159026 (737360), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Создание обществ открытого типа необходимо порождает тенденцию к глобализации исторического развития человечества. Во второй половине XX в. эта тенденция привела к всеобщему культурному обмену, образованию общемирового экономического рынка, возникновению единого политического поля взаимодействия всех государств Земли.
В свете сказанного очевидно, что развитие открытого общества — это не просто факт внутренней истории отдельного народа, а поворотный пункт истории всего человечества.
«Переход от закрытого общества к открытому можно охарактеризовать как одну из глубочайших революций, через которые прошло человечество».
Конечно, закрытые и открытые общества не отделены друг от друга китайской стеной. История знает много промежуточных вариантов, несущих в себе черты обоих типов общества. Речь идет лишь о длительной исторической эпохе, в течение которой через разнообразные промежуточные формы идет превращение открытого общества в основной тип социальных систем.
С утверждением и распространением обществ открытого типа происходит уменьшение «амплитуды» колебаний «исторического маятника». Человечество проявляет стремление — и находит средства его реализации — не доводить эти колебания до крайних состояний закрытого общества и социального хаоса.
Однако «маятникообразный» ход исторических процессов продолжается, приводя к циклическому чередованию периодов относительно стабильного упорядоченного состояния и «времени перемен», возмущения, нестабильности. Эти «волны истории» в открытом обществе становятся менее бурными, но оно «покачивается» в них, переживая в какой-то отдельной сфере общественной жизни или обществе в целом смену периодов эволюции и периодов кризиса. В периоды эволюции устанавливается режим более или менее плавного, упорядоченного, «ламинарного» течения событий, а в периоды кризиса возникает «турбулентный», неустойчивый, более или менее хаотичный поток непредсказуемых перемен.
Волны истории
Циклическое, пульсирующее протекание исторических процессов было замечено людьми издавна. Для описания их историки и философы уже в древности прибегали к образу волны, которая поднимается, доходит до высшей своей точки и затем спадает и исчезает (после чего возникает новая волна).
О том, что общество подобно отдельному человеку, проходит стадии рождения, расцвета и умирания, писали еще древнекитайские мудрецы. Итальянский философ Дж. Вико (1668-1744) полагал, что история каждого народа складывается из трех волн — трех эпох: «века богов», который отражается в мифах, в котором еще нет государства и люди подчиняются жрецам; «века героев», когда утверждается власть аристократов, а память об исторических событиях сохраняется в героическом эпосе; «века людей», для которого характерно государство в форме монархии или республики и который описывается в исторических летописях. Каждая эпоха кончается кризисом и распадом общества. И. Гердер (1744-1803) всю историю человечества представил как процесс, который сначала идет по восходящей, а затем по нисходящей ветви. Историки обнаружили развитие волновых процессов не только во времени, но и в пространстве: по Земле в разные эпохи прокатывались волны цивилизаций, исходящие из географического центра, в котором они зарождались, и распространявшиеся на окружающую этот центр «периферию». В XIX - XX вв. теории циклического развития общества разрабатывали Н. Данилевский, О. Шпенглер, Ф. Горнелиус, А. Тойнби, П. Сорокин, М. Каган и другие исследователи, в трудах которых были предложены различные варианты описания жизни и смерти государств, культур, цивилизаций.
Разумеется, волнообразные ритмы — не специфическая особенность истории человеческого общества. Волновые (циклические, колебательные, осциллирующие, синусоидальные) процессы происходят в природе повсюду: в атомах, звездах, планетных системах, живых организмах. Сам по себе факт существования волн истории вряд ли способен кого-либо удивить. Проблема состоит в том, чтобы не просто констатировать их существование, а выяснить законы, определяющие их конкретные свойства, причины их возникновения и затухания, сроки и условия их протекания. Без этого обращение к ним не дает возможности ни объяснять, ни предсказывать ход исторических процессов.
Предпринято множество попыток установить конкретные хронологические параметры исторических циклов в развитии стран и народов.
А. Л. Чижевский попробовал найти связь между волновым ритмом исторических процессов и 11-летними циклами изменения солнечной активности. Проведенный им статистический анализ событий истории более 80 народов и стран за 2500 лет дал следующий результат: свыше 60% социальных катаклизмов и массовых движений произошло в периоды максимума солнечной активности (длящиеся 2-3 года в 11-летнем цикле), тогда как на периоды ее минимума (тоже по 2-3 года) падает лишь 5% из их числа. Разумеется, «Солнце не решает ни общественных, ни экономических вопросов», — подчеркивал Чижевский. Но он считал, что выбросы солнечной энергии и вызванные ими изменения электромагнитного поля Земли влияют на биологическую жизнь нашей планеты, усиливают психоэмоциональную возбудимость людей и тем самым способствуют росту динамики социальных перемен в соответствующей фазе солнечного цикла.
Однако из открытых синергетикой закономерностей эволюции диссипативных систем следует, что ритмика идущих в них циклических процессов определяется их внутренней природой, а не внешней средой. Поэтому, даже признавая влияние космоса на земные дела, причины стабилизации и дестабилизации процессов, происходящих в обществе, нужно все же искать не в космосе, а в самой социальной реальности, во внутренних закономерностях общественного развития.
Не останавливаясь на историко-философских концепциях, объясняющих общий ход развития общества без анализа законов цикличности и хронологической повторяемости, рассмотрим некоторые теории волновых процессов в разных сферах общественной жизни европейского общества XIX-XX вв.
В XIX в. европейские экономисты подметили волнообразные колебания экономической активности с периодом в 7-11 лет («торгово-промышленные циклы» Жугара). К. Маркс раскрыл природу этих колебаний, связав их с особенностями капиталистической экономики, периодически приводящими к кризисам перепроизводства. Н. Д. Кондратьев раскрыл более продолжительные циклические процессы в экономике — волны длительностью в 48-55 лет («длинные волны» Кондратьева).
В кондратьевской теории «длинные волны» в экономике связываются с процессом изнашивания, смены и расширения основных капитальных фондов. Первая фаза кондратьевского цикла — «повышательная волна». Она нарастает с увеличением инвестирований в основные фонды, капитальным строительством, переструктурированием производства. Но когда растущий спрос на капитал вызывает его дефицит, он дорожает, что вызывает обратную тенденцию — к уменьшению инвестиций и хозяйственной активности. В результате происходит перелом повышательной волны. Начинается вторая фаза кондратьевского цикла — «понижательная волна»: экономическая депрессия, понижение цены капитала, оседание его в банках, поиск путей удешевления производства (в том числе за счет новых технических идей). Но удешевление капитала облегчает вложение его в производство, и это ведет к перелому понижательной волны.
Переломы волн — это кризисные периоды, прерывающие повышательную и понижательную эволюцию.
В культуре, согласно исследованиям С.Ю. Маслова, В.М. Петрова, А.С. Дриккера и др., циклические процессы с периодом в 50 лет протекают в общем синхронно кондратьевским волнам. Повышательной волне соответствует преобладание «аналитического» (по Маслову) или «ренессансоподобного» (по Дриккеру) стиля в искусстве, высокий престиж знания, открытость внешним культурным влияниям, демократизм. Понижательная волна сопровождается «синтетическим» (Маслов) или «бароккоподобным» (Дриккер) стилем, падением престижа знания, тягой общества к замкнутости, сепаратизму и авторитаризму. Переходы от одного стиля к другому связаны с кризисами, во время которых происходит эклектическое смешение разных художественных форм, отрицание старых и поиски новых средств, методов и путей развития искусства.
Волновые изменения в политической сфере на материале истории США были выявлены Ф. Клинбергом. Согласно его исследованиям, американская внешняя политика с конца XVIII в. до 1960-х гг. последовательно прошла 4 цикла со средней продолжительностью 48 лет; в каждом из них «экстраверсивная» фаза (концентрация на внешнеполитических интересах) сменялась более краткой «интроверсивной» фазой (замкнутостью на внутренних проблемах). Первая из этих фаз соответствует эволюционному росту силы и влияния США, тогда как вторая связана с кризисными явлениями, заставляющими отказаться от внешнеполитической активности. А. Шлезингер-старший проследил смену волн либерализма и консерватизма в общественной жизни США, которая происходит циклически в среднем за 33 года. А. Шлезингер-младший (сын) связал 30-летние волны политической истории США со сменой поколений. По его теории, каждое поколение, вступив в самостоятельную жизнь, первые годы проявляет «политический романтизм» и общенациональную целеустремленность, а затем ориентируется на «частный интерес» и уходит в заботы о личном благополучии. Можно заметить, что либерализм, политический романтизм, стремление к изменениям в обществе характеризуют турбулентное «время перемен», а консерватизм и уход в частную жизнь — признаки периода относительной стабильности.
Анализ различных подходов к выявлению цикличности социальных изменений позволяет сделать, по крайней мере, три вывода:
существование в истории цикличных, волнообразно протекающих процессов — несомненный факт;
конкретные параметры, хронологические рамки, механизмы этих процессов устанавливаются весьма приблизительно и неоднозначно;
наряду с фактами, соответствующими найденным периодическим закономерностям, имеются и факты, которые в них не укладываются.
Отсюда следует ненадежность исторических прогнозов, опирающихся на идею цикличности: несмотря на то что некоторые из них частично, а иногда и полностью подтверждаются, в каждом конкретном случае нельзя быть уверенным в том, что так будет и на этот раз.
Бифуркации и аттракторы
С синергетической точки зрения для понимания хода истории общества необходимо учитывать, что оно есть нелинейная система (как и другие сложные диссипативные системы).
Под нелинейностью понимаются отступления от пропорциональной (описываемой линейными функциями и уравнениями) зависимости между причиной и следствием. Нелинейная связь между явлениями имеет более сложный характер (описываемый нелинейными функциями и уравнениями).
Нелинейность означает, во-первых, что малые по своим масштабам события могут породить грандиозные последствия. Возможен так называемый «эффект бабочки»: взмах крыльев бабочки в дельте Амазонки может вызвать бурю на всем американском континенте (а в фантастическом рассказе Брэдбери герой, отправившийся в прошлое, случайно губит бабочку, и это меняет ход истории его страны.). Во-вторых, для нелинейных процессов характерны ситуации, в которых будущее неоднозначно определяется настоящим (начальными условиями). Математически это выражается в том, что нелинейные уравнения при некоторых критических условиях приводят не к одному, а к нескольким решениям. Это означает, что в критической точке возникают различные варианты последующего хода событий, различные альтернативные пути дальнейшей эволюции системы.
Разветвление процесса на несколько возможных траекторий называется бифуркацией.
Приближаясь к точке бифуркации, система приходит в неустойчивое, «возбужденное» состояние, для которого характерна чувствительность к малейшим изменениям ситуации. Микроскопическое воздействие на неустойчивую систему может вызвать ее макроскопическое преобразование в одном из нескольких возможных направлений. Это объясняется тем, что имеющееся в системе энергетическое напряжение готово к разрядке, и чуть заметное смещение какого-то элемента служит «пусковым механизмом», направляющим поток энергии на выполнение той или иной работы, — подобно тому как ничтожное усилие, с которым оператор прикасается к одной из кнопок пульта управления, приводит в движение к определенной цели многотонную ракету.
Точка бифуркации — это точка ветвления, развилка (от англ. fork — вилка). В ней система должна сделать выбор направления, по которому далее пойдет ее эволюция.
В природных системах этот выбор совершается стихийно, «сам собой»: свободы выбора здесь нет, он определяется действием объективно сложившихся случайных обстоятельств. В неживой природе системы не обладают свободой воли и подчиняются воле «слепого случая» (лишь у живых существ появляются зачатки свободы воли). У людей же есть свобода воли. Хотя это и не абсолютная свобода, тем не менее она все же такова, что человек при наличии разных возможностей способен выбрать из них любую по своему собственному усмотрению. В дело выбора, таким образом, вмешивается субъективный фактор, которого нет в природе.
«Различие между биологической и социальной эволюцией состоит в том, что общества могут вести себя целенаправленно. Мы можем в определенных рамках выбирать наш путь эволюции».
Принципиальное отличие общества от природных систем состоит в том, что выбор бифуркационной ветви зависит от субъективного фактора — воли, сознания, разума людей.
Конечно, есть причины, направляющие волю человека на тот или иной поступок. Но поступок не вытекает из них автоматически (если только речь идет не об автоматизированных реакциях). На то и дан человеку разум, чтобы не слепо повиноваться обстоятельствам, а обдумывать свои возможности и находить наилучший способ действий в данных обстоятельствах. Любые технические, экономические, политические задачи ставятся и решаются людьми в соответствии с их представлениями о том, как это следует делать. Другое дело, что человеческие замыслы не всегда осуществляются так, как этого хотелось бы (по знаменитому изречению В. С. Черномырдина: «Хотели как лучше, а вышло как всегда»).
Выбор бифуркационной ветви в социальных системах, как и в природных, тоже может определяться случаем — прихотью властителя, насморком полководца, оплошностью дипломата, опиской чиновника, выстрелом в политического деятеля и т. п. «Эффект бабочки» в принципе способен превратить мелкое уличное происшествие в толчок, переводящий стрелку исторического процесса на новый путь. Но выбор делает не сам случай, а люди, которые реагируют на него и обладают свободой по собственной воле определять его последствия. При этом люди руководствуются усвоенными знаниями, принятыми в культуре ценностными ориентациями и нормами поведения. Культура формирует их цели, желания и идеалы, к которым они стремятся. Стало быть, можно сказать, что в сфере культуры образуются духовные предпосылки, определяющие развитие общества. В частности, культурные установки исторических деятелей, делающих выбор в точке бифуркации, обусловливают принимаемые ими решения и тем самым оказывают непосредственное влияние на ход исторических событий.
К размышлению. Вот как по этому поводу высказывался Г. Гейне: «Так и знайте, гордые люди действия, — вы не что иное, как бессознательные чернорабочие на службе у людей мысли, которые не раз в смиреннейшей тиши точнейшим образом предсказывали все ваши деяния. Максимилиан Робеспьер был не чем иным, как рукой Жана-Жака Руссо...» Прав ли Гейне?
Движение по выбранной бифуркационной траектории может быть неустойчивым, и тогда возникают новые локальные (в частях системы) и глобальные (определяющие эволюцию системы в целом) бифуркации. Но существуют траектории (или узкие «коридоры» траекторий), которые ведут систему к устойчивым состояниям. Такие состояния называются аттракторами (от лат. attractio — притяжение). Аттракторы как бы притягивают к себе систему. Если система вошла в конус аттрактора (ведущий к нему «коридор»), то это предопределяет ее будущее. Попытки выбраться из конуса аттрактора тщетны — различные траектории, попавшие в конус, неизбежно выводят систему на аттрактор. Элементы ее довольно жестко выстраиваются в соответствии с будущим порядком. Все, что не соответствует ему, будет уничтожено диссипативными процессами.
Аттрактор — это будущее устойчивое состояние, к которому направляется эволюция системы
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
