157830 (736747), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Дитя своего века, он не был одинок в стремлении человеческой мысли взять под контроль стихийно действующие законы природы. Ряд известных людей того времени, например, "великий пролетарский писатель-гуманист" М. Горький, открыто ненавидели ее. В 1931 г. в статье "О борьбе с природой" Горький писал так: "Земля наша засорена бесчисленным количеством бесполезных и вредных растений - они паразитически истощают плодотворные соки земли. Их нужно уничтожить. Стихийная сила природы создает массы паразитов - наша разумная воля не должна мириться с этим. ...Слепое стремление природы к размножению на земле всякой бесполезной или определенно вредной дряни, - это стремление должно быть остановлено, вычеркнуто из жизни. ...Крестьянство, которое веками "училось у природы" и ничему не выучилось, ибо даже "кулак" был технически нищим и умел только истощать землю,- крестьянство вооружается машинами, ...оно теряет древние свои навыки, становится из ученика природы бойцом против ее слепых капризов, "власть земли" над ним заменяется его властью над землею" (М. Горький. Собр. соч., т. 26, М.:1953, стр. 186-198).
Приветствуя слова С. Урицкого "Объявим природе бой", Горький писал: "Прекрасное, подлинно большевистское намерение" (там же, стр.186). Теперь мы знаем, какой ущерб природе и "ноосфере" России нанесло это "большевистское намерение". Ряд причин и последствий такого издевательства над Природой обрисованы в сб. "Экологическая альтернатива. Истоки беды. Знаки беды."(1990), во множестве книг с тревожными названиями "Безмолвная весна", "До того как умрет природа", "Оскальпированная земля" и т.п.
Такие настроения отвечали духу времени, культуре переболтанных революцией и гражданской войной слоев населения. Константин Паустовский в повести "Начало неведомого века" писал: "и средние века померкли перед жестокостью, разгулом и внезапным невежеством двадцатого века. Где все это скрывалось, зрело, копило силы и ждало своего часа? Никто не мог сказать. История стремительно пошла вспять. Все в мире смешалось, и человек, после многих лет покоя, вновь почувствовал свою беспомощность перед злой волей другого человека" (Паустовский, 1958, стр.188).
Однако наряду с украинской черной вольницей, которую имел ввиду К. Г. Паустовский, наряду с теоретиком В. И. Вернадским и "гуманистом" М. Горьким, были тогда образованные люди, искренне мечтающие и способные улучшить среду своего обитания. Вот что писал, например, в г. Минусинске в первом учебнике по садоводству для сибиряков мой прадед И. П. Бедро, тот самый создатель нескольких промышленных садов, которому 4 года спустя И. В. Мичурин пожалуется в опубликованном позже письме на то, что промешкался и не успел уехать в Америку: "Человечество, видимо, переступило грань, за которой осталась вера в блаженство на небе... Оно становится на путь твердого знания и уверенности, что строить счастливую и красивую жизнь надо здесь, - на грешной земле... За этой уверенностью мы ждем широкого и глубокого порыва к творчеству в этом направлении. Садоводство - это одно из условий счастья. Недаром великие мыслители и наш Лев Толстой считали необходимым условием счастья, между прочим,- общение с растениями...
Всемогущая природа дает в руки человека бесчисленное количество прекрасных форм, созданных ею растений. Наука указывает пути, как сделать их еще прекраснее, еще полнее для человека.
Так как счастье на земле мыслимо счастьем для всех, то все и должны приложить свои усилия к его достижению... Нужна коллективная воля, коллективный порыв, коллективное творчество, инициатива и труд. ...Создавайте же свое плодоводство, граждане Великой Сибири" (Бедро, 1924, стр.55). Наш современник географ Р. К. Баландин пишет, что "ноосфера (в понимании Вернадского) необходима. Надо в нее верить, надо надеяться в ее пришествие, надо, наконец, предпринимать соответствующие меры. Однако...
Мы уже переходим грань реальности, фактов, опыта и удаляемся в призрачную область веры, надежды и идеала. И если оставаться на позициях Вернадского в понимании сути науки и религии, то наша идеальная ноосфера выглядит более похожей на символ веры, чем на объект научного исследования" (Баландин, 1988, стр. 94-98).
Видимо, этот "символ веры", наряду с достоинством ученого, позволил В. И. Вернадскому сохранить себя как Личность, как Ученого, передать эстафету гуманности, соблюсти принятое им "на вооружение" еще в молодости правило "гигиены мышления": нельзя отвлекать себя "исключительно в сторону личных, мелких делишек, когда кругом стоят густою стеною великие идеалы, когда кругом столько поля для мысли среди гармонического, широкого, красивого, когда кругом идет гибель, идет борьба за то, что сознательно сочла своим и дорогим наша личность" ("Страницы автобиографии...", 1981, стр.113). Можно думать, что его "гипотеза", "учение" или мечты о "ноосфере", кроме выраженной в них мировоззренческой позиции, являются попыткой самосохранения и проявлением такой же гордой позиции человеческого духа, как легендарная фраза о Галилее ("А все-таки она вертится!") и строфа опального поэта Осипа Мандельштама, ожидающего очередного ареста:
Лишив меня морей, разбега и разлета
И дав стопе упор насильственной земли,
Чего добились вы? Блестящего расчета:
Губ шевелящихся отнять вы не могли.
Во многих вариантах современных Концепций "устойчивого развития" ( = экологически ориентированного социально-экономического развития) подчеркивается, что Россия, как ни одна страна подготовлена к началу реализации концепции устойчивого развития учением о ноосфере В. И. Вернадского. И даже предлагается положить его в основу Программы взамен достаточно неопределенного термина "устойчивое развитие". Но, как утверждают известные экологи (Розенберг и др., 1999), делать этого не следует. Более того, представляется целесообразным вообще отказаться от понятия "ноосферы" в том смысле, который подразумевается ее сторонниками в отечественной литературе.
В трудах В. И. Вернадского, возможно, сознательно, "...нет законченного и непротиворечивого толкования сущности материальной ноосферы как преобразованной биосферы" (Баландин, 1988, с.94). Оно обычно трактуется как "...новое состояние биосферы, при котором разумная деятельность становится глобальным определяющим фактором развития", новое эволюционное состояние биосферы, направленно измененное в интересах человека (Большой энциклопедический словарь, 1987). Нередко возникновение ноосферы представляют себе как результат коэволюции природы и общества (Моисеев,1990).
Ошибочность такой интерпретации очевидна. Коэволюция - это не параллельное развитие, а прежде всего взаимная адаптация. Человечество наконец пришло к выводу, что оно должно соизмерять свою деятельность с законами природы, чтобы сохраниться как виду. Это еще как-то можно назвать адаптацией. Но никаких признаков адаптации Природы к человеческой деятельности просто нет. Единственный ответ ее - деградация. Даже при большом желании разрушение невозможно превратить в эволюцию. Следует учитывать и еще один немаловажный факт. Антропогенные системы имеют примитивную структуру, устойчивость их по сравнению с естественными мала. Без постоянной заботы человека они, в лучшем случае, замещаются естественными ценозами (например, "поглощение" железной дороги через бразильскую сельву). Речь идет, конечно, не об эволюционном переходе биосферы в новое качественное состояние, а о замещении биосферы техносферой. "Наша идеальная ноосфера более походит на символ веры, чем на объект научных исследований" (Баландин, 1988, с.95).
Концепция ноосферы развивалась В. И. Вернадским в основном в конце 30-х - начале 40-х годов как "материалистическое обоснование понятия ноосферы" (Старостин,1987). Она стала, возможно, в большей степени стараниями интерпретаторов В. И. Вернадского, научным обеспечением Сталинского плана великого преобразования природы. К. П. Флоренский (1988, с.55), один из учеников В. И. Вернадского, так поясняет сущность его представлений о ноосфере: "Биосфера, изменяемая коллективным трудом человечества, трудом, который направляется разумом, трудом, который возможен только в условиях плановых коллективных усилий всего человечества, и есть ноосфера, сфера разума по Вернадскому". И далее, касаясь охраны природы, он замечает: "...наша задача не сохранять вобще, но переделывать для удобства человека" (с.56). А вот как в поэтическую форму облекает это Николай Заболоцкий:
Два мира есть у человека:
Один, который нас творил,
Другой, который мы от века
Творим по мере наших сил.
Оправдание "переделки" природы лежит в сущности концепции ноосферы по Вернадскому. "Вопрос о плановой, единообразной деятельности для овладения природой и правильного распределения богатства, связанный с сознанием единства и равенства всех людей, единства ноосферы, стал на очередь дня" (Вернадский, 1977, с.109). В письме своему другу Б. Л. Личкову сделано весьма симптоматичное признание "Я мало знаю Маркса - но думаю, что ноосфера всецело будет созвучна его основным выводам" (Вернадский, 1980, с.40).
Такое видение ноосферы не приемлемо в настоящее время, когда мир, в общем, осознал необходимость сохранения резервной части биосферы в естественном состоянии и ограничения общего пресса на нее в пределах, не нарушающих ее целостность. Интересно, что еще в 1959 г. такую же "крамольную" мысль о ноосфере Вернадского, как опасной философии, высказал Ю. Одум, а в 1970 г. ее поддержал М. М. Камшилов [правда, с важной идеологической оговоркой: "...только борьба за идеалы коммунизма оказывается средством преодоления противоестественного антагонизма между человеческим обществом и природой, предпосылкой преобразования биосферы в ноосферу, борьбой за будущее человека" (Камшилов, 1970, с.156)].
Впрочем, имеется и иное мнение о сущности представлений В. И. Вернадского о ноосфере. Палеонтолог и писатель-фантаст И. А. Ефремов в фантастическом романе "Час быка" пишет: "Человек погружен в неощутимый океан мысли, накопленной информации, который великий ученый Вернадский назвал ноосферой. В ноосфере все мечты, догадки, вдохновенные идеалы тех. кто давно исчез с лица Земли, разработанные наукой способы познания, творческое воображение художников, писателей, поэтов всех народов и веков" (1990. стр.84). Такое понимание ноосферы, оставаясь материалистическим (а в то время оно и не могло быть иным), близко к представлениям о ноосфере, разработанным П. Тейяром де Шарденом. Они включают "психогенез", зарождение и эволюцию разума, глобальное распространение его, образование, наряду с биосферой, тонкой пленки разума (собственно ноосферы), превращение мыслительной деятельности в один из наиболее существенных факторов развития на Земле. Сущность концепции П. Тейяр де Шардена - эволюция духа; такие представления, естественно, были не приемлемы для коммунистической идеологии. Но как раз с этих позиций, переход к устойчивому развитию (если он состоится) - свидетельство крупных сдвигов в ноосфере. Пожалуй, впервые (если не считать движений против ядерного оружия и за разоружение) разум выступает (по крайней мере, пытается) в качестве планетарной созидательной силы, стремясь сохранить свою среду обитания, избежать самоубийства, сохранить себя, как биологический вид. "Не беремся судить, - пишут видные экологи России (Розенберг и др., 1999),- каким путем дальше пойдет развитие человечества - эскалацией техногенеза или психогенеза, предвестником которого считается распространение экстрасенсорных и других аномальных явлений. Но хотелось бы надеяться, что эра покорения Природы, более или менее безболезненно, завершена".
Видный российский эколог Н. Ф. Реймерс (1994) писал о том, что, по его мнению, справедлив закон исторической (социально-экологической) необратимости: процесс развития человечества как целого не может идти от более поздних фаз к начальным, т.е. общественно-экономические формации, определенным образом взаимодействующие с природной средой и естественными ресурсами, не могут сменяться в обратном порядке. Отдельные элементы социальных отношений (например, рабство, возродившееся в самых чудовищных формах в период сталинизма) в истории повторялись, возможно повторение и уклада хозяйства (возвращение от оседлого к кочевому хозяйству), но общий процесс однонаправлен, как необратима и эволюция. Иное представление кажется абсолютно нелогичным: меняется природная среда, меняется человечество, и принятие концепции обратимости было бы согласием с тем, что в одну и ту же реку можно войти дважды, да еще и не состарившись ни на миг.
Но если социально-экологический процесс направлен ,как и вся эволюция ,то в какую сторону? В общем виде на этот вопрос, - утверждал Н. Ф. Реймерс,- отвечает закон ноосферы В. И. Вернадского (1944): биосфера неизбежно превратится в ноосферу, т.е. в сферу, где разум человека будет играть доминирующую роль в развитии системы человек - природа. Иными словами, хаотичное саморазвитие, основанное на процессах естественной саморегуляции, будет заменено разумной стратегией, базирующейся на прогнозно-плановых началах, регулировании процессов естественного развития. Это управление, безусловно, может быть лишь "мягким". В нем можно только следовать законам природы и развития общества. Лишь благо и заинтересованное понимание, а не насилие и волюнтаризм могут быть в основе формирования ноосферы.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
