" государств; 4) национально-политическая автономизация в районах компактного расселения; 5) национальное самоопределение на землях, где они в новых независимых государствах составляют большинство населения; 6) ирредента - движение за воссоединение с исторической родиной смежных с нею территорий, компактно заселенных группами соотечественников. От того, станут ли миллионы "иностранцев" из ближнего зарубежья полноправными гражданами новых независимых государств, зависит стабильность в СНГ и Балтии. И, напротив, автономистские, сепаратистские и ирредентистские притязания - реальные или потенциальные основания острейших ЭТК во всем постсоветском пространстве.
Субъектом территориальных притязаний практически никогда не выступает этническая группа в целом или даже ее численное большинство. Как правило, требования исходят от политических элит, национальных движений и партий, их лидеров, деятелей культуры и т.п. Их позиция может не только не иметь ничего общего с интересами народов, от имени которых они выступают, но и не пользоваться поддержкой в массах. Так, социологические опросы показывают, что территориальные проблемы между Россией и Украиной мало волнуют широкие массы русского и украинского населения, в подавляющем своем большинстве индифферентного к спорам политиков и не склонного поддерживать крайних “национал-патриотов" ни в России, ни на Украине. Обострение территориального вопроса и активизация националистических движений сами по себе не влекут межэтнической конфронтации широких масс или формирования "образа врага" в обыденном сознании.
Выдвижение территориальных притязаний “от имени” этнической группы еще не означает солидарности этноса в целом с подобными требованиями. Намного опаснее те территориальные конфликты, в которых активной и наиболее радикальной части национального движения удается увлечь своими лозунгами большинство населения. Именно это произошло в таких ЭТК, как армяно-азербайджанский, грузино-абхазский. Территориальные притязания вовлеченных в них сторон оказываются сродни национальной идее, консолидирующей весь этнос, что затрудняет поиск компромиссов (Алаев: 1996). Но опасность представляют также ЭТК, субъектами которых изначально выступают лишь незначительные по численности, зато наиболее активные и радикальные группировки соответствующих этносов (таковых конфликтов подавляющее большинство). В перспективе такие ЭТК могут перерасти в крупномасштабные: "тушить" их необходимо в зародыше.
Среди субъектов этно-территориальных притязаний в бывшем СССР можно выделить несколько уровней иерархии. Первую категорию составляют притязания, высказанные как индивидуальное мнение (по телевидению, радио, в прессе), но в отношении которых отсутствуют данные о поддержке со стороны политических институтов. "Носителями" таких притязаний выступают пользующиеся авторитетом и имеющие влияние среди населения отдельные "лидеры".
Вторая категория субъектов притязаний - общественные движения и партии. Иногда территориальные притязания закрепляются в их программных документах. Именно политические партии и общественные организации стоят во главе национальных движений за обретение государственного суверенитета, политической автономии и др. На них же приходится 95% из общего числа зафиксированных на территории бывшего СССР требований изменения границ. Их палитра чрезвычайно разнообразна - от организаций умеренных до радикальных, от крупных до малочисленных, от имеющих представителей в парламентах и меджлисах до маргинальных.
Третья категория субъектов притязаний представлена местными органами власти - от районных и областных до верховных в нынешних и бывших автономных республиках (Чечне, Татарстане, Абхазии, Каракалпакии и т.п.). Сюда же могут быть отнесены и притязания, выдвигаемые высшими органами власти самопровозглашенных республик (Приднестровской или, например, не признававшейся до 1994 г. кишиневскими властями Гагаузской), не существоваших в Советском Союзе даже в качестве автономных единиц. В одних случаях они добиваются признания суверенными государствами их самостоятельного, особого или более высокого статуса (конфликты по "вертикали"), в других случаях (конфликты по "горизонтали") - местные власти являются обеими сторонами в ЭТК (чечено-ингушский спор о принадлежности Малгобекского и Сунженского районов, осетино-ингушский вокруг Пригородного района и части г. Владикавказ, репатриации туда ингушей и т.п.).
Четвертая категория субъектов территориальных претензий представлена высшими органами власти суверенных государств. Принципы уважения территориальной целостности государств СНГ и нерушимости существующих границ зафиксированы в учредительных документах Содружества. Но в СНГ не входят балтийские государства, не признающие изменения восточных границ Латвии и Эстонии после их оккупации Советским Союзом в 1940 г. Кроме того, Азербайджан и Армения, длительное время и после создания СНГ находившиеся в состоянии необъявленной войны друг с другом, имеют противоположные позиции по карабахскому вопросу. Наконец, имели место случаи нарушения зафиксированных в Уставе СНГ принципов в официальных декларациях и заявлениях парламентов, президентов и других высокопоставленных должностных лиц стран Содружества (например, заявления прежнего ВС Российской Федерации в 1993 г. по "Крымскому вопросу"). По мере суверенизации национальных республик, наглядно проявляется тесная взаимосвязь "неофициальных" и "официальных" притязаний на оспариваемые территории: национальные движения, получая доступ к рычагам власти, становятся проводниками территориальных претензий и в государственной политике.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
