141021 (726003), страница 34

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 34)

ного нервного расстройства, бессонницы и мозговых кризо которые преследовали его на протяжении всей оставшеи<

жизни.

Спенсер никогда не преподавал в университете, не им

научных степеней и в значительной мере жил в изоляции современного научного сообщества. Между тем, титанит екая работоспособность и упорство Спенсера заставили ai глийскую, а позднее и зарубежную общественность оОр тить на него внимание и признать в нем серьезного теорет ка в области философии и социологии. Начиная с 60 _х год XIX века Спенсер становится властителем дум в Ьврог включая Россию и США, чему в немалой степени cnocoft вовал общедоступный стиль его сочинений, привлекав

к «спенсерианству» широкие слои читающей публики. Весь­ма характерно, что необычайная продуктивность Спенсера уживались в нем с нежеланием читать произведения других теоретиков, что отчасти и способствовало тому, что взгляды Спенсера обладали «вынужденной» оригинальностью. По этому поводу Спенсер, в частности, писал: «Всю свою жизнь я был мыслителем, а не читателем, имея возможность ска­зать вслед за Томасом Гоббсом: «Если бы я читал также много, как другие люди, то и знал бы также мало, как они». Говорили даже, что Спенсер не удосуживался прочитывать книги, а листая их, «впитывал» содержание текста через поры кожи на пальцах.

Объясняя происхождение своих всеобъемлющих тео­рий, Спенсер утверждал, что все они появились на свет с помощью интуиции и озарения, посещавших его. Научные гипотезы и идеи, по словам самого Спенсера, приходили к нему сами собой, без целенаправленного усилия воли со стороны ученого. Для Спенсера подобный интуитивный ме­тод казался гораздо более эффективном, чем серия сплани­рованных научных усилий, «способных вызывать искаже­ние мысли».

Как один из основоположников органической школы, Спенсер вслед за Огюстом Контом ввел идею изменчивости и «плавного» эволюционизма в социологию. Понятия эво­люционистской социологии Спенсера — «возрастающая связанность», «переход от гомогенности к гетерогенности», «определенность», описывающие морфологическую струк­туру общества, — позволяли английскому социологу-пози­тивисту постоянно проводить аналогию между биологиче­ской и социальной эволюцией, между живыми организмами и обществом. В свою очередь, это раскрывало возможность применения в социологии естественнонаучных методов, что и составляло одну из целей позитивистского подхода к об-ществознанию.

В главном своем социологическом произведении — трехтомных «Основаниях социологии» (1876—1896) — Спенсер уподоблял сословно-классовое строение общества и присущие ему различные функции разделению функций между организмами живого тела. Однако отдельные лично-

ста могут обладать, по мысли Спенсера, гораздо большей самостоятельностью, чем биологические клетки. Подчерки­вая свойство саморегуляции в живой материи. Спенсер на этом основании ставил под сомнение значимость государст­венных форм, рассматривая их в качестве инструментов насилия в большей мере, чем агентов регуляции.

Двумя полюсами эволюции английский социолог при­знавал военный и промышленный тип устройства общества. Причем эволюция идет по направлению от первого ко вто­рому. В той мере, в какой закон выживания наиболее при­способленного реализует себя в общественной динамике, общество приближается к промышленному типу, характер ризующемуся прежде всего дифференциацией, основанной на личной свободе. При этом социальные революции рас­сматривались Спенсером как болезнь, а разного рода соци­алистическое переустройство - как. противное органиче­скому единству социальной системы и эволюционному про­грессу, основанному на выживаемости наиболее приспосоо-

ленных и одаренных, м-п./г Принципиально иную теорию развил Карл марке

(1818—1883) — выдающийся немецкий политэконом, фи­лософ и социолог. Положив в основание своей теории прин­цип материального фактора исторического развития, Маркс понимал под «материальным фактором» развитие произво­дительных сил общества, которые в сочетании с соответст­вующими отношениями между людьми создают обществен­но-экономическую формацию, диктующую конкретный способ производства и соответствующие ему формы собст­венности.

Материальные силы, господствующие в обществе, опре­деляют «духовную» надстройку, к которой Маркс относил различного рода политические, нравственные, духовные и иные общественные институты. Между тем динамическая картина общественного развития детерминируется не толь­ко научно-техническим, экономическим и социально-пол­итическим прогрессом общества, но и специфическим «рас­положением» общественных классов, то есть больших групп людей, имеющих свое особое отношение к средствам про-.,,,.»т^тяя гг^гтвйнности и политическим институтам.

Общественное развитие, складывающееся как результи­рующая экономического прогресса и соответствующего ему развития классовых сил, переходит с одного этапа на другой, как правило, через мощный тотальный кризис, охватываю­щий все институты общества. Этот кризис Маркс называл социальной революцией, которая, по его мысли, представ­ляет собой двигатель истории. При этом один из обществен­ных классов ускоряет приход революции, тогда как другие классы сопротивляются ей.

Социология Маркса была отмечена весьма последова­тельной логикой и системностью, способствовавшими со­зданию своеобразной теоретической картины жизни обще­ства и имевшими в XIX и XX веках немало активных сто­ронников.

Возникновение социологии в XIX веке ознаменовало вступление человечества в период продуктивного социаль­но-теоретического синтеза, существенно повысившего эф­фективность социального познания и социального управле­ния общественными процессами.

КЛАССИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ НАЧАЛА XX ВЕКА

Развитие социологической теории в XIX веке создало важнейшие предпосылки для превращения социологии в общепризнанную универсальную социальную науку. Реа­лизация этих возможностей была прежде всего связана с творчеством двух выдающихся европейских социологов — Макса Вебера и Эмиля Дюркгейма. Каждый из них создал свою неповторимую картину социологического мира и тем самым во многом предопределил дальнейшее развитие соц­иологии вплоть до наших дней.

Макс Вебер (1864—1920), выдающийся немецкий соц­иолог, родился 21 апреля 1864 года в городе Эрфурт. Его отец принадлежал к весьма состоятельным кругам буржуа­зии, тесно связанным с политическим истеблишмейтом Гер­мании. Мать Макса Вебера была фанатичной кальвинист­кой, не принимавшей роскоши, что вызывало с ее стороны осуждение жизненных принципов ее мужа, придерживав-

шегося противоположных взглядов, и порождало семейные разногласия. Еще будучи ребенком и юношей. Макс Вебер склонялся к «философии» своего отца; позднее стал на сто­рону своей матери в ее неприятии бюргерского гедонизма.

В возрасте 18 лет Макс Вебер покинул Эрфурт и посту­пил в Гейдельбергский университет, где он впервые испытал освобождение от семейного гнета отца и его «философии». Однако юноша в чем-то все же пошел по стопам отца и даже вступил в клуб дуэлянтов. Он также стал специализировать­ся, как в свое время и его отец, в области права.

По окончании трех семестров Макс Вебер покинул Гей-дельбергдля того, чтобы пройти военную службу. Позднее, в 1884 году, он продолжил свое образование в Берлинском университете. Последующие восемь лет Вебер провел в сте­нах этого университета, где получил степень доктора права и стал штатным преподавателем.

По мере развития профессиональной карьеры интересы Вебера сместились в область экономики, истории и социоло­гии. Вс^ восемь лет, проведенные в Берлинском универси­тете, Вебер материально был полностью зависим от своего отца, что доставляло молодому человеку немало нравствен­ных мучений. Именно в это время Макс Вебер начинает духовно сближаться со своей матерью, проповедовавшей аскетический образ жизни. Это сказалось и на повседневной жизни самого Макса. Его рабочий день был разделен на равные отрезки времени, посвящаемые различным дисцип­линам, занятия которыми он не прерывал ни для приема пищи, ни для отдыха.

В 1896 году Вебер стал профессором экономики в Гей-дельбергском университете. На следующий год его отец после бурного объяснения с сыном умер от мозгового криза. Это вызвало у Макса Вебера длительное нервное расстрой^ ство, не дававшее ему возможности полноценно работать в течение семи лет. И только в 1903 году он стал постепенно возвращаться к научной работе, в 1904 году Вебер выступил с серией лекций в США. В 1905 году он опубликовал свой бессмертный труд «Протестантская этика и дух капитализ­ма», в котором без труда можно найти отзвуки полемики, столь долго продолжавшейся в его семье.

После 1904 года, продолжая испытывать проблемы со здоровьем, Вебер стал все более и более продуктивно рабо­тать над социологической историей религий. Одновременно он создает и другие свои основополагающие сочинения:

«Объективность социально-научного и социально-полити­ческого познания», «Критические исследования в области логики науки», «О некоторых категориях понимающей соц­иологии», «Основные социологические понятия», «Эконо­мика и общество» (не закончено). В 1910 году Вебер прини­мал участие в создании Германского социологического об­щества. Среди сподвижников Вебера выделялись Георг Зиммель и Георг Лукач. В последние годы жизни Вебер отдал немало сил и времени политической социологии и публицистике.

Научный авторитет, Вебера, необычайно возвысившийся еще при его жизни, позднее превратил Вебера в общеприз­нанного классика современной социологии, влияние кото­рого испытали все современные социологи.

Энциклопедическая по своему характеру теория Вебера основывалась на признании особого характера социальных наук, не сводимых, по его мнению, к наукам естественным. Вебер постоянно подчеркивал, что все общественные инсти­туты, структуры, формы поведения фактически основыва­ются и регулируются тем смыслом, которым их наделяют люди. Иначе говоря, наш субъективный смысл, приобрета­ющий всеобщий и обязательный характер, как раз и состав­ляет суть социального. Другое название для этого понятия — рациональность, то есть соответствие социальных действий некоему образцу, который, в свою очередь, выражает суть общественного интереса эпохи, или идеального типа. При этом социология как раз и становится наукой об идеальных типах (то есть идеальных моделях, образцах), которые ре­гулируют социальные действия людей.

Социальные действия людей, считал Вебер, могут рас- / сматриваться в качестве истинно социальных только в том случае, если они соотносятся с идеальными типами, обладая при этом целеполаганием — осознанно выдвинутой целью, соответствующей общественному образцу. В рамках соци­ального действия индивид выражает свое Я, руководствуясь

своим пониманием сущего и должного (тем, что хорош что плохо). Вот здесь как раз и кроется особая облас которой занимается социология. Она призвана в индивид альных и групповых действиях видеть раскрытие субъекти ных мотивов, которые реализуют себя согласно идеальнь типам (образцам).

Социология, разумеется, поднимается до уровня науЛ ного обобщения, ибо она обобщает («генерализует») час» ное, индивидуальное, субъективное. Но социология в отлм чие, например от философии, никогда, не отрывается Л частного и индивидуального; они как бы «живут», сущесд вуют в глубине социологической теории.

Итак, как социолог Макс Вебер требовал от социальн исследований сохранения связи с человеческой реальнД стью, с индивидуальным, но рассмотренными сквозь увел» чительное стекло общего, объединяющего людей в группЯ по любому данному признаку. ' 1

Социология, постоянно утверждал Вебер, должна оснсД вываться на научных суждениях, свободных от ueHHOCTei то есть от разного рода личных пристрастий ученого. (По добно тому, как врач, исследующий пациента, стремите избавиться от своих личных эмоций и побочных соображЛ ний.) Это делает социологию истинно объективной. Но пол| ностью отбросить этот важный субъективный элемент ни| когда не удастся, и социолог так или иначе будет подпадат! под влияние своих априорных убеждений, ожиданий и гило тез. Но в любом случае необходимо стремиться к макси мальной свободе от политических, экономических, идеоло гических ценностей, которые влияют на исследование.

Существенно иную картину социологического мира раз работал выдающийся французский социолог Эмиль Дюрк гейм (1858—1917) — одна из главных, наряду с Вебером фигур в истории социологии XX века. Родившись в семье известной своими глубокими религиозными традициями Дюркгейм и сам, по замыслу семьи, должен был стать рав-| вином. Однако рано заявивший о себе интерес к широком.' гуманитарному и естественнонаучному образованию наме тил иной путь для молодого Дюркгейма. После окончани? университета он преподавал философию в ряде провинци

альных колледжей, а с 1887 года стал преподавать в Универ­ситете Бордо первый в истории систематический курс соц­иологии. С 1902 года Дюркгейм — профессор Сорбонны.

Будучи искренним приемником Огюста Конта, Дюрк­гейм стремился создать социологическую теорию строго научного направления, при этом, однако, он серьезно видо­изменил учение основателя позитивизма.

Так, в отличие от Конта, не желавшего рассматривать причины возникновения социальных явлений, а исследо­вавшего лишь процесс их возникновения (вопрос «почему» Конт заменил вопросом «как»), Дюркгейм искал причины социальных феноменов.

В основе учения Эмиля Дюркгейма лежит концепция так называемого «социологизма». Согласно фундаменталь­ному убеждению французского социолога в основе обще­ства находится некая особая «реальность», которая соединя­ет людей в нечто единое, устанавливает между ними соли­дарность особого рода и потому имеет свои общие и частные законы. Эти законы — предмет чисто социологического изучения, ибо они раскрывают суть и характер всех обще­ственных явлений.

Указанная особая социальная реальность (то общее, универсальное, что превращает отдельных индивидов в часть социального целого) безраздельно господствует в об­ществе и диктует свои установления отдельному человеку в виде общественных «ожиданий», требований, принципов морали и т.д. Вот это соединение общего, «коллективного», вытекающего из закономерного, но связанного с индивиду­альным (ибо только деятельность отдельных людей может наполнять общее его содержанием), Дюркгейм называл «со­циальным фактом». Таким образом, социология как наука о социальных фактах занимается рассмотрением особой «надиндивидуальной» реальности, которая, между тем, де­лает реальным и отдельного человека. Говоря проще, все мы становимся действительно чем-то значащим для общества в той мере, в какой мы вовлечены в обшее и оказываемся носителями общественной морали и принципов.

Весь глубочайший смысл социологии как науки Дюрк-ffiHM видел в том, что социология помогает нам проникнуть

в эту «общую» реальность через обобщение, согласно опре­деленной методике, частных явлений и индивидуальных фактов поведения людей. Из этого следовало, что методы конкретных социологических исследований, статистиче ские данные не просто рисуют картину некоторых явлени] и процессов в обществе, но поднимают исследователя н, уровень новой реальности, раскрывающей совершенно но вый горизонт общества. Так, например, основанное на обоб щении большого статистического материала и использова нии целого набора социологических методик исследовани самоубийства, проведенное Дюркгеймом, позволило ем описать такой феномен как социальная солидарность и ееИ аномалии, скажем, аномию. •

Все это и многое другое составляют основы «социоло-Д гизма», ставшего в теории Дюркгейма главным содержани ем социологии.

СОВРЕМЕННЫЕ ПОНИМАНИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ

Развитие социологии в XX веке, во многом исходившее' из принципов, выработанных Вебером и Дюркгеймом, ха­рактеризуется возникновением многочисленных школ и на­правлений, каждое из которых по-своему уникально и тре­бует к себе самого внимательного и серьезного отношения, ибо раскрывает перед нами ту или иную перспективу (а подчас и несколько перспектив) рассмотрения общества. Причем, как было сказано вначале, ни одна из этих школ не может дать абсолютно непротиворечивого, универсального теоретического объяснения всего многообразия социально го мира, но сквозь призму своего подхода она рисует увле кательнейшую картину общества, во многом весьма убеди

тельную.

В основе современной социологической науки лежит понятие теории, то есть некоего набора идей и принципов, которые в общем плане объясняют значительный круг соци­альных явлений. Причем теории не только объясняют раз­личные связанные между собой явления, но способны и предсказывать их появление. Теория должна указывать на

причины возникновения тех или иных явлений, а не только описывать их эмпирические характеристики.

Непосредственно к понятию «теория» примыкает и дру­гое научное понятие — «парадигма», вернее «научная пара­дигма». Это — общее представление о характере социоло­гической реальности, некий общий принцип объяснения этой реальности, «образец», на который ориентируются ис­следователи. Характерная особенность современной соц­иологии как раз и состоит в том, что она принимает несколь­ко парадигм, признавая их равноценными и взаимодопол­няющими. Причем это разнообразие социологических па­радигм вовсе не свидетельствует о слабости или неразвито­сти социологии. Напротив, чем более разнообразны пара­дигмы и социологические теории, тем в целом мы быстрее приближаемся к пониманию социальной реальности или тем лучше мы «конструируем» ее, то есть воссоздаем в нашей деятельности некий интегральный образ плюралистических парадигм.

Как бы то ни было, но среди различных школ социологии XX века чаще всего выделяют три направления, три пара­дигмы: функционализм, конфликтологический подход и, наконец, символический интеракциокизм (табл.1).

Таблица 1

Функционализм

Все социальные явления и факты дол­жны рассматриваться под углом зре­ния их последствий.

Дисфункциональные формы поведе­ния и институты угрожают самовыжи­ванию общества; подобные формы по­ведения и институты подлежат конт­ролю и устранению.

Конфликтологическа я социология

Социальные структуры закрепляют преимущества одних социальных групп по отношению к другим; груп­пы, находящиеся наверху, так орга­низуют общество, чтобы поддержать г укрепить свое господство.

Почти каждое социальное действш служит выгоде одних общественны] элементов и наносит урон другим эле ментам.

Символический интеракционизм

Отдельные лица стремятся понять смысл социальных взаимодействий. Смысл социального действия не несет заранее обусловленного смысла; со­циальные смыслы постоянно изменя­ются и варьируются.

Erich Goode. Sociology. Englewood Cliffs, 1988, p. 21.

Для интерпретации социального акт;

(поведения) необходимо понят] смысл поведения тех, кто осуществля ет данный акт.

Надо, конечно, учитывать, что это сугубо общее деленщ и что многие направления современной социологии не соот ветствуют ни одному из трех направлений. И тем не менее три парадигмы теоретической социологии позволяют уви деть основные проблемы осмысления общества, которых придерживаются социологи.

ЧИКАГСКАЯ ШКОЛА

Стремление превратить социологию в строго научную дисциплину, имеющую как теоретическое, так и практиче­ское значение, было характерно для представителей Чикаг­ской школы социологии — группы американских социоло­гов, разрабатывавших проблемы городской социологии в 20-е годы и формировавшихся вокруг социологического

/4^«-Ч/ \1 ГТ 1_ТС*Т"Д U 1Л1/ О TVT/ /^«Ч/^ * FlITJni-kl-kf-ltJfarrm t-1 fits ^ f-\ ГЧЛЛЛ Г1ГЧ/Г\Д fTI

ностью среди представителей Чикагской школы стал Роберт Парк (1864—1944) — основатель социально-экологиче­ской теории.

Роберт Парк исследовал коллективное поведение людей в тесной взаимосвязи с той рукотворной средой, которую они создают. При этом «социальные коллективности» обра­зуют особые взаимодействия со средой, которые Парк на­зывал «биотическими» (не путать с биологическими). В от­личие от биологического, биотический принцип включает в себя социально-психологический и культурный факторы, но продолжает тем не менее удерживать биологическую детерминанту своей связи со средой. Конкуренция индиви­дов, в частности, проявляется в том, что они захватывают определенные пространства («зоны») и расселяются в них. Чисто социальные явления — экономические, политиче­ские, культурные — вырастают на экологической основе взаимодействия популяций со средой.

В этом смысле формирование современных городов — «метрополисов» и «мегаполисов» — подчиняется строго би­отическим и экологическим законам, которые проявляют себя в планировании городов. Так, Роберт Парк предложил концентрическую модель городского зонирования, соглас­но которой различные сообщества расселяются на город­ской территории по принципу концентрических кругов. Каждая «зона» имеет свою функцию, социальный состав, профессиональную ориентацию.

Экологическая социология Парка позволила увидеть в структурах общества строго детерминированные законо­мерности, сочетающие в себе биологические и социальные факторы.

ФУНКЦИОНАЛИСГСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ ^

Выступая во многом наследниками Г.Спенсера, совре­менные социологи-функционалисты, и прежде всего амери­канский социолог Роберт Мертон (род. 1912), разделяют точку зрения, согласно которой общество в целом и его отдельные части имеют тесную взаимосвязь, которая за-

чиваются способом, обеспечивающим гармоничное их фун­кционирование в соответственных связях друг с другом в системе, либо, наоборот, не упорядочиваются, причем тоже каким-нибудь определенным и объяснимым способом». ( 1, с.360). Из этого пространного и непростого для понимания отрывка следует, что интеграция системы заключается либо в ее стабильности («гармоничное функционирование»), ли­бо в ее преобразовании, в том числе радикальном, но таком, при котором сохраняются разумность и определенность этого преобразования. Все остальное ведет к хаосу и умира­нию.

Представителей функционального анализа и системно-функциональной социологии нередко упрекали в том, что они нарочито рисуют стабильные системы, как бы априорно подразумевая, что стабильность это положительное качест­во, а конфликт и изменчивость суть лишь негативные откло­нения. В современных условиях представляется, однако, что эти упреки правильно обнажали проблему, но тем не менее требуют одной поправки. Акцент на стабильность системы не недостаток, а очевидное достоинство функционалистских подходов к социальной реальности.

КОНФЛИКТОЛОГИЧЕСНИЕ ТЕОРИИ

В противовес функционалистским подходам, всемерно-подчеркивавшим стабилизационные и эволюционистские моменты социального развития, в современной западной социологии существует как бы противоположный стиль соц­иологического мышления, который видит в обществе не консенсус, не сбалансированность мотивов и взаимных ин тересов, а борьбу различных групп и направлений, резуль тирующая которой и формирует существующие социальные структуры и отношения.

В самой далекой перспективе истоки подобного подходи можно обнаружить в социальной философии великого анг-лийского философа XVII века Томаса Гоббса, считавшего «войну всех против всех» естественным состоянием челове­чества, не обретшего гражданского состояния. Однако го­

раздо более близкие и значимые корчи конфликтологиче-ского подхода можно обнаружить в социологическом насле­дии Карла Маркса.

Марксистская теория экономической детерминирован­ности социальных отношений, классовых антагонизмов, классовой борьбы, соперничества различных форм собст­венности, классовой предопределенности общественного сознания и многое другое, быть может, в несколько иной терминологической интерпретации широко используется современными западными социологами-теоретиками. Од­нако примечательно то, что использование марксистского экономического детерминизма осуществляется на Западе >бирательно. Из марксизма выбрасываются такие его важ-1 йшие компоненты как теория диктатуры пролетариата, гволюционной партии, этический релятивизм и оставля­ется лишь самые общие теоретические подходы. При этом также предпочитают не обсуждать практику реального мар­ксизма в странах Восточной Европы и в России, ибо она, естественно, может дискредитировать и многие теоретиче­ские положения марксизма. В итоге марксизм в современ­ной западной социологии имеет весьма рафинированный, фрагментарный и существенно либеральный характер.

Одновременно с этим ряд современных социологов по­пытались создать теорию конфликта, которая не была бы прямым продолжением марксизма. Это, однако, оказалось не столь легкой задачей, ибо конфликтологические теории были лишены мощной универсальной базы, которой обла­дал марксизм. Тем не менее можно говорить о самостоятель­ном конфликтологическом направлении в современной соц­иологии.

Одним из видных радикальных социологов стал Райт Миллс (1916—1962) — американский социолог, проела^ вившийся своими исследованиями властвующих элит в со­временном западном обществе. Представляя современное общество в виде социально-политической и экономической структуры, Миллс доказывал, что реальное влияние на эти структуры оказывается небольшими группами политиче­ских деятелей, бизнесменов и военных. Свою теорию Миллс

с очевидностью противопоставлял структурному функцио­нализму Парсонса.

Наиболее полно роль социального конфликта раскрыл другой американский социолог Льюис Козер, который от­носил конфликт к области сугубо идейных явлений. Конф­ликты обнаруживают себя в социальном развитии по мере того, как определенные группы соперничают за власть, пе­рераспределение доходов, за монополию на духовное ли­дерство и т.д. Всякое общество не только потенциально содержит в себе возможность конфликтов, но более того. общество может осуществлять себя только через баланс конфликтов, которые устанавливают принципы социально­го взаимодействия между группами и индивидами.

Немецкий социолог Ральф Дарендорф (род. 1929) в своей «теории конфликта» исходил из того,что в каждом обществе существуют осевые линии социальных конфлик­тов. Конфликт, по его мнению, рождается из того, что одна группа или один класс сопротивляются «давлению» или гос­подству противоположной им социальной силы. Причем, по мнению Дарендорфа, конфликт есть оборотная сторона вся­кой интеграции и потому он так же неизбежен в обществе как и интеграция социальных институтов. За фасадом един­ства и взаимодействия социальных структур находятся кон­фликтующие мотивы и интересы этих структур и их носите­лей. Дарендорф создал целую классификацию различных типов микро- и макроконфликтов, наполняющих общество. Задача не состоит в том, считает Дарендорф, чтобы избежать или снять конфликты — это невозможно. Необходимо на­править их по определенному руслу, не разрушающему всю систему и ведущему ее к плавной эволюции. Для этого следует максимально формализовать конфликты, то есть вывести их на поверхность общественной жизни и сделать предметом открытых дискуссий, обсуждений в прессе, су дебных разбирательств и т.д. Более того, наличие открытых и демократически разрешаемых конфликтов — свидетель­ство жизнеспособности общества, ибо любое социальное развитие подразумевает неравномерность распределения и, соответственно, конфликтные ситуации.

Наряду с другими социологическими теориями конф-ликтологическая социология дала свою версию социального мира. Эта версия не была универсальной, но она, как другие подобные версии, показывала важную перспективу рас­смотрения социальных структур и процессов.

СИМВОЛИЧЕСКИЙ ИНТЕРАКЦИОНИЗМ

Символический интеракционизм, возникший в 20-е го-]ч нашего века, предопределил возникновение многих со-гменных социологических школ. Название этого течения еоретической социологии можно объяснить следующим разом.

Термин «символический» обозначает,» что эта социоло­гическая школа делает акцент на «смысле», который вкла­дывают действующие лица («актеры»), когда они вступают во взаимодействие — то есть «интеракцию» (взаимодейст­вие). За этим техницистским языком скрывается широкая социологическая теория, рассматривающая общество с точ­ки зрения поведения индивидов, вовлеченных в акты пове­дения и взаимодействия.

Основатель символического интеракционизма, выдаю­щийся американский социолог и социальный мыслитель Джордж Герберт Мид (1863—1931) в своих теоретических построениях исходил из того, что общество можно объяс­нить только путем рассмотрения принципов поведения лю­дей. Причем эта теория оперирует тремя главными посылами.

а) Любое действие или акт поведения происходит только на основе того смысла, который действующий субъект (ак­тер) вкладывает в свое действие. Иначе говоря, наше пове­дение в большей или меньшей степени осмысленно. Причем все эти значения проистекают из общих социальных симво­лов. Например,"отказ участвовать в военных действиях оз­начает (символизирует) личную трусость. Для другого че­ловека тот же акт может символизировать сознательный пацифизм, то есть уже иной символ. Но в том и в другом случаях за актами поведения стоят общественные символы.

традиции былых времен, сегодня оно используется в доку­ментах, юридических актах, названиях учреждений и т.д. В этом случае многие явления социальной жизни ( в частно­сти, политика, экономические отношения, институты), не рассматриваются как формы социальных связей и выпадают за границы социальной жизни. В нашей работе в этом кон­тексте термин социальное не используется.

Во втором случае слова «социальное» и «общественное» используются как полностью идентичные. Конечно, обще­ство — высшее образование, детище социального. Только в обществе как целостности социальное как особое свойство приобретает наиболее развитые формы. Но социальное ши­ре общественного. Поэтому для обозначения процессов, явлений, эффектов, возникающих лишь в рамках всего об­щества, мы используем термин «общественный» (в научной литературе есть его аналог — социетальный).

Мы применяем термин социальное в третьем — в самом широком смысле слова, как качественно новое, особое, спе­цифическое для человека свойство жизнедеятельности. Оно пронизывает все явления особого (социального) состояния жизни, как его элементарные формы (мотив социального действия), так и сложные системы (культура как целост­ность) , как отдельные (социальные) действия, так и разви­тые (социальные) институты.

Итак, мы подошли к вопросу о том, как социализирован­ные начала человеческой жизни, синтезируясь, порождают живую ткань социальной действительности.

В центре нашего внимания в следующем разделе — базисныед^лементы социальной жизни, которые существу­ют, проявляются во всех сферах человеческой жизни.

Раздел IV

БАЗИСНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ СОЦИАЛЬНОЙ ЖИЗНИ

1. Социальное действие

Если взглянуть на нашу жизнь сверху, как бы с высоте птичьего полета, перед нами откроется картина, до бол1 напоминающая муравейник: одни куда-то спешат, друпк трудятся, третьи ждут, стоят в очереди и т.д. Все что-т( делают, суетятся, постоянно входят в различные контакть и т.д. Что же является тем исходным элементом, своеобраз­ным далее неделимым атомом этой живой социальной ре­альности? Социальное действие. В нем как в зародыше содержатся все основные черты, противоречия, движущие силы, характерные для социальной действительности. Не случайно выдающиеся классики социологии М.Вебер и Т.Парсонс, несмотря на различия в подходах, уделили пер­воочередное внимание в своих социологических доктринах именно действию (М.Вебер — социальному действию, Т.Парсонс — единичному действию).

АНАТОМИЯ СОЦИАЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ

/

«Социальное действие (включая невмешательство или терпеливое приятие) может быть ориентировано, — соглас­но М.Веберу, — на прошедшее, настоящее или ожидаемое в будущем поведение других. Оно может быть местью за прошлые обиды, защитой от опасности в настоящем или мера­ми защиты от грядущей опасности в будущем. «Другие» могут быть отдельными лицами, знакомыми или неопределенным множеством совершенно незнакомых людей». (3, с.625)

Социальное действие синтезирует в себе, и это следует из вышеприведенного определения: а) момент действия; б) момент ориентации на другого.

Несколько слов о человеческом действии как таковом. Оно побуждаемо определенной потребностью человека, ко­торая приобретает форму идеальной цели. Здесь внутрен­ний импульс действия, его энергетический источник. Неу­довлетворенность, выступающая в различных формах (го­лод, моральный дискомфорт, творческое беспокойство, тре­вога и т. д.), есть свидетельство противоречия между тем, что необходимо человеку, и тем, чем он обладает, имеет в наличии в данный конкретной среде. Неудовлетворенность побуждает к целенаправленному действию. Цель — это ожидаемый результат, в котором потребность должна найти свое разрешение, неудовлетворенность снята. В результате действия цель достигается, наступает момент равновесия Деятеля, его потребностей и внешней среды.

Используя идеи Т.Парсонса, разведем а) Деятеля с его потребностями, целями; б) «ситуацию» как совокупность конкретных условий, обстоятельств среды, в которой дейст­вует деятель и в) «ориентацию Деятеля на «ситуацию», благодаря которой вырабатывается конкретный план реали­зации потребности, цели.

Деятель (будь то индивид или группа) выделяет в конк­ретной ситуации различные объекты по их значимости для достижения цели, различает полезные или вредные для себя элементы ситуации, определяет, что требует первоочеред­ного внимания, а что может быть рассмотрено как второсте­пенное, анализирует, что произойдет, если начать процесс целедостижения тотчас или отложить его на определенный срок и т.д.

Все эти «взвешивания» вариантов, шансов характерны для любого человеческого действия. Но мы имеем дело с социальным действием в том случае, когда Деятель, ориен­тируясь на ситуацию, принимает во внимание реакцию дру­гих людей, их потребности и цели, вырабатывает план своих действий, ориентируясь на других, строя прогноз, учиты­вает, будут способствовать или препятствовать его действи­ям другие социальные субъекты, с которыми он должен взаимодействовать; кто и как себя скорее всего поведет, с учетом этого, какой вариант действий следует избрать.

Не всякое человеческое действие, следовательно, есть действие социальное. Ибо достижение не всякой цели пред­полагает ориентацию на других людей.

Так, ученый естествоиспытатель стремится реализовать науч­но-познавательную цель. Он знает, какова научно-познавательная ситуация, то есть, что известно об изучаемом феномене, а что является еще предметом споров, дискуссий. Исходя из этого, он вы­рабатывает план решения сугубо научной задачи, выдвигая гипотезу, пути ее доказательств. Здесь мы, как и во всех случаях, когда идет речь толькоо взаимоотношениях (в данном случае познавательных) человека с природой, не имеем социальных действий. Конечно, способ­ность человека ставить научную цель, решать ее является продук­том социального развития. Поиск ученого базируете я на научном фун­даменте, созданном предшествующими поколениями, и не только ученых. Каждая формула, технология — это есть социальный про­дукт. И в этом смысле, исследуя природу, ученый смотрит на нее глязами всего общества, и прежде всего сообщества ученых, взятого в историческом протяжении. Но в данный, конкретный момент, в ходе решения сугубо познавательной задачи, сам поиск ученого не ест ь социальное действие. Другое дело, что в процессе решения познава­тельной задачи у него возникает потребность в создании наиболее благоприятных условий для этого: получить признание коллег, пре­одолеть возможные препятствия со стороны других. Вот здесь-то мы имеем дело уже с наукой как системой взаимодействия людей. Соответственно, действия ученого по упреждению возможных пре­пятствий со стороны других, обеспечению признания своего дости­жения в сообществе ученых — это уже социальные действия^

Таким образом, человеческое действие тогда приобре­тает характер социального действия, когда оно ориентиро­вано на других, когда оно предполагает прямое или опосре­дованное взаимодействие с другими людьми. Напомним, эта ориентация может осуществляться как на конкретное лицо, так и на группу своих знакомых, незнакомых (поведение в автобусе); на сообщество, членом которого он является (коллектив, нация), или на все общество; может иметь в виду как прошлое (месть), так и настоящее или ожидаемое будущее (упреждающие действия).

Означает ли сказанное, что всякое столкновение людей есть социальное действие? Нет, не всегда. Представим жи­тейскую ситуацию, как бы зафиксированную в кадрах ки­нопленки. Кадр первый: прохожего обрызгала из лужи ма­шина; кадр второй: прохожий в сердцах (или вслух)проклял водителя за то, что он игппг.тч.. г. о-/.. ..».....". -----

третий: водитель, увидев, что он не умышленно натворил, останавливает машину, выходит из машины, намереваясь извиниться перед прохожим. Кадр четвертый: между прохо­жим и водителем состоялся небольшой обмен любезностя­ми. Кадр первый — в действии водителя нет социального действия (если он не умышленно сделал это). Кадр второй — прохожий совершил социальное действие. Кадр третий — водитель совершил социальное действие. Кадр четвертый — и водитель, и прохожий вошли в социальный контакт.

И еще одна ситуация, о которой упоминал еще М.Вебер. ...Внезапно пошел дождь, прохожие все открыли зонты. Здесь нет социального действия. Хотя внешне, казалось бы, что прохожие сговорились, или открыли зонты по команде.

В социальном действии как в капле отражаются основ­ные проблемы социальной жизни и, следовательно, соц­иологии. Какие проблемы, на какой вариант их решения указывает анализ социального действия? Это, на наш взгляд, проблема потребностей как источника социального развития и проблема мотивации как смыслообразующего начала деятельности. Рассмотрим их последовательно.

Ориентация на других возникает как важнейшее средст­во, условие удовлетворения потребностей Деятеля, реали­зации его жизненных целей. Необходимо различать потреб-ностно-целевые моменты деятельности и инструментально-социальные условия, средства их достижения. Крайняя за­труднительность (а для современного человека невозмож­ность) удовлетворения своих потребностей без взаимодей­ствия с другими фактически принуждает Деятеля к учету интересов других, возможной их реакции на его действия. Иначе — хаос, который вреден всем. Ориентация на других, выполнение ожиданий-обязательств — своеобразная плата, которую Деятель должен платить за спокойные, надежные цивилизованные условия удовлетворения своих потребностей.

Вместе с тем, модель социального действия позволяет выявить качественный критерий эффективности организа­ции социальных связей. Этот критерий в том, насколько данный акт взаимодействия (и шире — система социальных связей) обеспечивает удовлетворение потребностей, дости­жение целей Деятеля. Не будем заранее обвинять Деятеля в

индивидуализме. Как мы покажем чуть ниже, индивидуа­лизм — это крайняя и в общем-то нежизнеспособная форма мотивации. В том случае социальная среда, конкретные свя­зи с людьми могут быть признаны Деятелем разумными, если они позволяют удовлетворять потребности (безраз­лично какие, — витальные, нравственные и т.д.), реализо­вать его цели. Если данная сеть взаимосвязей не позволяет этого достичь, формируется неудовлетворенность, побуж­дающая к перестройке данной системы социальных связей. Изменение социальных связей может ограничиться незна­чительными корректировками, а может потребовать и кар­динальных изменений всей системы связей.

... Китайские студенты, выйдя на площадь Тяньаньмэнь, стреми­лись реализовать политические цели, связанные с потребностями личной свободы и т.д. Побудило их к пересмотру традиционных кон­фуцианских принципов социальной жизни с их подчинением власть предержащим сравнение своей жизни с жизнью граждан демократиче­ских стран, что породило неудовлетворенность своим положением, вызвав активные действия.

Возьмем нашу страну, где мы, побуждаемые стремлением повы­сить уровень жизни, добиться большей свободы и т.д., вначале стре­мились изменить систему социальных связей, не проводя ее коренного преобразования. Но когда выяснили, что, видимо, попытки решить эти проблемы в рамках сохранения социалистических принципов не дадут искомого результата, в обществе стали нарастать настрое­ния в пользу более радикального изменения системы общественных отношений, которые у нас и происходят.

В данном случае для нас важно проанализировать самую основу социального действия как некоего идеального типа, элиминируясь (отвлекаясь, забывая) от регуляторов, кри­териев, по каким Деятель будет взвешивать пользу и вред, от влияния культурных традиций на восприятие того, что такое добро, а что такое зло. Все это нас ждет впереди: при рассмотрении социальных связей и взаимодействии,регуля­ции прямых и опосредованных социальных связей, культу­ры, источников ее развития и т.д. Сейчас же речь идет лишь об анализе некоего идеального первокирпичика социальной жизни — элементарном социальном действии.

Человек наиболее значимые поступки совершает осмыс­ленно. Это в наибольшей мере касается социальных дейст­вий. Поэтому понимание социальных действий (как инди­вида, так и группы людей) невозможно без учета мотива­ции, того внутреннего идеального смысла, который вклады­вает Деятель в свои усилия.

Мотивация социального действия содержит в себе два начала: — индивидуальную цель, воспроизводящую по­требность человека (в данном случае безразлично, идет ли речь о потребности в еде, или в образовании, потребности в утверждении собственного достоинства, чести );

— ориентацию на другого, «ожидание», учитывающее возможную ответную реакцию окружающих.

Соответственно индивидуальная «цель» и «ориентация на другого» в своем синтезе образуют мотив социального действия.

К примеру, научный-работник хотел бы удовлетворить свою по­требность в расширении научных исследований. Индивидуальная цель ясна. Но нет необходимых материальных возможностей, нужна под­держка руководства и т.д. Что предпримет ученый, каков смысл его действий — убедить своих руководителей в перспективности этого направления, а сегодня, скорее всего, еще и поискать спонсора и т.д.

Другими словами мотив социального действия представ­ляет собой индивидуальную цель, осмысленную сквозь призму социальных отношений, связей, ожиданий. Следо­вательно, конкретное содержание, направленность мотива будет определяться тем, как эти два начала будут соотно­ситься, взаимодействовать.

Т.Парсонс выделил так называемые типовые перемен­ные действия — систему основных ориентации, «срабатыва­ющих» в процессе выбора варианта действия. Это пары, характеризующие возможности альтернативного выбора, в частности, между:

(1) — действием исключительно в собственных интере­сах или необходимостью учета в своем поведении потреб­ностей коллектива («ориентация на себя — ориентация на коллектив»);

(2) — стремлением к удовлетворению непосредствен­ных, сиюминутных потребностей или отказом от последних ради перспективных и важных целей;

(3) — ориентация на социальные характеристики дру­гого индивида или имманентно ему присущие качества (пол, возраст, внешний вид);

(4) — подчинением индивидом своего поведения како­му-то общему правилу или учетом специфических момен­тов данной ситуации; и т.д.

Достаточно скрупулезно выделенные Т.Парсонсом ос­новные альтернативы (в реальной жизни их значительно больше) свидетельствуют о многомерности мотивации кон­кретного социального действия, о том, какое многообразие ракурсов анализа путей достижения цели в конкретных со­циальных условиях сплетается подчас в одном элементар­ном мотиве.

Вернемся к научному работнику, желающему продолжить свои исследования... Он пришел к директору своего НИИ. Как поведет себя директор? С одной стороны, он знает, что средств для продолжения исследований а институте крайне мало (тем более в современных условиях), только бы продержаться, сохранить людей, с другой сто роны, он знает, что данное направление перспективно, а у сидящего напротив ученого есть неплохие заделы, первые результаты (2 аль­тернатива}. Вместе с тем, директор испытывает к этому ученому личную неприязнь, поэтому, хотя достаточно высокий статус науч­ногоработника (доктор наук и т.д.) позволяет ему рассчитывать на развитие исследований, но, ... (3 альтернатива). Однако, стоит ли обращать внимание наличную неприязнь и обиду, если эти исследова­ния могут наверняка принести НИИ успех, признание ( 1 альтерна­тива)...

Каждая из предложенных альтернатив, как видим, вно­сит свою лепту в мучительный выбор мотива. В конкретный мотив, как в воронку, сливаются и иерархия ценностей, и интеллектуально-культурная готовность личности анализи­ровать ситуацию. Сказываются и особенности темперамен­та личности, его ригидность (непреклонность, упрямство), волевые качества, эмоциональная близость к данному чело­веку и т.д.

Борьба мотивов — так называют социологи ситуацию, аналогичную нами обрисованной, — порождает достаточно острые, чаще всего, невидимые со стороны внутренние пе-

реживания личности. В данном случае нам важно обратить внимание на то, в каких многообразных аспектах, ярусах может проявляться альтернатива на достижение личной це­ли и ориентации на другого, изначально определяющая внутреннюю драму мотивационной сферы личности. И раз­работать какую-либо формулу, по которой можно было бы рассчитать выбор мотива данной личностью в данной конк­ретной ситуации, — скорее всего невозможно. Но в целом, если брать целостную систему действий, определенная на­правленность конкретной личности прослеживается.

Непредсказуемость поведения личности имеет свои гра­ницы. Она должна укладываться в рамки социальной целе­сообразности, не нарушать социальных связей. Иначе соци­альное лишилось бы едва ли не главного своего преимуще­ства — предсказуемость и выполнения человеком своих обязательств. Как удается столь подвижную систему, как мотивация, уложить в определенные рамки? Каковы соци­альные причины борьбы мотивов? Об этом разговор позже, при рассмотрении социальных ролей и ролевых конфликтов (Раздел VI).

В этом контексте остановимся на мотивации по основа­нию «ориентация на себя — ориентация на других». В самом огрубленном виде можно выделить: индивидуалистическую мотивацию (как в ее крайних, так и в более сдержанных вариантах) — гуманистическую мотивацию — альтруисти­ческую мотивацию (как в ее грубых, так и более мягких, сдержанных вариантах).

На выбор Деятелем конкретной мотивации влияет ряд обстоятельств. Сказывается влияние ситуации, нравствен­ной культуры конкретной личности и принятая в данном обществе, культуре система ценностей, приоритетов. Роль последнего обстоятельства в том, что оно выступает по от­ношению к конкретной личности как фактор социализиру­ющий, в немалой степени определяющий поиск Деятелем путей решения своих индивидуальных целей, во многом определяет типичный для данного общества индивидуаль­ный выбор. Культуры могут различаться между собой, и подчас достаточно ощутимо, по поводу степени предпочти­тельности различных вариантов социальных действий выбо­

ра той или иной ориентации, о которых мы говорили выше. В данном случае мы лишь отметим, что в ходе исторического развития культур, социального отбора (селекции) крайние варианты, альтернативы «на себя — на коллектив» были отброшены. Они ведут или к хаосу в обществе, или к духов­ной, да и физической, гибели индивидуальности.

М.Вебер, сделавший столь существенный акцент на соц­иологическом анализе мотивации социального действия, сфокусировал внимание на другом ее аспекте — степени участия сознательных, рациональных элементов в этом про­цессе.

В основание классификации социальных действий было положено целерациональное действие. «Целерационально действует тот индивид, чье поведение ориентировано на цель,^ средства и побочные результаты его действий, кто рационально рассматривает отношение средств к цели и побочным результатам.., то есть действует во всяком случае, не аффективно (прежде всего не эмоционально) и не тради­ционно», т.е. не на основе той или иной традиции, привычки. (З.с.629),

Иначе говоря, целерациональное действие характеризу­ется ясным пониманием Деятелем того, чего он хочет до­биться, какие пути, средства для этого наиболее пригодны, эффективны. Все составляющие целерационального дейст­вия строятся на глубокой рефлексии сознания. Деятель рас­считывает возможные реакции окружающих, как и в какой . мере их можно использовать для своей цели и т.д.

Возможное противоречие между индивидуальной целью и ориентацией на другого может быть разрешено в целера-циональном действии самим Деятелем. Он сам соотносит цель и средства, просчитывает положительные или отрица­тельные последствия своих действий и находит разумную меру сочетания личной цели и социальных обязательств.

Очевидны преимущества полностью осмысленных, про­считанных действий. В подобной мотивации в наиболее кон­центрированном виде проявляется все, на что способен ра­зум человека, освобожденного от чувств, пут предрассуд- ,. ков, внешнего принуждения, собственных привычек, слабо-

стей. И в этом просматривается мощный гуманистический потенциал социологических подходов М.Вебера.

Вместе с тем, надо быть реалистами, — это лишь идеаль­ная модель, играющая роль некоего образца, по степени достижения которого мы можем судить о разумности дейст­вий и поступков. В реальной же жизни встретиться с такого рода действиями удается отнюдь не часто.

Более массовым является ценностно-рациональное действие, подчиненное определенным требованиям, приня­тым в этом обществе ценностям, будь то в виде религиозной нормы, или в виде нравственного долга, или эстетических принципов. Для индивида в этом случае нет какой-либо рационально понятой цели, он строго ориентирован на вы­полнение своих убеждений о долге, достоинстве, красоте. Ценностно-рациональное действие, по словам М.Вебера, всегда подчинено «заповедям» или «требованиям», в повино­вении которым данный человек видит свой долг.

В этом случае сознание Деятеля не полностью раскре­пощено; принимая те или иные решения, он строго ориен­тируется на ценности,-принятые в обществе. В разрешении противоречий между личной целью и ориентацией на дру­гого он полностью полагается на принятые в обществе цен­ности, нормы.

Два других вида социальных действий — аффективное

и традиционное находятся на самой границе, а часто даже за пределом того, что «осмысленно», осознанно ориентиро­вано, т.е. действием, подлежащим социологическому анализу. Аффективное действие обусловлено чисто эмоциональным состоянием, осуществлено в состоянии аффекта. Оно харак­теризуется минимальными значениями рефлексии созна­ния, его отличает стремление к немедленному удовлетворе­нию страсти, жажды мести, влечения.

В традиционном действии также предельно минимизирована са­мостоятельная деятельность сознания. Оно осуществляется на ос­нове глубоко усвоенных социальных образцов поведения, норм. пере шедших в привычное, традиционное, не подлежащее проверке на ис­тинность. R разряде традиционных действий может оказаться как «нравственно» привычное, что говорит о том, что самостоятель ное моральное сознание данного человека «не включено», он поступи ет «как все», «как принято испокон века», так и привычное в бытовом

смысле. В последнем случае мы имеем дело с самой распространенной и в общем-то естественной формой человеческих действий, состав­ляющих основу социальной жизни, ее привычный и естественный фон.

В реальной жизни встречаются все перечисленные виды социальных действий. Некоторые из них, в частности, тра­диционно-нравственные, вообще могут являться характер­ной, типичной для определенных слоев общества. Что каса­ется отдельной личности, то в ее жизни есть место и аффек­ту, и строгому расчету, традиционно привычному, и ориен­тации на свой долг перед товарищами, родителями. Отече­ством. При всей привлекательности и даже в чем-то роман­тической возвышенности целерационального действия, оно никогда не может и не должно быть чрезмерно распростра­ненным. Иначе будет во многом утрачена прелесть и много­образие, чувственная наполненность социальной жизни. Другое дело, что чем чаще при решении сложных, узловых проблем социальной жизни субъект будет целерационален, — тем выше вероятность, что личность (социальная группа, общество в целом) будет развиваться эффективно.

Вероятность реализации того или иного типа мотивации социального действия зависит от множества причин. В час­тности нередко, сказываются индивидуальные особенности, культурно-интеллектуальные возможности конкретных ин­дивидов. Но если мы попытаемся понять причины массово­сти распространения того или иного типа мотивации, мы обнаружим, что очень многое зависит от общества, соц-иокультурной среды. Насколько они позволяют, стимули­руют целерациональное или традиционное действие, на­сколько они ограничивают, подавляют один тип поведения и стимулируют другой. Исторический опыт, накопленный человечеством хотя бы за последнее столетие, свидетельст­вует: человек всегда будет жить неодномерно, противоречи­во. Аффективное будет причудливо сочетаться с целераци-ональным, иррациональное с ценностно-рациональным и т.д. Но там, где существенно сужается сфера применения целерационального, наступает простор для мракобесия, ми­фов, тоталитаризма, устанавливается атмосфера безудерж­ного доверия и восхищения вождями, человеческий здравый смысл уходит в подполье.

* * *

Мотив действия, «смысл», который придает человек сво­им усилиям... Не они ли своеобразные архитекторы реаль­ной социальной действительности? Какой смысл усматрива­ет человек, какие ценности он утверждает в своей деятель­ности, такую реальность во многом он и творит. Конечно, не все, что замышляется нами, осуществляется. Причин тут немало. И прежде всего, нередко наши желания могут стол­кнуться с нежеланием других. Но жизнь в целом подвластна тому, чего люди хотят достичь, во что они верят, какой хотят сделать ее, в чем видят смысл своего бытия.

Вспомним С.Давыдова, героя шолоховской «Поднятой целины». Ведь действия этого отнюдь не полностью вымыш­ленного героя по раскулачиванию и созданию колхоза в его сознании (да и в нашем) имели высокий смысл, осененный коммунистической идеей. И построили же колхозный строй, морально, а подчас и физически уничтожая огромную массу несогласных. Как и этика протестантизма во многом опре­делила конкретное обустройство жизни, характерное для Западной Европы.

...Надо помнить, что неизменная мотивация имеет тен­денцию порождать, воспроизводить аналогичные по соци­альному смыслу действия, и, следовательно, аналогичную социальную реальность. Пока не изменился смысл деятель­ности, наивно надеяться на изменение самих социальных действий людей. Может меняться вещно-предметная обо­лочка социальной реальности, но существо социальных свя­зей, аспектов мало меняется. Шейх на молитву может ездить и на «Мерседесе». Не здесь ли разгадка того парадокса, вызывающего, надеемся, глубокое беспокойство и у читате­лей, что мотивация рыночной деятельности многих отечест­венных предпринимателей, замешанная на мафиозно-кри­минальных основах, сформировавшихся в былые времена, сегодня воспроизводит нередко рыночно-мафиозную ре­альность, как воспроизводится и «большевизм» политиков, их желание во всех случаях, пусть даже на развалинах, одержать верх над своими оппонентами и т.д., и «страсть» к

использованию служебного положения, привилегиям, и правило двойной морали, телефонного права...

Мы далеки от мысли приписать «смыслу» некую фанта­стическую, «божественную» силу. Смысл деятельности не возникает откуда ни возьмись. В его формировании, и это для нас не подлежит сомнению, существенную роль играют внешние факторы, включая материальные и т.д. Но получая жизненные импульсы извне, смысл обладает собственным «маневром», существенной независимостью, устойчиво­стью и т.д. Человек видит, чувствует, оценивает внешние импульсы всегда через фокус ценностей, которым он при­вержен, смыслов, во имя которых он живет и хочет действо­вать.

Наш пафос не в том, чтобы всю проблематику социоло­гии свести к смыслам, ценностям. Подытоживая анализ мо­тивации социального действия, мы обращаем внимание на то, что, осмысливая социальную реальность, отвечая на вопрос, почему человек действует так, а не иначе, почему мы «имеем то, что имеем», надо всегда особое, гораздо более пристальное внимание, чем это мы делали раньше, уделять идеальной, смыслообразующей стороне жизнедеятельности — культуре.

* * *

Завершаем описание социального действия. Если вер­нуться к образу социальной действительности, предложен­ному выше — ковру, — мы проанализировали элементар­ный узел. Узел, в котором сплелись нити, начала социаль­ной жизни; узел, который и есть основа ковра. Теперь про­сматривается и путь дальнейшего анализа:

а) деятельная реализация ориентации на другого, т.е. социальные связи, взаимодействия;

б) культура как система смыслов, мотиваторов действия;

в) личность, ее потребности как источник действия.

2. Социальная связь

Вряд ли кто будс¹' оспаривать утверждение: «Человек тысячами невидимых нитей связан с другими людьми, обще­ством». Но в чемс^ысл этих связей, каково их внутреннее строение? В сложной сети социальных отношений каждый из нас ощущает, q^o одни для него более значимы, другие менее. Сбой, проб/темы, конфликты в одной системе отно­шений могут сказаться на всем течении жизни, а в других — могут остаться не ^олее, чем неприятным эпизодом. Разли­чаются ли связи ив ЗДУ собой? Если различаются, то как, что позволяет отдельным связям приобретать в нашей жизни решающую po.ii,?

Попробуем разобраться с этими вопросами.

ВНУТРЕННЕ СТРОЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СВЯЗИ

Субъекты (идет ли речь о единичном индивиде или об­щности) вступают ио взаимодействие, так как зависят друг от друга. Эта заци^ччость возникает в процессе удовлетво­рения их потребят™' реализации их жизненных целей и установок. Если попытаться сказать о зависимости просто и ясно, то можно выразить этот первичный элемент социаль­ных взаимоотношений следующим образом: «Я завишу от него в тех случая?!' когда конкретные предметы, ценности, условия, которые требуются мне, находятся в его распоря­жении». Причем речь может идти как о материальных цен­ностях, так и о ^оральны\ (например, желание получить признание, одобрение, поддержку) и т.д.

Зависимость » <ожет быть элементарной, прямой зависи­мостью от своего товарища, брата, коллеги. Зависимость может быть сдох!¹⁰"' опосредованной. К числу последних нужно отнести зависимость нашей индивидуальной жизни от уровня развит^ общества, результативности экономиче­ской системы, эффективности политической организации общества, состояния нравов. Имеют место зависимости между различными общностями людей (зависимость между работниками умс(венного труда и работниками физическо­го труда) и т.д.

Социальная жизнь возникает, воспроизводится и разви­вается именно ввиду наличия зависимостей между людьми, что создает предпосылки взаимодействия людей друг с дру­гом. Именно предпосылки, но не более. Поясним на приме­ре. На разных концах нашей страны действуют два завода. Один из них выпускает продукцию, которая не может найти сбыта, и, естественно, терпит убытки и т.д. Другому очень - нужна эта продукция для выпуска своих изделий, он готов за нее заплатить, но не может найти поставщика. Зависи­мость этих двух заводов налицо. Но есть ли между ними связь? Нет, связь еще не налажена. И вот если они сумеют войти в прямое (или опосредованное — через посредников, биржу) взаимодействие друг с другом, можно говорить о связи.

Следовательно, связь есть не что иное, как зависимость, реализованная через социальное действие, как действие, осознанно осуществляемое с ориентацией на других, с ожи­данием соответствующего ответного действия партнера. Связь всегда налична, осуществляема (хотя бы в воображе­нии) , реально ориентирована на социальный субъект, кото­рый может быть как конкретным индивидуальным субъек­том, так и социальной общностью, группой и т.д.

Социальная связь, в каких бы формах она ни выступала, имеет сложную структуру. Основными ее элементами явля­ются:

1) субъекты связи (их может быть двое или тысячи лю­дей) ;

2) предмет связи (т.е. по поводу чего осуществляется связь);

3) что особенно важно, механизм сознательного регули­рования взаимоотношений между субъектами (назовем это пока «правилами игры». Причем, первые два элемента ха­рактерны и для социальной зависимости.

Все эти элементы тесно связаны, скоординированы друг с другом. Изменение (увеличение или резкое уменьшение) числа участников связи может сказаться на характере ре­гламентации. Хозяйственные связи между соседями вполне могут регулироваться на основе моральных принципов до­брососедства, симпатии (антипатии), прямого товарного об-

мена. Хозяйственные связи между соседними заводами, ско­рее всего, будут носить опосредованный характер, где глав­ным регулятором выступят деньги, хозяйственные законы и т.д.

Важно учитывать и предмет связи. Так, если речь идет о связи между военнослужащими, т.е. предметом связи вы­ступает вооруженная защита страны, регламентация связи будет носить жесткий, командно-распорядительный харак­тер: «приказ командира выполняется, а не обсуждается» и т.д. Иная регламентация взаимоотношений в сфере научной деятельности, где ощутимая степень свободы, дискуссия ста­новится необходимым элементом организации социальных взаимоотношений.

Сказывается на регламентации, регулировании соци­альной связи и ее устойчивость. С соседом по купе вы будете себя вести иначе, чем с соседом по дому, с которым жили и еще долго будете жить бок о бок. Проявится и другая степень обязательности, ответственности, да и уровень искренности («можно прихвастнуть» и т.д.).

Есть и еще одно важное обстоятельство, оказывающее влияние на характер взаимосвязи: имеет ли связь формаль­ный или неформальный характер. Неформальная связь ученых, как правило, не признает субординации, — здесь важнее научные достижения ученого, аргументированность его позиции, глубина его мысли. Формальная связь, т.е. связь, устанавливаемая в рамках Научных учреждений, ка­федр, — иная. Хотя по сравнению с взаимоотношениями в военном учреждении здесь связи между руководителем и подчиненным куда «либеральнее», но все равно и в этом случае есть приказ, субординация и т.д.

Особое значение имеет разведение непосредственных и опосредованных связей. В ходе непосредственных связей контакты устанавливаются чаще всего визуально, на меж­личностном уровне. По мере развития социального организ­ма сеть социальных связей и зависимостей резко усложня­ется, все большее значение в жизни индивида играют опос­редованные связи. При этом зависимость и связь между людьми не исчезает, но увеличивается число посредников, число ступеней, узлов, через которые она должна пройти. Импульс связи, образно говоря, пробираясь по этим ступе­

ням, теряет специфические индивидуальные особенности,

превращается в некий утративший индивидуальную разли­чимость сгусток социальной энергии. Подобная деиндиви-дуализация и создает иллюзию того, что эта энергия кем-то спущена сверху, что вся сеть социальных отношений суще­ствует независимо от воли и желаний людей.

Число «этажей» опосредования столь велико, что чело­веческое, даже научное сознание с трудом может охватить те ступени, через которые должна пройти связь между Пре­зидентом и работницей мелочно-товарной фермы в селе где-то за Уралом, между жизнью отдельного пенсионера и деятельностью всей экономики и т.д. Иначе говоря, соци­альная связь, хотя и опосредованно, и в этом случае суще­ствует.

Прекращение связи может произойти по нескольким причинам:

1) Изменение или утрата предмета связи. У работников одного из оборонных предприятий была налажена четкая, хорошо отрегулированная связь с потребителями — госу­дарственными организациями. Наличие этой связи придава­ло уверенность, устойчивость заводу, его коллективу и т.д. С наступлением конверсии положение резко изменилось. Заказчик отказался от закупок. Предмет зависимости исчез, прекратилась и связь, на которую ориентировался завод, которая в буквальном смысле долгие годы кормила. Коллек­тив предприятия, естественно, хочет сохранить эту связь, воздействует на правительство и т.д.

2) Другой вариант прекращения связи: предмет связи сохранился, но один (или оба) из участников связи не со­гласен с принципами ее регулирования. Один из партнеров склонен выбирать себе другого партнера, взаимоотношения с которым ему принесут больший результат, эффект. Ста­рые партнеры или попытаются найти взаимоприемлемый вариант регулирования отношений, или расторгнут связь.

3) Бывают случаи, когда субъекты связи не удовлетво­рены тем, как она регулируется, но в то же время не могут «разойтись», ибо предмет связи оказывается неделимым. Неделимость предмета связи может проявляться в различ­ных формах.

Прежде всего речь идет о неделимости в буквальном смысле слова. Это касается притязаний нескольких стран на одну территорию, что делает такого рода проблемы трудно­разрешимыми.

Это касается и притязаний нескольких политических группировок на власть. В этом случае мы имеем дело с особым видом связей — конкурентной связью, которая ре­гулируется на основе общих правил политической и другой конкуренции. Конкуренция между данными субъектами су­ществует постоянно, пока остаются в силе их притязания на власть, предмет конкуренции. Конкуренция должна регули­роваться на основе определенных взаимоприемлемых прин­ципах. Что касается политической конкуренции — она ре­гулируется на основе закона, Конституцией. Но одна из конкурирующих сторон может почувствовать себя ущем­ленной, потребовать пересмотра правил игры, или же начнет борьбу «не по правилам», чтобы прийти к власти.

Неделимым может быть авторитет (в семье, коллекти­ве), дети (в семье), кошелек покупателя (конкуренция в экономической сфере). Неделимость могут обрести и явле­ния в целом делимые, но «не разделимые» по причине не­сговорчивости, неразумности субъектов (дача, квартира).

Тем самым мы подошли к вопросу о социальных конф­ликтах. Они крайне многообразны. В данном случае мы хотели бы отметить лишь следующее: конфликт чаще всего — это не особая форма связи, а определенное состояние, в котором оказались связи между двумя субъектами. Конф­ликты происходят по многим причинам и вполне естествен­ны. Но решающее значение в их возникновении, развитии имеет неотрегулированность взаимоотношений между уча­стниками связи.

СОЦИАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

Социальная связь выступает в виде как социального контакта.так и социального взаимодействия.

Приходя на работу, нам необходимо снять пальто, плащ, головной убор, и мы идем в гардероб, где гардеробщица

забирает нашу одежду и выдает нам номерок. При этом mi можем обменяться любезностями, поговорить о погоде и т.д Состоялся социальный контакт. Мы ежедневно вступаем i бесчисленное множество социальных контактов: у случай­ного прохожего узнаем, как пройти по такому-то адресу. покупаем у киоскера пачку сигарет и т.д. Контакты могу! быть единичными (контакт с прохожим) и регулярными (с гардеробщицей). В них Вы можете выступать как частное лицо или как представитель коллектива с представителем какого-то учреждения и т.д.

При всем многообразии у всех социальных контактов есть общие черты. В ходе контакта связь между людьми имеет поверхностный, в чем-то мимолетный характер. Пар­тнер по контакту, как правило, может быть легко заменен (не эта гардеробщица — так другая Вас обслужит). За этими внешними чертами проглядывается главная особенность со­циальных контактов: в них отсутствует система сопряжен­ных действий партнеров по отношению друг к другу. Это единичный акт, скорее соучастие, но еще не взаимодейст­вие. Ожидание, ориентация на другого у каждого из партне­ров не простирается далее, чем на данный конкретный кон­такт. При всем многообразии и бесчисленном множестве контактов, в которые мы ежедневно вступаем, не они со­ставляют ведущую основу нашей социальной жизни, не они составляют ее фундамент.

Ведущее значение имеет социальное взаимодействие — систематические, достаточно регулярные социальные дей­ствия партнеров, направленные друг на друга, имеющие . цель вызвать вполне определенную (ожидаемую) ответную реакцию со стороны партнера; причем ответная реакция порождает новую реакцию воздействующего. Другими сло­вами, речь идет об обмене действиями, точнее даже систе­мами действий, которые взаимно сопряжены. Именно эти моменты: сопряженность систем действий обоих партнеров по отношению друг к другу; возобновляемость и не только действий, но и их координации; устойчивый интерес к от­ветным действиям своего партнера — отличают социальное взаимодействие от единичной контактной связи — соучастия. Делают его главны" пг-о,..——

дружественно строятся их отношения на работе, на досуге, что они продолжаются долго, имеют тенденцию быть проч­ными.

В системе общественных отношении особое значение приобретает опосредованное взаимодействие. Для этих вза­имодействий характерно то, что в них могут вступать люди, непосредственно не соприкасающиеся друг с другом, не имеющие друг по отношению к другу никаких субъективно осознаваемых мотивов.

Работник наемного труда через сложную систему связей и зависимостей своим трудом воспроизводит определенную систему общественных отношений, характерных для рабо­чего класса и класса предпринимателей. Координация, со­пряжение системы действий, регуляция социальных связей между ними в этом случае осуществляется, но сложным и опосредованным путем. Регламентация законодательством прав и обязанностей наемного рабочего и предпринимателя друг по отношению к другу; претензии, аргументы, выска­занные в идеологической форме от лица рабочих, контра­ргументы и контрпретензии, высказанные идеологами клас­са предпринимателей; поиск компромиссов, способствую­щих регулированию их взаимоотношений, — во всем этом в сложной и опосредованной форме проявляется обезличен­ное взаимодействие между работником наемного труда и предпринимателем.

РЕГУЛЯЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ СВЯЗИ

Почему в своем желании достичь успеха (материально­го, морального, творческого и т.д.) люди стремятся сделать это в рамках определенных приличий, принципов и норм поведения? Почему люди нередко готовы ущемить себя в своих интересах ради общего блага? Почему человек даже со случайными встречными должен вести себя вежливо? Наверное, каждый из нас задается этими вопросами, чтобы понять, чем следует руководствоваться в социальных связях и взаимоотношениях. И получает часто ответ: так заведено, это нормы взаимоотношений, так принято среди людей, j

Подобный ответ, может быть, вполне достаточный для по вседневной жизни, обнаруживает свою обескураживающун простоту, если хочешь поглубже понять социальную жизнь

Одно ясно, мы осознанно регулируем свои отношения ( другими людьми на основе определенных правил, норм.

Анализируя социальную связь, мы выяснили, что вс многом решающее значение в ее осуществлении играет ре­гуляция взаимоотношений субъектов. Без регуляции, если субъекты так и не смогли договориться о взаимоприемлемых условиях, — связь не устанавливается. Именно на регуля­ции сказывается специфика того, по поводу чего связь уста­навливается, каков характер связи и т.д.

Что же представляет собой регулятивный механизм со­циальных связей? Если сказать просто — это своеобразные правила игры. А если по существу — система критериев, стандартов, на основе которых субъект оценивает для себя эффективность связи, а также система контроля за тем, чтобы эти критерии, правила игры соблюдались.

Что же выражают данные критерии, нормы, чьи интере­сы защищают, какие принципы в них заложены, кем заве­дены? Как социальная регуляция влияет на социальную жизнь?

Попытка ответить на эти вопросы выявляет два взаимо­пересекающихся пути раскрытия проблемы. Первый — соц-иокультурныи анализ механизмов регуляции. Люди уста­навливают и регулируют социальные связи сознательно. Соответственно, те принципы, нормы, которые лежат в ос­нове регуляции, могут быть осмыслены прежде всего как явления культуры. Что и будет сделано в соответствующем разделе, хотя и в данном подразделе анализ определенных социокультурных моментов будет присутствовать. Второй — уяснение принципов, лежащих в основе регуляции социаль­ных связей, обнаруживших себя асоциальной практике, как они влияют на стабильность связей, взаимосвязаны с функ­циями, статусом, социальными ролями.

В данном разделе работы мы пойдем по второму пути. При этом план нашего анализа в том, чтобы а) выяснить, какие общие принципы лежат в основе регуляции взаимо­действия, независимо от того, какие это связи: непосредст-

3. Социальные институты

СУЩНОСТЬ СОЦИАЛЬНЫХ ИНСТИТУТОВ

Взаимодействия как тип социальных связей выступают в различных формах. Но особую роль играют взаимодейст­вия, обеспечивающие удовлетворение наиболее важных ин­дивидуальных и общественных потребностей. Идет ли речь о безопасности человека или его образовании, здоровье или хозяйственной деятельности, научном поиске или отдыхе, развлечениях или дружбе — все эти явления, составляющие реальный каждодневный смысл нашей жизнедеятельности, приобрели институализированный характер, т.е. гаранти­рованы от случайности, спорадичности, носят устойчивый, самовозобновляющийся характер. Институализированное в обществе противостоит хаотичному, нестабильному, неор­ганизованному, случайному.

Социальный институты — это великое социальное изо­бретение человека. Они не только обеспечивают достиже­ние главных преимуществ социального (предсказуемость, надежность, регулярность и т.д.). Социальные институты дают основание надеяться не только на то, что та или иная потребность будет так или иначе удовлетворена, но и на то, что данная цель будет достигнута на качественном уровне.

В предыдущем разделе мы достаточно подробно проана­лизировали социальную связь как таковую, принципы ре­гуляции социальных взаимодействий. Все это позволяет нам в данном случае сделать акцент лишь на том особом, специ­фическом, что характеризует институализированные фор­мы социальных взаимодействий.

Рассматривая социальные связи, мы упомянули об ут­верждении, что ^человек тысячами невидимых нитей связан с людьми, с обществом». Продолжая эту аналогию, можно сказать, что социальные институты в системе социальных связей — наиболее крепкие, могучие канаты, которые в решающей степени предопределяют ее жизнеспособность. Именно институциональный, т.е. утвердившийся, отлажен­

ный и регулярный аспект социальной жизни является реша­ющим фактором, определяющим уровень жизнедеятельности личности. Соответственно для социологии институты — одни из наиважнейших объектов анализа.

Благодаря чему же социальные институты приобретают такую устойчивость, регулярность, а поведение человека в системе социальных институтов — предсказуемость, чет­кость в исполнении функций? Вначале порассуждаем на исторические темы.

Возьмем институт образования. Овладение определен­ными знаниями, накопленными предыдущими поколения­ми (более подробно об образовании как социальном инсти­туте см. Раздел X), является одним из важнейших условий динамичного развития общества, жизненного успеха лично­сти. Но как институт образование сложилось не сразу. Ро­дители от случая к случаю передавали какие-то знания, навыки своим детям. Дети нередко сами подглядывали: кто за кузнецом, кто за ткачом и т. д. Но насколько надежен этот путь овладения знаниями, накопленным опытом? Насколь­ко он дает необходимый уровень подготовки, насколько он охватывает достаточное число (всех) молодых людей?

Образование как институт отличается от спорадических, случайных социальных связей по поводу передачи знаний прежде всего такими чертами как а) постоянное и глубокое взаимодействие между участниками этой связи, в отличие от случайных, поверхностных контактов; б) четкое опреде­ление функций, прав и обязанностей, обеспечивающее вы­сокую степень срабатываемости, взаимодействия каждого из участников связи (учителя и ученика); в) регламентация и контроль за этим взаимодействием; г) наличие специально подготовленных людей для передачи знаний молодежи; д) концентрация ими своих усилий прежде всего на этой дея­тельности (профессионализация) и т.д. и т.п. — вот только несколько элементов, которые составляют принципиальные преимущества образования как института от образования, которое осуществлялось в спорадических формах.

Институализация социальных связей достигается:

1. Особым типом регламентации. Как и всякая социаль­ная связь, институт основывается прежде всего на социаль-

о» ....

ном регулировании взаимоотношений. В социальных инсти­тутах механизмы регуляции приобретают более жесткий и обязывающий характер, что обеспечивает регулярность, большую четкость, высокую предсказуемость и надежность функционирования социальных связей. Обязывающая сила социального института органично связана с социальным контролем, с санкциями, стимулирующими желательное по­ведение и препятствующими, удерживающими от нежелатель­ного.

2. Четкое распределение функций, прав и обязанностей участников институализированного взаимодействия. Каж­дый должен выполнять свою функцию, а потому и каждый другой имеет достаточно надежные и обоснованные ожида­ния. Невыполнение обязанностей ведет к применению сан­кции. В результате поведение личности в рамках социаль­ного института обладает большой предсказуемостью, а дея­тельность институтов — регулярностью, самовозобновляе-мостью.

3. Регулярность и самовозобновляемость большинства социальных институтов' обеспечиваются также обезличен-ностью требований к тому, кто включается в деятельность института, замещает выбывшего. Для того, чтобы занять место в институализированных социальных связях, надо взять на себя определенные деперсонифицированные обя­занности и права. Данные права и обязанности представля­ют собой исторически отобранный наиболее эффективный вариант поведения участника институализированных соци­альных связей. Статус, ролевые ожидания предъявляются как предуказания данного социального института, обще­ства. Тем самым обеспечивается относительная независи­мость функционировайия социального института от случай­ных обстоятельств, его устойчивость и способность к само­возобновлению.

4. Выполнение определенного круга обязанностей ведет к разделению труда и профессионализации выполнения функций. В этих целях общество может осуществлять спе­циальную подготовку людей для выполнения ими профес­сиональных обязанностей. Тем самым обеспечивается вы­сокая эффективность институтов.

5. Для выполнения своих функций институт имеет уч­реждения, в рамках которых организуется деятельность то­го или иного института, осуществляется управление, конт­роль за его деятельностью. Каждый институт должен обла­дать необходимыми средствами и ресурсами. Институт здравоохранения обладает такими учреждениями как боль­ницы, поликлиники, имеет свои органы управления. Для деятельности системы здравоохранения нужны ресурсы в виде помещений, медицинского оборудования, квалифика­ции врачей, доверия со стороны клиентов и т.д.

Перечисленные признаки социального института свиде­тельствуют о том, что именно в рамкдх института социаль­ное взаимодействие как глубокое, сопряженное взаимодей­ствие между людьми по поводу того или иного предмета связи (образования или здоровья, труда или науки) приоб­ретает регулярный, самовозобновляющийся, высококачест­венный характер.

Институализированные социальные связи могут быть формальными и неформальными. Так, институт дружбы имеет многие признаки социального института. Дружба — один из элементов, который характеризует жизнь любого общества, становится обязательным устойчивым явлением человеческого общества. Регламентация в дружбе достаточ­но полная, четкая и подчас даже жестокая. Обида, ссора, прекращение дружеских связей — своеобразные формы со­циального контроля в институте дружбы. Но эта регламен­тация никак не оформлена в виде законов, административ­ных уложений. У дружбы есть ресурсы (доверие, симпатия, длительность знакомства), но нет учреждений. Она имеет четкое разграничение, в том числе от любви, взаимоотно­шений с коллегами по службе, братских отношений, но здесь нет четкого профессионального закрепления статуса, прав и обязанностей партнеров.

Формальные социальные институты имеют общий при­знак — взаимодействие между субъектами осуществляется на основе формально оговоренных правил, законов, регла­ментов, положений. Если социальные институты — могучие канаты системы социальных связей, то формальные соци-

альные институты — это достаточно прочный и гибкий ме­таллический каркас, определяющий прочность общества.

Социальные институты различаются и по типу потреб­ностей, задач, которые они решают.

Экономические институты, т.е. наиболее устойчивые, подлежащие строгой регламентации социальные связи в сфере хозяйственной деятельности. Иначе говоря, — инсти-туализированные экономические связи. Сюда следует отне­сти все те институты, которые занимаются производством и распределением благ и услуг, регулированием денежного обращения, организацией и разделением труда (собствен­ность, денежное обращение, трудовая деятельность, рынок и т.д.).

Политические институты, т.е. институты, связанные с борьбой за власть, ее осуществление и распределение. Для этих институтов характерна нацеленность на выполнение функции мобилизации возможностей, обеспечивающих функционирование общества как целостности: государство, армия, полиция, партия. К этим политическим институтам примыкают общественные движения, объединения, клубы. Здесь, как нигде, распространены строго определенные ин-ституализированные формы деятельности: митинги, де­монстрации, выборы, предвыборные кампании.

Институты культуры и социализации включают в себя наиболее устойчивые, четко регламентированные формы ; взаимодействия по поводу укрепления, создания и распро-/ странения культуры, социализации молодого поколения, овладения ими культурных ценностей общества: семья, об­разование, наука, художественные учреждения.

РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ИНСТИТУТОВ

формирование в обществе четко налаженных, регла­ментированных, контролируемых и устойчивых взаимодей­ствий — генеральный путь развития общества. Содержание социальных институтов, их набор, а еще важнее система социальных регуляторов определяют общественный строй и, соответственно, экономический, политический строй, тип

1^4

культуры, образования и т.д. Проще говоря, если Вы хотите понять общество, возьмите его социальные институты, изу­чите механизмы регулирования и Вы поймете характер со­циальных связей в этом обществе.

Следует иметь в виду, что развитие общества идет во многом через развитие социальных институтов. Чем шире институализированная сфера в системе социальных связей, тем большими возможностями обладает общество. Много­образие социальных мнститутов, их развитость — это, по­жалуй, самый верный критерий зрелости общества, на­сколько оно способно надежно, устойчиво, на профессио­нальном уровне удовлетворять разнообразные потребности индивидов.

Развитие социальных институтов проявляется в двух основных вариантах.

Во-первых, возникновение новых социальных институ­тов. Сегодня у многих народов бывшего СССР создаются такие важнейшие институты как армия, финансы, диплома­тия и т.д. Не вызывает сомнения — мощное ускорение пол­учают народы в результате организации таких социальных институтов как высшее образование, наука. Обогащение общества социальным институтом, конечно, если он рожден ни под чьим-то внешним давлением, во всех случаях стано­вится элементом, повышающим динамизм общества, про­двигающим его к качественно новому состоянию.

Во-вторых, развитие, совершенствование уже сложив­шихся социальных институтов.

а). В сложившихся социальных институтах содержится значительно большая потенция развития через внутреннюю дифференциацию, специализацию связей, функций, уч­реждений. Мы являемся свидетелями рождения новых инс­титутов путем выделения, дифференциации старых, уже сложившихся. На наших глазах из недр общесудебной сис­темы развился Конституционный суд как самостоятельный институт. Может быть выделено в самостоятельный право­охранительный институт следствие. Наркологическая служ­ба в рамках института здравоохранения имеет тенденцию к превращению в самостоятельный институт.

Подобная дифференциация и специализация являются одним из важнейших признаков эволюционного развития общества, его социальных институтов. Эволюционный раз­вивающий эффект достигается за счет более конкретного, профессионального исполнения тех или иных функций, бо­лее точной и конкретной регламентации, учитывающей спе­цифику данного вида деятельности. Возникновение нового социального института делает обслуживаемую им связь бо­лее независимой, самостоятельной и равновесной с другими связями. Следствие стремится к независимости от прокура­туры и органов внутренних дел; наркология — к более полному учету ее специфики, отличий от общего здравоох­ранения и т.д. В результате происходят определенные изме­нения и во внутренней регламентации этого уже независи­мого социального института, появляются статусные измене­ния и т.д.

б). Особое значение имеет перерегуляция институали-зированных социальных связей. В этом случае основные участники этих связей стремятся не к уничтожению инсти­тута (потребность в нем сохраняется), а к кардинальным изменениям принципов регуляции. Одна (или обе) из сто­рон считает, что вознаграждение не соответствует плате, затратам, которые она несет. Так, в частности, произошло у нас с институтом собственности. Людей не устраивает мо­ральное, материальное, юридическое регулирование их обязанностей и прав, связанных с собственностью. Если раньше наши граждане не владели, не распоряжались, были подконтрольны, но получали право на гарантированный минимум уровня жизни, то сегодня многие хотят владеть, распоряжаться, рисковать и при этом иметь лишь шанс жить зажиточно и независимо. Естественно, не все участники социальной связи по поводу собственности не удовлетворе­ны сложившейся системой регуляции. Отсюда препоны, препятствия, которые чинятся на пути к становлению новых форм собственности.

Перерегулирование социальных институтов — процесс сложный, драматичный, сопровождающийся противоборст­вом сил. И это естественно. Ведь речь идет не о переналадке какой-то\машины, схемы. Социальные институты — это

\

136

особым образом организованное практическое взаимодей­ствие живых людей. Изменение системы регуляции этих связей всегда сопровождается смятением душ, умов, нара­станием конфликтов. Социальные институты в состоянии перерегуляции начинают уже с трудом справляться со сво­ими функциями, участники институализированных связей все чаще не выполняют своих функциональных обязанно­стей; падает ответственность работников учреждений дан­ного социального института; растет/нестабильность, непред­сказуемость — все это неминуемая плата за развитие обще­ства, переналадку социальных институтов.

Особым драматизмом бывают отмечены периоды в раз­витии того или иного народа, связанные с переналадкой основных систем социальных институтов общества: эконо­мических, политических и т.д. Речь в этом случае идет о достаточно широком и глубоком пересмотре основных сис­тем ценностей, принципов регулирования ведущих сфер со­циальной жизни. Выдвигаются по сути новые критерии того, что такое добро, а что — зло. Противостояние сторон, кон­фронтация охватывает все стороны жизни общества. Обще­ство, система социальных институтов, их регуляторы — в процессе обновления.

4. Социальные общности

В многообразии социальных взаимодействий особую роль играют формы, объединяющие людей в социальные общности. Характерная особенность данных социальных взаимодействий в том, что их предмет, т.е. ради чего это взоимодействие возникает — потребность в солидарности, координации совместных действий. Как правило, в общно­сти объединяются люди, имеющие схожие, одинаковые функции и обусловленные ими статусы, социальные роли, культурные запросы, этнические признаки и т.д.

В основе социальной общности чаще всего лежит стрем­ление к тем преимуществам, которые дает солидарность, объединение усилий. Те индивиды, которые образуют объ­единенные формы, общности, качественно повышают эф­фективность своих индивидуальных действий, способность

147

циальных общностей ни в коей мере не может ставить под сомнение необходимости самой по себе координации усилий между индивидами, участия их в общностях. Человеческая история давно подтвердила высокую значимость солидар­ных действий. И тот, кто стремится вообще избежать уча­стия в общности, чтобы не нести, как ему кажется, лишних затрат, ответственности, будет отброшен чазад, касается ли это его личной карьеры, личного благополучия или разви­тия его национальной культуры и т.д.

Но раз общность — это великое достижение и приобре­тение человека, то следует признать, что развитие общности во всех случаях может потребовать от людей определенных действий, которые никак впрямую с личными интересами не связаны, но укрепляют общность, повышают ее престиж, признание в обществе. К тому же для эффективного функ­ционирования общности может возникнуть потребность в формировании органов управления сообщества, которые более эффективно координируя усилия членов сообщества, в то же время потребуют определенных затрат для своего содержания и т.д. Иначе говоря, у индивида в рамках общно­сти возникает целый круг намерений, идей, обязательств, ожиданий, которые впрямую с его личными потребностями не связаны, но выражают те моменты, которые обеспечива­ют более эффективное функционирование общности как ассоциации.

КОНКРЕТНОЕ МНОГООБРАЗИЕ 061ЦНОСТЕЙ

...Регулярно в газетах публикуются статистические дан­ные о том, что в нашей стране насчитывается столько-то рабочих, учащейся молодежи, среди них столько-то школь­ников, студентов и т.п. Нередко эти данные выдают за чис­ленность такой-то социальной общности, профессиональ­ной группы. Нестоитспешитьстакими утверждениями. Тот факт, что в нашей стране насчитывается столько-то людей, обладающих схожими признаками (например, учатся в ву­зах), социологу не дает оснований для выделения той или

иной социальной общности (группы) и определения ее чис­ленности.

Точнее было бы говорить о том, что статистика опреде­лила некое, как отмечает Я.Щепаньский (37, с.116), мно­жество, т.е. выделила людей по такому-то общему признаку (но не по признаку наличия между людьми социальных связей). Другими словами, когда мы осмысливаем людей в призме множества, мы рассматриваем индивидов как бы изолированно друг от друга. На основе этого принципа рас­смотрения можно выделить различные социальные катего­рии: профессиональные категории, возрастные, половые, имущественные. Как правило, в цифрах статистических сво­док представлены социальные категории, выделенные на основе принципа множества. И этими данными нельзя пре­небрегать. Они важны для регулирования уровня жизни различных социальных категорий населения, разработки серьезных государственных решений о повышении зарпла­ты, стипендии и т.д.

Под социальной общностью имеются в виду лишь груп­пы людей, объединенных социальной связью. Если же учесть, что существуют преимущественно два типа связи:

социальные контакты и социальные взаимодействия, то можно выделить и два основных типа социальных общно-стей.

Социальный круг, т.е. люди, между которыми осущест­вляются определенные контакты, общение. Можно гово­рить о круге соседей в поезде, круге знакомых, круге коллег. Естественно, в зависимости от регулярности связей, от важ­ности сферы, в которой протекают контакты,они могут иметь больший или меньший (или чуть заметный) солидар­ный импульс, элементы конформизма.

Общность, в основе которой лежат связи типа взаимо­действия (как обмен сопряженными, скоординированными системами действий) по поводу объединения, солидарности, согласования совместных усилий, можно назвать социаль­ной группой.

Современное общество демонстрирует великое много­образие социальных групп. Это многообразие прежде всего обусловлено разнообразием признаков, задач, для решения

140

которых образовались эти группы. Что объединило, обосо­било членов этой общности: профессиональные интересы, общая идеология, религия, этнические признаки? На осно­вании какого признака члены данной общности себя выде­ляют среди других, разделяют на «своих» и «других»?

Социальные группы различаются и по другим основани­ям. Так, есть социальные группы, для которых характерно наличие непосредственных личных взаимодействий, кон­тактов. Такие взаимодействия, естественно, могут сложить­ся лишь среди небольшого числа партнеров. Соответственно они называются малыми группами. Наличие прямого кон­такта сказывается на внутригрупповых взаимодействиях, делает их более персонифицированными и облегчает иден­тификацию «Я» индивида с общегрупповым «МЫ».

Под большими группами имеется в виду многотысячные группы людей, разбросанные на обширных пространствах, связи между которыми не могут ограничиваться непосред­ственными контактами и особое значение приобретают опосредованное солидарное взаимодействие. Это прежде всего классовые, территориальные, национальные общности.

Группы могут быть формальными и неформальными. Особенно важно это разведение для малых групп. Для боль­ших групп, которые сами имеют сложную макроструктуру, формализованные (под) группы (профсоюзы, партии) мо­гут составлять своеобразный костяк общности, но вся боль­шая группа к этому костяку не может быть сведена.

Среди социальных групп можно выделить целевые груп­пы, т.е. группы преднамеренно созданные, образованные для решения той или иной групповой (единой) задачи, цели. Цели могут быть хозяйственными (предприятие, бригада), научно-исследовательскими (научно-исследовательский институт, лаборатория), политическими (партия, обще­ственно-политические движения), просветительскими и т.д. Преднамеренность создания этих групп обусловливает, как правило, наличие более или менее жесткой системы взаим­ных прав и обязательств участников группы, контроля за выполнением этих обязательств, дифференциацию, разде­ление функций, статусов и ролей участников общности, наличие лидера — руководителя, инициатора и т.д. Все эти

ства были христианами, вряд ли могут себя представить вне мусульманских ценностей, норм шариата и т.д. Мусульман­ство стало основой их восприятия мира, фундаментом куль­туры. Конкистадоры мечом и кровью утверждали католи­цизм в Центральной и Южной Америке.

Причем, следует учесть, что даже в случае порабощения умираю­щая культура способна оказать свое обратное влияние на культуру поработителя. Эти влияния могут проявиться достаточно быстро, а могут приобрести кумулятивный эффект, могут ограничиться сугубо внешними изменениями, затронув лишь верхние слои обще­ства, а могут распространиться на широкие массы. И нередко народ, проигрывая в сугубо военно-техническом отношении, оказывается победителем в социокультурном. Варвары поработили и разрушили Рим, но оказались в «плену» римского права и политического опыта, что проявилось при налаживании ими своей собственной политиче­ской организации общественной жизни.

Во внутрикультурном взаимодействии подавление культуры прежде всего связано с деятельностью тоталитар­ных режимов. В нашей стране в горниле гражданской войны, концлагерей, массовой эмиграции, цензуры, преследования инакомыслия были уничтожены целые пласты, культуры, поражавшей в начале XX века своим живым многообразием. Все принудительно было сведено, как считалось, к субкуль­туре городского пролетариата.

Сложившееся на сегодня культурное поле человечества — результат функционирования культуры как социального явления, взаимодействия тенденции социальной селекции, социального иммунитета, сохранения своей самобытности, целостности, с одной стороны, а с другой — развития куль­туры как за счет саморазвития, так и в ходе заимствований, взаимовлияния. Все это породило многообразие культур, которое само по себе является важным фактором жизни современного человека.

МНОГООБРАЗИЕ КУЛЬТУР

Когда мы говорим о культуре, то обращаем внимание прежде всего на многобразие конкретных вариантов куль­тур. Человеку, наверное, проще было бы взаимодействовать

200

с другими людьми, строить свои отношения, если бы в мире утвердилась одна культура. Скольких разногласий, конф­ликтов, казалось, нам удалось бы преодолеть, как просто и легко нам было бы общаться, вживаться в новую среду и т.д. Но почему-то не хочется жить в таком скучном, унылом и однообразном мире. Ведь взаимодействуя с людьми другой культуры, ты волей-неволей выявляешь нечто новое для себя, примеряешься, приглядываешься к тем удобствам, преимуществам, которые обнаруживаешь в нормах, тради­циях, способах деятельности, принятых у представителей другой культуры. Такое сравнение будит мысль, подвигает к изменениям, улучшениям. Точнее поэтому сказать, что жить в однообразном в культурном отношении мире не только скучно, но и нежелательно, даже опасно. Отсутствие внутреннего многообразия, дифференциации — это для социолога важное основание для предупреждения: есть сви­детельство неспособности данной системы к развитию, на­лицо признаки застоя.

Чем богаче многообразие культур, тем выше вероят­ность, что человеку удастся подобрать нужный вариант от­вета на вызовы истории. Богаче арсенал идей, представле­ний, норм, способов деятельности, культурных предложе­ний, которые могут быть использованы. В этом отношени» внутреннее многообразие всегда признак развитой адапта­ционной способности, способности к развитию той или ино1 системы. Безразлично, идет ли речь о человечестве в цело!» или об отдельном обществе. Вместе с тем, нельзя и абсолю тизировать принцип дифференциации, внутреннего много образия. Оно не должно зайти настолько далеко, чтобь ставить под угрозу сохранение целостности системы.

Многообразие культур мы рассмотрим в двух аспектах

— многообразие культур в масштабах человечества сделав акцент на социокультурных суперсистемах;

— внутреннее многообразие культур отдельного обще ства, народа, уделив внимание субкультурам.

Обнаружены и любопытные национальные особенности городских субкультур. Они сказываются, в частности,, на иерархии родственных и дружественных связей горожан.

Как мы говорили выше, при анализе ценностей у американцев ценность дружбы гораздо слабее выражена, чем у наших соотечест­венников, хотя они одинаково высоко оценили ценность хорошей се­мейной жизни. Здесь, видимо, свою роль сыграло и повышенное внима­ние к неродственным связям в советской культуре, ослабление крово-родственных связей в нашей стране и большая подвижность, склон­ность к переездам в поисках интересной и хорошо оплачиваемой ра­боты в США (что у нас просто очень затруднительно). По подсче­там американского социолога, средний американец в течение своей жизни меняет место жительства в 14 раз чаще англичанина, в 6 раз чаще француза, в 5 раз чаще японца.

Раздел VI

ЛИЧНОСТЬ

ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ

Раздел гуманитарной или социальной науки, изучаю­щий личность, всегда вызывает повышенный интерес и вни­мание. И это понятно. Ведь речь идет о каждом из нас. Читатель, естественно, стремится получить сведения, которые помогут ему лучше разобраться в себе, в других. Надеемся, что нам удастся как-то помочь ему в этом, хотя это и непросто.

1 .а. Непросто потому, что личность наряду с культурой, пожалуй, самое емкое, многомерное, трудноуловимое (в то же время самое «затертое») понятие.

Кстати, следует определиться с ним. Личность — это единичный человек как .система устойчивых качеств, свойств, реализуемых в социальных связях, социальных ин­ститутах, культуре, более широко — в социальной жизни. При таком подходе, на наш взгляд, ничто человеческое (за исключением немногого, сугубо инстинктивного, чисто би­ологического) в том числе темперамент, эмоции, присущие данному человеку, не исчезают в его личности. Вместе с тем, в личности они представлены лишь в тех проявлениях, ко­торые значимы для социальной жизни. Индивид, соответст­венно, — это единичный человек как биосоциальное суще­ство, особь. Индивидуальность — это характеристика уни­кальности, неповторимости, присущей данной личности.

Следовательно, для нас: а) личность — это любой чело­век (а не только яркий, исключительный), рассмотренный в его социальности как ответственный и сознаттельный субъект (деятель) социальной жизни; б) индивидуальность может быть присуща каждой личности, а не только наиболее талантливым людям.

Уложить личность как целостную социальную Много-мерность в рамки логически строгих научных конструкций

не просто — «личность» постоянно сопротивляется, стре­мится выйти из этих рамок. Но всякая наука, в том числе социология, изучает типичное, повторяющееся. Даже исс­ледуя неповторимое, индивидуальное наука обязана выде­лить определенные показатели, критерии, по которым мож­но и следует анализировать индивидуальность. Научно^соц-иологический анализ личности, вследствие этого, волей-не­волей формализует столь подвижный объект изучения, пре­небрегает частностями, не отвлекается на «сиюминутное», хотя, может быть, и очень привлекательное, яркое.

1.6. Личность изучается комплексом наук. Социология — одна из решающих, определяющих в этом комплексе, но она все-таки не способна заменить все остальные: философию, этику, психологию, социальную психологию, педагогику и т.д. Вовлекая в круг своих размышлений данные самых различных наук, социология, между тем, преимущественно концентрируется на одном ракурсе изучения личности — личность как источник социальной жизни, как ее единствен^ ный реальный носитель и деятель, как далее неразделимыи элемент социальной жизни, социальных взаимодействий, институтов и т.д.

2. Проблема «личность и общество» в самой социологии выступает в двух основных относительно независимых, но

тесно связанных ракурсах:

а) Первый нацелен на осмысление того, каким образом устроена социальная жизнь, как социальные институты, об­щности, общество в целом соотносятся с потребностями единичной личности; насколько первые должны и могут выражать ее интересы или они независимы от нее, подчиня­ются исключительно собственной логике развития.

Это один из основных вопросов социологии как науки. И мы уже высказывались по этому поводу, понимая обще­ство как особым образом взаимосвязанных и организован­ных людей. Являясь единственным реальным участником социальной жизни, личность так или иначе организует свои изобретения, творения (имеется в виду социальные инсти­туты, социальные общности, общество в целом) как явления в конечном счете производные от ее собственных потребно­стей. Каждый социальный институт выражает личные инте­

ресы и обслуживает их. Вместе с тем, приобретает опреде­ленную и довольно ощутимую независимость, обладает соб­ственной логикой развития, которая впрямую несводима к логике элементарных связей между людьми.

Мы выделяем как бы два «этажа» социальных процессов. Первый — глубинный, проявляющий свою определяющую в истории человечества роль в конечном счете. Эти глубин­ные процессы выходят на поверхность в периоды карди­нальных структурных социальных изменений, реформ, ре­волюций и т.д., когда сами люди стремятся по-новому обу­строить свои отношения, социальные институты, культуру с тем, чтобы найти эффективные, с точки зрения личных потребностей, формы организации социальных связей. В глубинах социальной жизни идет поиск более рациональных форм самоорганизации, в том числе самоограничения чело­века, ради самого человека. Результатом таких историче­ских сдвигов явилось гражданское общество, идея и практи­ка приоритета личности, воплощенная во Всеобщей декла­рации прав человека, в жизни развитых демократий и т.д.

На втором этаже реализуются относительно спокойные, стабильные процессы социальной жизни. Здесь достаточно отчетливо проявляется независимость социальных институ­тов, общества от личности; прежде всего бросается в глаза тот факт, что индивид застает как готовые устойчиво функ­ционирующие социальные связи, институты и не в праве их переустраивать, изменять по своему разумению. По своей длительности, исторической протяженности эти периоды стабильности занимают большую (подавляюще большую) часть жизни человеческого общества.

б) Второй ракурс проблемы «личность и общество»: как личность взаимодействует с другими в конкретном социуме, насколько способна проявить свою независимость, авто­номность; или общество, общественные связи, институты достаточно жестко программируют ценности, их иерархию, жизненный путь личности, ее взлеты и падения. В данном разделе нас интересует именно этот аспект проблемы.

З.а. Социология, благодаря присущей ей (а также близ­кой к ней, скорее всего являющейся частью ее социальной психологии) ориентированности на анализ реальной жизни

человека, тяготению к фактуальному исследованию явле­ний внесла неоценимый вклад в осмысление проблем лич­ности. Конечно, есть вопросы, на которые социология не смогла еще дать достаточно убедительного ответа. Но оче­видно, что именно социология на место общих нравоучи­тельных и умозрительных предположений о человеке, лич­ности, ее призвании, о смысле ее бытия и т.д. попыталась поставить исследование личности как реально действующе­го, выбирающего, предпочитающего субъекта. При этом внимание фокусируется на устойчивых, повторяющихся элементах реальной жизнедеятельности личности, ее взаи­мосвязей в обществе — все это серьезно продвинуло обще­ственное и гуманитарное знание.

3.6. Вместе с тем, есть проблемы, которые пока с трудом поддаются социологическому анализу. Это, может быть, почувствует и наш читатель. В своем стремлении заострить внимание преимущественно на устойчивых, типичных про­явлениях личности, социология нередко стандартизирует ее. Последняя превращается в некий безликий робот, име­ющий стандартный наббр характеристик, типичные реакции на типичные ситуации и условия. В последние годы все явственнее обнаруживает себя то обстоятельство, что в рам­ках социологии не получили столь же убедительного ответа проблемы автономии и неповторимости, уникальности кон­кретной личности. И это стало серьезным моментом, сдер­живающим развитие и не только социологического знания.

4. Главные трудности, с которыми столкнулись социоло­ги при описании личности, связаны, на наш взгляд, не только и не столько с тем, что социологическая наука долгие годы не обращала внимания на проблему автономии личности, ее индивидуальности. Объяснение этих трудностей лежит го­раздо глубже — в рамках подхода, избранного в свое время социологией, проблемы автономии и индивидуальности возникали как случайные, несущественные, а может быть даже как помехи, но не как изначальные и во многом реша­ющие моменты.

Значительное большинство социологических моделей личности рассматривают ее как совокупность обществен­ных отношений, социальных ролей; она скорее напоминает

сколок общества, его индивидуальную проекцию. Актив­ность личности, ее автономия, воображение, предпочтения в этом случае — явления производные, вторичные, полно­стью определяемые средой, ее культурой и т.д. Это актив­ность адаптации, приспособления, заимствования, подража­ния. функции, роли личности, их типичное для данной ис­торической среды, социальной группы и т.д. содержание во многом преопределяют духовный мир личности. Общество фактически «продавливает» в духовных структурах челове­ка определенные типологические свойства.

Мы исходим из другой позиции, которую стремились реализовать и в предыдущих разделах.

Взаимодействие личности и социальной среды, согласно позиции, разделяемой нами, в самом общем виде понимает­ся как деятельность удовлетворяющего свои потребности, преследующего свои цели в конкретных социальных связях и взаимодействиях индивида. Иначе говоря, речь идет об активном утверждении личностью своих потребностей, о ее самостоянии, где адаптация, приспособление к среде всего лишь момент, подчиненный задачам самореализации личности.

В той мере, в какой любое явление зависит от условий своего существования, в той мере и личность естественно зависит от внешних условий, обстоятельств своей жизни. Взаимоотношения личности и социальной среды скорее можно описать по формуле: поиск (личности) — предложе­ния (общества) — выбор (личностью из предложенного обществом). Автономия, а значит и ответственность лично­сти проявляется как в процессе восприятия осмысления ею предложений, условий, требований, предъявляемых обще­ством (ведь каждый эти требования понимает по-своему, избирательно, в соответствии со своими представлениями о должном, благе, ценном), так и в процессе осуществления ею своих социальных ролей.

Лишь чисто схематически мы можем отвлечься от того, что каждая личность автономна и индивидуальна. Это от­влечение, огрубление — не более, чем вынужденный шаг, облегчающий научное описание типичного в личности. Не более того. И мы воспользуемся этим средством, облегчаю­щим понимание некоторых проблем. Но и попытаемся в

-» < с

пределах наших скромных возможностей остановиться на проблеме автономности личности, ее собственого «Я». Вне поля нашего специального анализа, и мы отдаем себе в этом отчет, остались многие важные, но все-таки, думается, про­изводные вопросы социологической теории личности (со­циальная типология личности, основные механизмы социа­лизации индивида, его воспитания, проблемы отклоняюще­гося поведения и др.).

Все эти соображения определили логику, структуру на­шего анализа личности как социального субъекта.

ЛИЧНОСТЬ В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ:

СОЦИАЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ И СТАТУС

Личность, ее поведение, установки и предпочтения, эмоции и выборы определяются рядом факторов: условиями среды, положением в системе социальных связей и внутрен­ним своеобразием личности, ее духовного мира.

Попробуем разобраться в том, как происходит влияние социальных связей, социальных институтов и общностей на поведение отдельного человека.

* * *

Как отмечалось выше, связь и взаимодействие между людьми устанавливается потому, что люди в процессе удов­летворения своих индивидуальных потребностей зависят в чем-то конкретном друг от друга. Когда устанавливается связь (например, между А и Б) Б нужен А для решения каких-то конкретных задач. И наоборот, А нужен Б для решения каких-то его проблем. Иначе говоря, каждый че­ловек исполняет определенные социальные функции, как своеобразное поручение на выполнение специализирован­ного рода занятий в данном социальном взаимодействии:

врач — лечит, педагог — преподает, шофер — водит авто­мобиль, предприниматель — распоряжается и организует производство и т.д.

Употребляя термин «функция» (независимо оттого, ка­сается ли это отдельного индивида, группы людей или соци­альных институтов), следует иметь в виду, что в социологии

о функциях судят не по тому, что человек сам конкретж намеревается делать, какой смысл он вкладывает в свон деятельность, а по тому, какие последствия (для других, дл;

общества в целом) эти действия имеют.

При этом если человек не выполняет свою функцию,. еще точнее, выполняет с противоположным знаком, то mi имеем дело с дисфункцией. Педагог, дающий своим питом цам устаревшие и даже ложные знания, не учит, а «калечит»:

Конечно, без действий нет последствий. Но, во-первы> одно и то же явление, на что обратил внимание P.MepTOt может вызывать различные последствия, совокупность кс торых определяет агрегированный (совокупный) функцис нальный результат, на основе чего можно говорить о соцк альной функции данного явления, человека в целом. И не оборот, к одним и тем же следствиям могут приводить сами различные действия, поступки, что позволяет говорить функциональных заменителях (эквивалентах, альтерната вах). Просвещать могут учителя и телевидение (они фут циональные эквиваленты). Телевидение может и просв< щать, и рекламировать, и передавать политическую инфо] мацию, и развивать художественные вкусы, и транслировал спортивные передачи — агрегированно выполнять фун1 цию средства массовой информации.

Во-вторых, функция индивида может осуществлять преднамеренно или непреднамеренно. В случае, когда м имеем дело со следствием действий, которые совпадают намерениями, мотивами деятеля,мы говорим о явной фун ции. Латентная (скрытая) функция — это не планирова шийся, не предполагавшийся, (а может быть так и не осо нанный) результат действия. (20).

Каждый, выполняя свои многообразные функции, ст новится нужным другому, другим, всем. Функцианальн дифференциация и зависимость партнеров в процессе соц ального взаимодействия является одним из важнейших > ловий устойчивой интегрированное™ общества как цело! Для выполнения конкретных функций в ходе социал ного взаимодействия на человека налагаются определенн (функциональные) обязанности. И вместе с тем, он на/ ляется определенными правами, что является своеобразн

формой фиксации принципа «платы» и «вознаграждения», лежащего в основе социальных связей. Наиболее значимые обязанности и права возникают, естественно, в рамках со­циальных институтов как регулируемых, устойчивых, само­возобновляющихся социальных взаимодействий. В этом случае обязательства и права достаточно четко регламентирова­ны, выполнение человеком его обязанностей контролируется.

Функции индивида и вытекающие из них обязательства и права по отношению к другим участникам социального взаимодействия (и прежде всего институализированных форм взаимодействия) определяют социальный статус че­ловека. Иначе говоря, в статусе фиксируется тот набор кон­кретных действий, социальных манипуляций, которые дол­жен выполнять человек в данном социальном институте, и тех условий, действий, которые должны быть ему предо­ставлены для осуществления своей деятельности.

Каждый человек включен не в одну социальную связь, социальный институт, а является своеобразным пересечени­ем великого множества связей, взаимодействует с другими людьми по различному поводу, выполняет каждый раз раз­личные функции. Это свойство любого индивида, даже две­надцатилетнего Вовы. Он имеет статус ребенка с определен­ными правами и обязательствами по отношению к родите­лям, дедушке, бабушке; статусы ученика — по отношению к школьному учителю; товарища по классу; вратаря дворо­вой футбольной команды, лидера неформальной группы товарищей. Иначе говоря, каждый человек выполняет мно­жество функций в системе социальных связей, соответст­венно имеет множество статусов. Попробуем разобраться в этом многообразии.

Особую роль играют генеральные (всеобщие) статусы. Первый — статус человека, его права и обязанности. Другой генеральный статус — статус члена данного общества, государ­ства (гражданина). Генеральные статусы являются фундамен­том статусной позиции личности. Но им мы не будем уделять в данном случае пристального внимания, сосредоточившись на статусах, дифференцирующих конкретное общество.

Статус можно обрести от рождения. Это национальность (русский, казах, башкир и т.д.), социальное происхождение

218

(из рабочих и т.д.), место рождения (москвич, минчанин одессит). Подобные статусы называются предписанными.

Другие статусы мы приобретаем, достигаем, т.е. это ста тусы приобретенные, достигнутые. Это статус учителя ил1 футболиста, пианиста или жены.

Статусы могут быть формализованными или неформа лизованными, что зависит от того, в рамках формализован ных или неформализованных социальных институтов вы полняется та или иная функция. (Статус лидера компанш близких товарищей — статус директора завода). Множест венность статусов не означает их равнозначности. Они на ходятся в определенной иерархии по степени важности со циального института, в рамках которого сформирован это статус. Безусловно, что во всех случаях особое значени имеет статус личности, связанный с работой, профессией Хотя следует отметить, что иерархия статусов может ме няться. Видимо, следует различать основную, общую иерар хию статусов данной личности, которая срабатывает в боль шинстве случаев, а также в решающих жизненных сферах, специфическую, проявляющуюся в особых условиях. К при меру, основная общая иерархия статусов в качестве главны всегда будет выделять статусы, связанные с имущественны положением, профессией, этническими признаками и т.д. Н эти статусы могут быть малозначимыми в условиях неформал! ной компании друзей, здесь будет важнее лидерство.

Выделение главного статуса хотя и сложно, но важж так как именно он определяет и, что не менее важно, самс определяет человека социально. Причем, не всегда тот ст< туе, который в качестве главного выделяет общество в дар ном человеке, совпадает с тем статусом, какой выделяет себе как главный сама личность. На этой почве возникае немало драматических противоречий внутреннего ми[ личности, неадекватно представляющей свое место в общ< стве, в общественном мнении. Так, предприниматель мож< надеяться, что главное в его социальной характеристике -имущественное, материальное положение. Но в обществе! ном мнении, среди «значимых для него других» — родстве! ников, приятелей и т.д. решающее значение может прио! рести уровень его образования, культуры. Специалист -

представитель национальных меньшинств — будет надеять­ся, что в первую очередь оценят его профессионализм, но при решении определенного круга проблем (кадрового про­движения и т.д.) могут обратить внимание прежде всего на его национальность.

Принятая иерархия статусов представляет собой основу социальной стратификации данного общества, о чем будет сказано в специальном разделе. Когда мы говорим о ранжи­ровании статусов, мы имеем в виду социальный престиж функций, закрепленных за данным статусом. Престиж, по сути, представляет собой иерархию статусов, разделяемую обществом и закрепленную в культуре, в общественном мнении. В обществах бюрократизированных, где роль госу­дарства традиционно высока — статус начальника, руково­дителя, чиновника и т.д. всегда более значим, чем в странах, •где роль государства менее заметна.

Сама иерархия, и соответственно, престиж статусов формируются под влиянием двух факторов: а) реальной значимости тех или иных функций для развития общества, воспроизводства его основных структур и б) системы цен­ностей, шкалы предпочтений, учитываемой в данной куль­туре при «взвешивании» социальных функций. Эти два фак­тора, тесно взаимодействуя, в то же время обладают ощути­мой независимостью. Нередко значимость определенных функций на данный момент может быть завышенной, не соответствовать социальной целесообразности. Возможно, что когда-то престиж данного статуса был вполне оправдан, обоснован, но впоследствии поддерживался преимущест­венно силой социальной инерции и т.д. К тому же, нередко социальная система, основанная на ценностях, обеспечива­ющих высокий престиж данного статуса, стремится поддер­жать этот уже функционально нецелесообразный престиж. Общество, в котором существует необоснованная престиж­ность одних статусов, и наоборот, необоснованная занижен-ность других (например, в нашей стране — статусов учено­го, учителя, врача), неспособно обеспечить свое нормаль­ное функционирование. Утрачено равновесие статусов. На­личие необоснованно-высокого престижа статуса означает,

220

что люди, выполняющие его, вознаграждаются системой социальных связей щедрее, чем платят ей.

Социальный престиж статуса играет огромную роль в распределении социальных желаний, планов, энергии, в особенности молодежи (но не только). Это своеобразный магнит. В зоне влияния «магнитных волн» престижного ста­туса создается особое социальное напряжение, сосредото­чиваются наиболее активные, подготовленные, амбициоз­ные Члены общества. И в этом плане престиж того или иного статуса оказывает существенное влияние на самовосприя­тие, утверждение собственного «Я». Самовосприятие есть своеобразное зеркало восприятия другими твоего статуса. И последнее не менее, если не более значимо.

Статус оказывает немалое влияние на восприятие человека со стороны окружающих.

Один американский исследователь представлял учащимся не­скольких классов своего колледжа одного и того же мужчину. В одном классе этот мужчина был представлен как «студент из Кембриджа», во втором — как «лаборант», в третьем — как «преподаватель пси­хологии», в четвертом — как «доктор наук, доцент из Кембриджа», i последнем — как «профессор из Кембриджа». После того, как ино­странный гость ушел, студентов попросили максимально точно оце­нить его рост. Оказалось, что по мере своего подъема по лестниц/. академических званий гость неизменно «увеличивался и вроете», так 4mt последняя группа оценила его рост на 5 дюймов выше, чем первая. Межд тем рост преподавателя, который ходил вместе с гостем и звание кото­рого не менялось, во всех классах оценили совершенно одинаково...

...Представьте, что перед Вами стоит небрежно, неаккуратно оде тый человек средних лет. Если Вам скажут, что это известный ученый -Вы его небрежность объясните занятостью, углубленностью в иссле дования. Если же представят как рядового инженера, то этот «роман тичсский» аргумент наверняка будет сменен на более жесткий...

СОЦИАЛЬНЫЕ РОЛИ КАК МЕХАНИЗМ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЛИЧНОСТИ И ОБЩЕСТВА

Социальные роли

...Когда нам становится известно, что такой-то являете:

студентом, мы достаточно быстро набрасываем штрихи eri социального портрета. Это — человек, наверное, достаточ но образованный, обладающий необходимой культурой кругозором. Для него характерен определенный тип взаи

стей. Функциональная целесообразность порождает много общих черт, в частности, в социально-профессиональных ролевых образцах. Учителя, к примеру, повсеместно долж­ны быть интеллигентными людьми, для них должен быть характерен определенный тип поведения, обеспечивающий эффективность воспитания и обучения. Но что касается социокультурного аспекта роли, то здесь часто возникают различия, и причем достаточно серьезные. Это связано как с особым «ароматом» каждой культуры, так и конкретно с тем, насколько высок престиж того или иного статуса в данном обществе. Учитель, его статус в некоторых странах всегда стоял высоко и его социальная роль это выражает. В других странах учитель — неудачник, интеллигент-черно­рабочий. Социальная роль ребенка как члена семьи в стра­нах, где развиты либеральные ценности, будет усматривать­ся в одном, в странах, где в регулировании отношений в семье, между поколениями доминируют патриархальные ценности — в другом.

* * *

ft

Социальная роль как средство описания взаимосвязи личности и общества позволяет во многом по-новому ос­мыслить социальную жизнь, установить научно-логически­ми способами механизмы подключения личности к слож­ным социальным образованиям. В умозрительных доктри­нах на одном полюсе стоит личность, точнее — общие рас­суждения о ее призвании, долге, месте в обществе, а на другом полюсе — класс, общество как некие монстры, не­известно как и откуда возникшие. Социальная роль как деиндивидуализированное описание черт личности, выпол­няющей определенные функции в системе социальных свя­зей, позволяет конкретно увидеть стыковку личности со сложными социальными образованиями. И в этом немалая заслуга социологической теории социальных ролей.

Вместе с тем, нас не покидает и определенное опасение:

не превращена ли личность в некоего робота, которому уготовано двигаться по заранее намеченной, проложенной колее — роли.

Ролевые конфликты

' Мы выше упомянули, что роль дает достаточно полное, выразительное, но все-таки не всеохватывающее описание черт личности. Следует иметь в виду, что роль уже статуса, к которому она привязана. Каждый статус «обслуживается» веером ролей. Директор завода в одной роли выступает перед вышестоящими руководителями, в другой роли — перед своими коллегами, в третьей роли — перед подчинен-нами, в четвертой — как отец. Везде он остается директором завода — в этом его главный статус. Но во всех этих ролях, в том числе директора-отца, он выступает в новом ракурсе. Р.Мертон совокупность ролей, вытекающих из данного ста­туса, назвал ролевым набором. И если мы выше отмечали, что человек обладает сразу несколькими статусами, то ро­лей, которые он исполняет, бесконечное множество. Если же роль «привязана» к формализованному статусу, т.е. функ­циям, которые Вы исполняете в рамках формальных социаль­ных институтов, эта роль формализированная, наиболее стро­го регулируемая, контролируемая. Ролевой набор, как прави­ло, включает формальные и неформальные роли, завязанные на соответствующий статус. Так, от преподавателя вуза будут ожидать не только по форме высокой квалификации, научной / степени и т.д., но и неформального определенного стиля взаи­моотношений, принятого в научной среде, манер и т.д.

Многообразие социальных ролей, выполняемых нашим современником, становится причиной, порождающей раз­личные явления индивидуальной жизни. Прежде всего от-i' метим, что каждая личность обладает лишь ей присущим

набором ролей, функций. Уникальность сочетания социаль-^ ных функций, ролей выступает как один из аспектов инди-( видуальности личности, ее духовных свойств и качеств.

Во-вторых, и на этом в данном случае мы хотели бы остановиться подробнее, многообразие ролей порождает внутренние конфликты личности. Ролевые конфликты лич-I ности вызываются рядом конкретных причин и приобрета-(!'> ют различную социальную и психологическую форму. Но '1 во всех случаях — это одна из главных причин, определяю-

т-» л

1 ^ - Тй^О

225

щих драматизм, а подчас даже и трагизм жизни нашего современника.

Можно выделить несколько основных типов ролевых конфликтов.

1. Внутриролевои конфликт между функциональной це­лесообразностью ролевых предписаний и социокультурных ролевых ожидании. Ярким примером этого внутриролевого конфликта является тот, в атмосфере которого выросли все поколения отечественных обществоведов последних 70 лет. Для всякой науки функционально целесообразно, чтобы люди, занятые в ней, занимали рационально-критическую позицию по отношению к действительности. Но в условиях тоталитаризма от обществоведов ожидалось — это стало социокультурным образцом и безусловным требованием, которое строго контролировалось , — оправдание сущест­вующего положения вещей, одобрения и пропаганды ре­зультатов деятельности политической элиты, что наклады­вало на весь облик обществоведа определенный отпечаток.

Конфликт между функциональной целесообразностью и социокультурными'образцами социальной роли может быть решен по-разному. В нашем случае социокультурные ценности, требования, поддерживаемые всей мощью госу­дарственной машины, взяли безусловный верх. В результате за малым исключением общественная наука как средство рационально-критического познания социальной жизни фактически была сведена на нет.

2. Конфликт, вызванный различиями в трактовке соци­альной роли личностью и окружающими (обществом)'. Он может быть вызван сменой социокультурной среды лично­стью. Даже смена кафедры преподавателем в границах од­ного и того же города может породить определенную напря­женность, ощущение «чужака» и т.д. Глубинные конфликты возникают по вопросам более масштабным, когда речь идет об осознанном неприятии личностью тех или иных стандар­тов поведения, поддерживаемых обществом, государством. Здесь ярким примером может служить личность ученого, гражданина и демократа А.Д.Сахарова.

3. Конфликт, вызванный тем, что различные субъекты предъявляют неодинаковые, подчас противоположные тре-

бования к выпонению личностью одной и той же р Нередко от женщины-работницы начальник ждет вью самоотдачи на работе, а муж, дети — низкой самоотда1 работе, с тем, чтобы больше сил и времени уделять сем

4. Этот же пример справедлив для описания и еще од конфликта: различные субъекты по-разному оцени) значимость одной и той же роли.

5. Традиционным для социологии является анализ фликта между ролями. Очень часто возникает hccootbi вие между ролью «заботливого отца, хорошего семьян и «влюбленного в свое дело ученого, самоотвержен исследователя». Укажем, что и та, и другая роль «вып< ваны» обществом, столкновение произошло по при противоречий между самими стандартами, но они не во кали до тех пор, пока не пересеклись в конкретной личн<

Ориентация на две при синхронизации противореча друг другу социальные роли ведет к внутренней борьбе ности, ее раздвоению и т.д. Конкретно это раздвоение mi проявляться по-разному: наш ученый стремится больш ниматься детьми, а реально не уделяет им должного вн ния из-за занятости научными исследованиями. В этом чае конфликт ролей проявляется как противоречие м< намерениями (а может быть и заявлениями, словам реальным поведением. Межролевой конфликт может явиться и в непоследовательности поведения личности. I ном случае, когда наш герой не занят наукой, он — заботл! отец. А в других — этот же человек может удивить а безразличием и бессердечием в отношении к своему ребе

В этом отношении характерны результаты известногоэкс мента Липьера, который путешествовал с двумя студентам танцами по США о 1934 году. Они посетили 252 отеля и почти ai случаях (за исключением одного) встретили ч чих нормальный /т, соответствующий стандартам сервиса. П осле завершения пуп ствия (спустя два года) Лапьер обратился а 251 отель с письме которых содержалась просьба ответить, может ли он чадея вновь на гостеприимство, если посетит отель в сопроаожденш же двух студентов-китайцев. Ответ пришел из 128 отелей, щ только в одном содержалось согласие, в S2% случаев был от> остальных — уклончивые формулировки. На наш взгляд, данный мер свидетельствует в том числе и о межродовом конфликте. хождении между социальной ролью хозяине! приличной гостинш

которой ни к чему селиться «желтым») и социальной ролью умелого, не упускающего своей выгоды предпринимателя.

Конфликт ролей непосредственно выступает как борьба мотивов. За каждым из этих мотивов стоит представление о желательном, одобряемом образце выполнения тех или иных социальных функции. «Надо уделять больше времени семье» — это мотив, связанный с социальной ролью добро­порядочного отца, семьянина. «Надо уклоняться от каких-либо дел с желтыми» — это мотив, связанный с социальной ролью добропорядочного хозяина приличной гостиницы. Возникла ситуация, когда важнее оказалась ориентация на активного, не упускающего своего шанса предпринимателя — и китайцы были поселены в гостинице.

Мы подошли к важному умозаключению: в конфликте ролей берет верх та, которая в данной ситуации весомее для индивида. Другими словами, роли как и статусы иерархи-зированы. Данная иерархия,— детище общества, приня­тых в обществе предпочтений: что более, а что менее важ­но. Но каждый из нас сам выстраивает пирамиду своих предпочтений.

Социальные роли и поведение личности

Функции, статус и социальные роли образуют своеоб­разный стыковочный механизм, благодаря которому каж­дый человек становится частицей того или иного общества, носителем его культуры, свойств. Мы подошли к осмысле­нию одной из главных проблем социологии личности.

В какой мере общество способно влиять на личность, насколько общество обусловливает внутренний мир лично­сти, ее желания, стремления и т.д. Может быть, не зря говорят, что общество «продавливает» в личности независи­мо от ее желания то, что ему (обществу) необходимо? Так ли это на самом деле? А может быть, правы те, кто считает, что личность «хитрит», она выбирает те варианты ролевого поведения, которые позволяют добиться преимуществ, ус­пехов в данной социальной среде? Может быть личность становится такой, какой желало бы общество лишь в той

мере, в какой это не препятствует достижению лично< собственных желаний, целей?

Итак, нам предстоит решить два вопроса: 1) обусло вает ли общество личность, ее поведение, ценностные ентации, нормы и как обусловливает; 2) насколько авто! на, независима личность от конкретных социальных у вий и в чем это конкретно проявляется.

Попробуем ответить на эти вопросы, проведя ан взаимодействия личности и ролевых стандартов, обра поведения.

Расскажем о заменитом в социологии и социальной психо. «Тюремном эксперименте» Филиппа Зимбардо, известного амер ского исследователя. Однажды в газете города Стэнфорда, где р ложен один из лучших университетов, появилось объявление:

психолического исследования тюремной жизни требуются муж' студенты. Продолжительность работы — I—2 недели, плата долларов в день». С помощью тестов были отобраны 24 студ. здоровые, интеллектуально развитые, не имевшие в прошлом о ни преступности, ни наркомании, ни психологических отклони

С помощью жребия их поделили на «заключенных» и «miopt ков». Стэнфордская полиция, согласившаяся помочь ученым, ар вала «заключенных» и доставила их в наручниках в «тюрьму», < дованную в одном из помещений университета. «Тюремщики» рс. их догола, подвергли унизительной процедуре обыска, выдали mi ную одежду и разместили по «камерам». «Тюремщики» не пол подобных инструкций, им было лишь сказано, что они должны i ситься к делу серьезно, поддерживать порядок и добиваться пос ния «заключенных».

В первый день опыта атмосфера была сравнительно вес< дружеская, молодые люди только входили в свои роли и не прин ихвсерьез. Ио уже на второй день обстановка изменилась. «Закл ные» предприняли попытку бунта: сорвав с себя тюремные ко. они забаррикадировали двери и стали оскорблять охрану. «Тюр' ки» в ответ применили силу, зачинщики были брошены в карие) разобщило «заключенных» и сплотило «тюремщиков». Роли исполняться (точнее выполняться) всерьез. «Заключенные» ствовали себя одинокими, угнетенными, подавленными. Неко! «тюремщики» начали не только наслаждаться властью, но употребляли ею. Их обращение с «заключенными» стало грубы зывающим. Один из «тюремщиков» день ото дня «свирепел». J тый день эксперимента он швырнул тарелку с сосисками в лш ключенному», отказавшемуся есть. «Я ненавидел себя за mi заставляю его есть, но еще больше я ненавидел его за то, что ест», — сказал он позднее. На шестые сутки эксперимент бь,

кращен. Вес были травмированы. Выступая перед законодателями штата Калифорния, Ф.Зимбардо. обобщая свои эксперименты, зая­вил, что индивидуальное поведение гораздо больше зависит от внеш­них социальных условий и сил, чем от таких расплывчатых понятий, как «Я», черты личности, сила воли.

Результаты этого оригинального и в чем-то даже печаль­ного эксперимента (согласитесь, это печально, что хороших и простых парней удалось так быстро превратить в озлоб­ленную массу, конфликтующую по всем законам традици­онной тюрьмы массу) — многозначны. Но одно в них бро­сается в глаза: функциональная целесообразность (необхо­димость поддерживать порядок, добиваться послушания подчиненных) плюс социокультурные традиции, как следу­ет вести себя тюремщику и заключенному, иначе говоря, ролевые стандарты и ожидания — обусловили вполне ти­пичное и легко узнаваемое поведение сторон. Хорошие, добрые ребята оказались в тисках социальных ролей.

Мы уже указывали, что влияние среды — это в том числе влияние определенной социокультурной обстановки, вклю­чая традиции, принятые нормы поведения. Культурные стандарты той или иной социальной роли существенно ска­зываются на поведении конкретной личности в данном об­ществе.

В любом обществе выполнение определенных функций требует послушания. Обратим внимание на результаты экс­перимента С.Милгрэма по поводу того, насколько испыту­емый (выступающий в качестве «учителя») будет подчи­няться требованию усиливать наказание «ученику», несмот­ря на то, что последний жалуется, выражает протест, стра­дания (которого он на самом деле не испытывал, но «учи­тель» об этом не знал). Для нас важно в данном случае то, что этот эксперимент был проведен в университетах разных стран. Так, для 60% «учителей-американцев послушание оказалось значительно сильнее милосердия, они усиливали наказание ученику, несмотря на его просьбы. В Риме, Авс­тралии показатели оказались еще выше. А в Мюнхене соста­вили 85% (!) испытуемых. Кстати, не дает ли последний факт достаточно оснований, чтобы вспомнить о дисципли­нированности как немецком социокультурном образце по­ведения.

Характеристики

Список файлов реферата