140925 (725903), страница 7

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 7)

Последняя фаза этногенеза деструктивна. Члены этноса, неспособные, по закону необратимости эволюции, вернуться к контакту с биосферой, переходят к хищничеству, но оно их не спаса­ет. Идёт демографический спад, после которого остаются периферийные субэтносы, минимально связанные с главной линией этногенеза. Они либо прозябают, как реликты, либо создают новые этносы с иными поведенческими доминантами.

«ФАЗА ОБСКУРАЦИИ»

«Сумерки» этноса. Отличительной чертой «цивилизации» является сокращение активного элемента и полное довольство эмоционально пассивного и трудолюбивого населения. Однако нельзя опускать третий вариант — наличие людей и нетворческих, и не трудолюбивых, эмоционально и умственно неполноценных, но обладающих повышенными требованиями к жизни. В героические эпохи роста и самопроявлений эти особи имеют мало шансов выжить. Они — плохие солдаты, никакие рабочие, а путь преступности в строгие времена быстро приводил на эшафот. Но в мягкое время цивилизации, при общем материальном изобилии для всех есть лишний кусок хлеба и женщина. «Жизнелюбы» начинают размножаться без ограничений и, поскольку они являются особями нового склада, создают свой императив: «будь таким, как мы», т.е. не стремись ни к чему такому, чего нельзя было бы съесть или выпить. Всякий рост становится явлением одиозным, трудолюбие подвергается осмеянию, интеллектуальные радости вызывают ярость. В искусстве идет снижение стиля, в науке оригинальные работы вытесняются компиляциями, в общественной жизни узаконивается коррупция, в военном деле солдаты держат в покорности офицеров и полководцев, угрожая им мятежами. Все продажно, никому нельзя верить, ни на кого нельзя положиться, и для того, чтобы властвовать, правитель должен применять тактику разбойничьего атамана: подозревать, выслеживать и убивать своих соратников.

Здесь господствуют, как и в предшествующей стадии, группы, только принцип отбора иной, негативный. Ценятся не способности, а их отсутствие, не образование, а невежество, не стойкость в мнениях, а беспринципность. Далеко не каждый обыватель способен удовлетворить этим требованиям, и поэтому большинство народа оказывается, с точки зрения нового императива, неполноценным и, следовательно, неравноправным. Но тут приходит возмездие: жизнелюбы умеют только паразитировать на жирном теле объевшегося за время «цивилизации» народа. Сами они не мгут ни создать, ни сохранить. Они разъедают тело народа, как клетки раковой опухоли организм человека, но, победив, т.е. умертви соперника, они гибнут сами.

§5 . К. Гилб СПОРНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ МИРОВЫХ СИСТЕМ И ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Усиливающееся общее осознание глобальной взаимосвязанно­сти и приближение нового тысячелетия заставили ученых по-но­вому посмотреть на то, что называется всеобщей историей, и на то, что принято теперь называть мировыми системами (различно­го рода), сравнительным изучением цивилизации, международ­ными отношениями или историей глобализации. Важнейший воп­рос заключается в том, чтобы определить адекватную единицу изу­чения: если это не нация-государство, то за такую единицу следует принять широкие сферы взаимодействия, известные в прошлом как «мир», целостные цивилизации (как бы мы их ни определя­ли), политические и экономические системы или же весь земной шар. За каждым из этих подходов кроются скрытая или явственная концепция, принятые аксиомы, критерии содержательности, ме­тодология и соответствующие требования к фактам.

В эту дискуссию внесли свой вклад три недавно выпущенные книги:

1) «Цивилизации и мировые системы: изучение мироисторческих перемен», под ред. С. Сандерсона;

2) «Концептуализа­ция глобальной истории», под ред. Б. Мазлиша и Р. Буултьенса;

3) посмертное собрание работ М. Ходгсона, озаглавленное «Пере­осмысление мировой истории».

Большая часть дискуссии посвящена определениям, включая определение самой истории. С самого начала следует отметить, что в этих книгах встречаются все ранее выдвигавшиеся подходы. Учас­тники книги С. Сандерсона и часть участников книги «Концептуа­лизация глобальной истории» склоняются к номотетическому под­ходу, т.е. ищут общие законы. До сих пор очевидными источниками такого подхода оказываются взгляды древних греков, особенно Пла­тона, концепция естественных законов, вытекающая не только из коперниковской революции, но также из представления, родствен­ного греческой концепции универсального логоса, о том, что фор­мы являются первичными, а их конкретные проявления имеют производный характер.

В прежние времена мировая история означала историю мира «как мы его знаем». В книге «Концептуализация глобальной исто­рии» У. Шэффер пишет: «В мировой истории «мир» большей час­тью не имел глобального характера, а всеобщность истории в древ­ности основывалась на цивилизационной гордыне и географичес­ком невежестве». Греческое слово «ойкумена» означало обитаемые территории, известные грекам. Сходные варианты легализма встре­чаются в истории и в наше время. Даже У. МакНейл, глава амери­канских специалистов по мировой истории послевоенного перио­да, был обвинен в европоцентризме.

Другой подход заключается в том, чтобы относить «мировую историю» только к периоду, когда мир стал связан экономически­ми институтами. Именно это имел в виду К. Маркс, когда он ут­верждал, что до 1500 г. не существовало единства мира в экономи­ческом плане и поэтому выражение «мировая история» применимо

только к периоду после 1500 г., особенно к тому периоду, когда эру мировой истории открыла крупная промышленность. После того как мир был интегрирован капитализмом, он предположительно может быть впоследствии интегрирован коммунизмом. История экономи­чески интегрированного мира, как ее представляют ученые маркси­стского направления, весьма отличается от глобальной истории, рас­сматриваемой в публикации Б. Мазлиша, который подчеркивает, что мир всегда был единым в плане природной среды.

Всемирная история, особенно та, которая была написана ев­ропейцами в XIX и начале XX в., совпадает с тем, что историки геополитики называют универсальными государствами или уни­версальными империями. Такого рода государства возникали тог­да, когда периферийная территория, находящаяся в рамках госу­дарственной системы, достигала господства над другими государ­ствами, создавая на относительно короткий период единую крупномасштабную политическую единицу. В статье Д. Уилкинсона, помещенной в сборнике «Цивилизации и мировые системы», проводится различие между универсальными государствами, ко­торые объединяли под властью единого центра региональные тер­ритории и унифицировали местные особенности, и универсаль­ными империями, которые управляли территориями, отличаю­щимися значительной гетерогенностью. Он дает список из 23 универсальных империй, существовавших до 1500 г.

Было бы интересно узнать, сколько из этих 23 империй породили «универсальные истории» и как будет выглядеть сопоставление этих историй с теми образцами универсальной истории, которые дала Европа. Обычно обвинение против универсальных историй европей­ских ученых состоит в том, что в них в скрытом или явном виде проводится империалистическая позиция, в соответствии с которой вся история человечества охватывается единым метафизическим, а часто и телеологическим принципом. Они имели некоторое сходство с иудео-христианско-исламской мессианской традицией, а некото­рые элементы были заимствованы из греческой мысли.

Не удивительно, что вновь и вновь приходится отстаивать по­ложение, согласно которому универсальная история может суще­ствовать без налета европоцентризма. Для этого необходимо ис­пользовать представления об истории, заимствованные из разных цивилизаций. Однако достижение согласия в этом плане будет зат­руднительным: европейцы — не единственный народ, который считал себя центром мира.

Сторонники системного подхода не принимают во внимание культуру как первичный компонент, упуская тем самым жизнен­но важный фактор. Следует все же полагать, что общество как совокупность имеет свою культуру, связанную с политикой и эко­номикой. Важным аспектом культуры является, конечно, религия. Однако И. Валлерстайн, А.Г. Франк и Д. Уилкинсон не считают религию отдельной системой. К тому же они не учитывают суще­ственную роль религии в формировании политической культуры от ее изначального периода.

Большие дискуссии происходили между цивилизационщиками относительно соотношения между империями и цивилизация­ми. Они склонны подчас рассматривать, опредмечивать цивилиза­цию как пространство, имеющее определенные географические и исторические границы, так или иначе связанные с государствами. В свое время К. Квигли писал, что, когда универсальная империя, как политическая единица, в которой господство принадлежит ранее периферийному государству, начинает господствовать над целой цивилизацией, эта цивилизация и общество входят в золо­той период мира и процветания, не претерпевая особых измене­ний, — до того, как она подвергается разрушению в результате натиска извне.

По мнению М. Мелко, цивилизации охватывают множество интегрированных систем. Д. Уилкинсон придерживается прямо про­тивоположного взгляда. Он полагает, что цивилизации позднего периода представляли собой части крупных сетей отношений, сло­жившихся в результате того, что они в течение долгого периода были включены в единые макрогосударственные системы. По его словам, цивилизации основаны на военно-политических взаимо­связях, что включает в себя связи в форме конфликта (эту идею он заимствовал у Г. Зиммеля). Цивилизации — это мировые системы, критериями для которых являются города и закрытые сети отно­шений, а не письменность или культурное единство. Примерно в 1500 г. до н. э., по его мнению, египетская и месопотамская цивилизации соединились в относительно равной пропорции. На осно­ве этого соединения возникает Центральная цивилизация, посте­пенно поглощающая все остальные цивилизации мира, и это по­глощение носит асимметричный, неравный характер. В течение этого времени между цивилизациями возникали спорадические связи и коллизии, которые он называет конвергенцией. Конвергенция могла быть результатом войны, торговли, имперского владычества, миг­раций, культурного обмена или дипломатии. Вплоть до конца XIX или начала XX в. существовал цивилизационный плюрализм. Ни одна из цивилизаций не погибла, потому что гибель означала бы, что все ее города подверглись уничтожению или депопуляции. А так как этого никогда не происходило, лучше всего говорить о смене цивилизаций, а не о крушении и возрождении. В настоящее время,

согласно Д. Уилкинсону, существует только одна цивилизация, поглотившая остальные...

Последний вопрос заключается в следующем: может ли куль­турная преемственность сохраняться в современных условиях, и если может, какие формы и содержание будет принимать история по мере того, как Интернет стирает здесь и там различия и унич­тожает время. Люди по-прежнему ищут смысла, надежды, стабиль­ности и общения, но как найти все это в условиях разрушитель­ных перемен? Если языком Интернета является английский, мож­но ли сказать, что проблема евроцентризма ушла в прошлое? Очевидно, многое еще остается выяснить в наших подходах к ми­ровой истории.

РАЗДЕЛ 2. ТЕОРИЯ ЯДРА

Глава 1 Центр и периферия цивилизации

§ 1. А. Тойнби О ТЕРРИТОРИАЛЬНОМ РАСПРОСТРАНЕНИИ КАК КРИТЕРИИ РАЗВИТИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Рост цивилизации по своей природе является восходящим движением. Цивилизации развиваются благодаря порыву, который ведет их от вызова через ответ к дальнейшему вызову; от дифференциации через интеграцию и снова к дифференциации. Кумуля­тивный характер этого движения проявляется как во внутренних, так и во внешних аспектах. В макрокосме рост проявляется как прогрессивное и кумулятивное овладение внешним миром; в микрокосме — как прогрессивная и кумулятивная внутренняя самодетерминация и самоорганизация. Рассмотрим каждое из этих проявлений, полагая, что прогрессивное завоевание внешнего м подразделяется на завоевание естественной среды и человеческого окружения. Начнем с человеческого окружения.

Является ли экспансия достаточно надежным критерием рос­та цивилизаций, имея в виду, что рост включает не только физи­ческое, но и умственное развитие? Мы убедимся, что ответ будет отрицательным.

Пожалуй, единственным социальным последствием территориальной экспансии можно считать замедление роста, но никак не усиление его. Причем в крайних случаях наблюдается и полная остановка роста.

Характеристики

Список файлов реферата