Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Следующая группа выражений: «белый венчик из роз», «венок спаленных роз» - аллюзии, с трудноуловимой библейской семантикой. Если бы в поэме «Двенадцать» перед «белым венчиком из роз» не стояло имени Христа, то вряд ли мы вообще связали это выражение с «терновым венцом». В литературоведении давно поднимается вопрос о возникновении образа «венца из роз» в лирике Блока. Существует мнение, что в контексте цветовой символики Блока и символизма в целом «белый венчик из роз» - образ естественный. Блок записывает в Дневнике в 1902 году мысли Б.Бугаева о символике белого цвета: « «Христианство из розового должно стать белым Иоанновым», то есть цвета Апокалипсиса. Белый становится здесь цветом небесных сил и означает чистоту, невинность, свет, надежду, чаяние нового неба и новой земли».

В текст поэмы «Двенадцать» Блок сознательно включает белый цвет, то есть цвет «божественный», символизирующий пребывание Бога среди людей, Его любовь к ним.

В стихотворении «Голубоватым дымом» из цикла «Флоренция» встречается образ «венка из роз»

И легкой пеной пенится

Бокал Христовых слез …

Пляши и пой на пире,

Флоренция, изменница,

В венке спаленных роз!

Если рассматривать «венок из роз» в контексте творчества Блока как символ чистоты, то в стихотворении «Голубоватым дымом» они выступают напротив как символ «грешного», такому пониманию способствует семантическое поле, в которое помещен образ. Слово «изменница» в характеристике Флоренции, определение «спаленный» рядом с «венком роз», являются основными определяющими в понимание образа.

Таким образом, в поэзии Блока «терновый венец» в большинстве случаев выступает как символ тяжелых страданий. Даже если образ «тернового венца» обличен в необычную форму, все равно прослеживается связь с библейским образом.

Следующая группа фразеологизмов, которую мы рассмотрим, – ситуативные фразеологизмы, зафиксированные словарями. Специфика ситуативных библейских выражений заключается в том, что они отражают определенную библейскую ситуацию. Как истинный поэт, Блок не пользуется штампами: в каждое выражение он вносит частицу своего, авторского, поэтому языковые фразеологизмы в поэтическом тексте начинают нести особую нагрузку и приобретают новую форму.

Обратимся к фразеологизму «Неопалимая купина» - по библейскому мифу – чудесный горящий, но не сгорающий куст терновника, в пламени которого Бог явился Моисею (Исход, 3:2). Выражение это употребляется как образное определение нерушимости, сохранности (6. 274).

В «Исходе» читаем: «И явился ему Ангел Господень в пламени огня среди тернового куста. И увидел он (Моисей), что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает». (Купина (со старославянского) – терновый куст).

В стихотворениях Блока встречается образ купины в таком виде:

1. Моисеев куст ( «Весна в реке ломает льдины»)

2. Белый огонь Купины («Странных и новых ищу на страницах»)

3. Но за майскими, тонкими чарами

Затлевает и нам Купина («Старушка и чертенята»)

1. Тайно тревожна и тайно любима

Дева, Заря, Купина. («Странных и новых ищу на страницах»)

1. «В синем утреннем небе найдешь Купину расцветающих роз»

(«Влюбленность»)

1. Этот злак, что сгорел, - не умрет.

Этот куст – без истления – тощ. («Полюби эту вечность болот»)

Выражение «Моисеев куст» встретилось в стихотворении «Весна в реке ломает льдины»

Что сожалеть в дыму пожара,

Что сокрушаться у креста,

Когда всечасно жду удара

Или божественного дара

Из Моисеева куста!

В стихотворении «Моисеев куст» олицетворяет божественную силу, которая может даровать человеку и божественный дар, и удар. С помощью антитезы поэт показывает двоякую сущность «неопалимой Купины».На связь «Моисеева куста» с Библией указывает прямое включение в ткань стихотворения имени библейского героя Моисея.

В стихотворении «Странных и новых ищу на страницах» образ Купины выступает как символ вечной женственности.

Белая Ты, в глубинах несмутима,

В жизни – строга и гневна.

Тайно тревожна и тайно любима,

Дева, Заря, Купина.

Блекнут ланиты у дев златокудрых,

Зори не вечны, как сны.

Терны венчают смиренных и мудрых

Белым огнем Купины.

У Блока любимая ассоциируется c белым цветом. В данном случае белый цвет выступает как традиционный символ чистоты и невинности.

У поэта в одном ряду стоят понятия «Дева» и «Заря». В данном контексте сближение этих двух понятий имеет подтекстовый смысл, происходит сближение земного «Дева» и божественного «Заря».Для поэта любимая олицетворяет одновременно земное и космическое.

Терны венчают смиренных и мудрых

Белым огнем Купины.

В данном случае синонимом выражения «Белый огонь Купины» может служить выражение «Чистый (божественный) огонь Купины», то есть в контексте стихотворения «неопалимая Купина» становится символом некой очищающей, божественной силы. В приведенных выше строчках поэт создал образ тернового венца, приносящего страдания, но эти страдания являются для человека очищающими. Созданию единого образа способствует употребление в одном контексте слов «терны» и «Купина», которые являются синонимами.

В стихотворении «Странных и новых ищу на страницах» образ Купины является аллюзией библейского образа «неопалимой Купины», так как в тексте стихотворения нет конкретного указания на «несгорающий божественный куст». Связь с библейским образом возникает на основе «памяти слова».

Следующее выражение, приводящее к ассоциации с библейским образом «неопалимой Купины», встретилось в стихотворении «Старушка и чертенята»:

Занимаются села пожарами,

Грозовая над нами весна,

Но за майскими тонкими чарами

Затлевает и нам Купина…

Нас интересует выражение «Затлевает и нам Купина». Рассмотрим значение слова «затлевать». «Тлеть – гореть, сгорать без пламени, еле поддерживать собой горение». Приставка «за» имеет значение начала действия. Итак, слово «затлевать» имеет значение начала длительного процесса горения. Следовательно, отчетливо прослеживается связь между выражениями «неопалимая Купина» и «затлевает и нам Купина», значит блоковское выражение можно считать библейской реминисценцией, так как поэт обыгрывает библейский образ, и этот образ легко поддается восстановлению.

Выражение «В синем утреннем небе найдешь Купину расцветающих роз», встретилось в стихотворении «Влюбленность». Образ «расцветающей Купины» – аллюзия библейского образа. От фразеологизма «неопалимая Купина» употреблен только «осколок» - образ самого куста, и этот образ приобретает в лирике Блока новую форму. Можно предположить, что в стихотворении «Влюбленность» куст купины является синонимом терновникового куста, так как куст терновника может цвести. «Терновник – колючий кустарник семейства розоцветных с терпкими синевато-черными плодами». Как помним, купина со старославянского – терновый куст, поэтому поэт мог подразумевать под «Купиной расцветающих роз» куст терновника.

И, наконец, рассмотрим выражение, в котором связь с библейской «неопалимой Купиной» едва уловима. В стихотворении «Полюби эту вечность болот» есть строки:

Полюби эту вечность болот:

Никогда не иссякнет их мощь.

Этот злак, что сгорел, - не умрет.

Этот куст – без истления – тощ.

В стихотворении нет конкретного упоминания Купины, но связь с библейским образом осуществляется за счет семантического поля вокруг слова «куст». Рядом стоят определения «куст без истления», это можно расшифровать как куст, который тлеет постоянно, далее, «этот злак, что сгорел, - не умрет», если сгорел, но не умер, значит, способен возродиться. В данном случае выражение «Куст – без истления - тощ» - неатрибутивная аллюзия образа «неопалимой Купины», связь с библейским текстом происходит на ассоциативном уровне.

Итак, образ купины в лирике Блока практически всегда выступает как символ божественного, и в большинстве случаев можно проследить связь между фразеологизмом «неопалимая Купина» и образами, нарисованными Блоком.

Обратимся к фразеологизму «Труба архангела». Выражение обозначает грозное предзнаменование. По евангельскому сказанию, трубы ангелов должны были возвещать великие бедствия людям перед Страшным судом. (Откр. 8: 2 - 12) (6. 408). В Откровении Иоанна Богослова читаем: «И я видел семь Ангелов, которые стояли перед Богом; и дано им семь труб (…). И взял Ангел кадильницу, и наполнил ее огнем с жертвенника, и поверг на землю: и произошли голоса, и громы, и молнии, и землетрясения … И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить. Первый ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела (…) И видел я и слышал одного Ангела, летящего посреди неба и говорящего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех Ангелов, которые будут трубить». Упоминание о трубных ангелах есть и в Евангелии от Матфея (24: 30 - 31): «Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе: и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою: и пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их». Образ из Евангелия от Матфея перекликается с образом из Апокалипсиса. В обоих случаях речь идет о грозном предзнаменовании.

А.Блок вводит в тексты своих произведений образ «труб Архангела» и «трубного гласа»:

1. Плачет ребенок. И ветер молчит.

Близко труба и не видно во мраке.

(«Плачет ребенок. Под лунным серпом» 14 декабря 1903)

1. Страшно верим, выси мерим,

Вечно ждем трубы

(«Сторожим у входа в терем»)

1. Ангел, Мученик, Посланец

Поднял звонкую трубу.

(«Поединок»)

1. И в полях гуляет смерть –

Снеговой трубач.

(«И опять снега»)

1. Близок вой похоронных труб,

Смертен вздох охлажденных губ.

(«Черная кровь»(8))

1. Лучи метнулись заревые

И трубный ангел в высоте.

(«Когда я прозревал впервые»)

1. Утешься: ветер за окном –

То трубы смерти близкой

(«Ты в комнате один сидишь»)

1. Нити дьявольской Судьбы,

Звуки ангельской трубы.

(«Угар»)

1. Замолкли ангельские трубы

Немотствует дневная ночь.

(«Когда я прозревал впервые»)

На всех выражениях лежит печать творчества автора. Рассмотрим приведенные выражения с точки зрения их соотнесенности с исходной формой фразеологизма.

Ближе всего к исходному выражению стоят обороты «трубный ангел» и «ангельские трубы». В этих выражениях, во-первых, сохранилось основное значение фразеологизма «грозное предзнаменование», во-вторых, сохранился компонентный состав фразеологизма.

В словосочетании «трубный ангел» произошла контаминация двух единиц. Прилагательное «трубный» взято из выражения «трубный глас», а из выражения «трубы архангела» взято существительное, но особенность состоит в том, что поэт не указывает на конкретный вид ангелов, а берет обобщенное наименование. Итак, выражение «трубный ангел» возникло в процессе художественной обработки языкового фразеологизма «трубы архангела», при этом сохранилась его семантика, и выражение легко поддается трансформации в исходную форму.

Выражение «ангельские трубы», как и предыдущий оборот, образовалось на основе библейского фразеологизма. В выражении сохранился компонентный состав, но произошла перестановка компонентов и грамматические изменения, которые не повлияли на значение единицы. В первом, и во втором случае, изменения фразеологизма были вызваны законами построения поэтического текста, и строение оборота не отразилось на его значении.

Выражение «трубы смерти», отражает библейский эпизод о том, что вострубившие ангелы принесут на землю страшные бедствия и разрушения, а вместе с ними и смерть. Блоковский оборот является отголоском библейского фразеологизма. В данном случае «смерть» является контекстуальным синонимом «архангела», который приносит весть о смерти. Выражение Блока «трубы смерти» правильнее считать фразеологической реминисценцией, так как образ смерти, связанный со звуками ангельских труб, в стихотворении Блока получает словесное обозначение.

Характеристики

Список файлов реферата