140840 (725807), страница 17
Текст из файла (страница 17)
Заметный вклад в изучение структурно-демографических социальных ограничений внёс марксизм, показавший классово-групповую детерминированность индивидуального сознания и исследовавший феномен общественного сознания. По мнению К. Маркса «отчуждение человека нарастает по мере усиления могущества общества» (270-Т. 42, с.28).
Гендерные исследования также внесли заметный, хотя и неоднозначный, вклад в познание структурно-демографических ограничений. Как отмечала О.А. Воронина, «гендер… оказывается одним из базовых принципов социальной стратификации. Другими такими принципами выступают этничность (национальность), возраст, социальная принадлежность. Сочетание этих стратификационных принципов усиливает действие каждого из них»(100, с.30). Гендерные различия, как социально сформированные половые идентификации и модели поведения (См. 52-Т.1, с.109-111) есть проявление структурно-демографических ограничений, исходящих из демографической и стратификационной структуры общества. Поэтому вполне правомерно вести речь о гендерных социальных ограничениях, описанию и критике которых в значительной мере и посвящены гендерные исследования (См. 100).
В отличие от военно-силовых, структурно-демографические социальные ограничения не являются негативным явлением сами по себе, так как они, создавая дифференциацию, создают и социальную свободу в обществе, которая стала бы невозможной в условиях социального хаоса (См. 54). Ликвидация этого вида социальных ограничений означала бы ликвидацию социальной структуры и иерархии вообще, путём достижения полной социальной однородности. Подобную однородность можно рассматривать как проявление социальной деградации «вторичного упрощения» по К. Леонтьеву. Поэтому решение проблемы снятия этих ограничений достижимо именно через создание многообразных каналов горизонтальной и вертикальной социальной мобильности, но не любой, а такой, которая бы позволяла всякому человеку занять именно то социальное место, которое наиболее соответствовало бы уровню развития его способностей, его образовательной и профессиональной подготовке и ценностно-целевым ориентациям.
Субъективно этот вид социальных ограничений наиболее остро начинает ощущаться, когда человек находится не на своём месте, то есть его способности и желания не соответствуют его социальному статусу. Подобные люди становятся источником социальных конфликтов и разнообразного деятельностного брака. Для решения этой проблемы необходим отказ от ориентации на приспособление к безличным и социально-производственным потребностям, которые на деле являются потребностями господствующих социальных групп и переход к творческо-самореализационнным установкам, способствующим личностному и профессиональному самораскрытию. В этом ракурсе справедливыми являются только те структурно-демографические ограничения, которые дают возможность человеку находиться на своём месте, а несправедливыми – те, которые этому мешают. Реализация идеала «человек на своём месте» и является, по сути, исполнением известного принципа «от каждого по способностям, каждому по потребностям». К реализации этого идеала близко подошла кастовая система древней Индии, теоретически дававшая каждому типу людей с пользой для общества максимально реализовать свою природу (См. подр. 148, с.126-135). Однако в современном обществе преобладает противоположная установка на приспособление к существующим тенденциям и реалиям, порождающая массы людей, находящихся не на своём месте и ведущая к системной социальной деградации, посредством роста деятельностного брака, выражающегося, в частности, в преступности, коррупции, терроризме и т.п. По сути подражательно-приспособленческая установка как ложный стереотип социального поведения создаёт самовоспроизводящийся механизм поддержания и роста социальных ограничений.
Рассмотрением структурно-демографических социальных ограничений мы завершаем описание статической модели социальных ограничений. Однако необходимо рассмотреть эту систему в динамике. Пример подобного рассмотрения содержится в работе автора (285).
Динамическое функционирование системы социальных ограничений может рассматриваться в колебательно-волновом режиме. Когда, например, одна из сторон диалектической пары ограничений усиливается, а другая ослабевает. Так внешние ограничения могут для человека или общества усилиться, а внутренние, напротив ослабеть. Если же по мере усиления одной стороны диалектической пары социальных ограничений не будет происходить ослабления другой и наоборот, то система социальных ограничений выйдет в этом случае из равновесия и произойдёт её разрушение или трансформация. Например, если при ослаблении внутренних, нравственно-этических ограничений у человека одновременно произойдёт и ослабление внешнего, социального давления на него, то он, скорее всего, совершит нечто существенно изменяющее его положение. Поэтому для сохранения устойчивости системы социальных ограничений желательно вводить её в колебательный режим, когда ослабление одного блока социальных ограничений автоматически влечёт за собой усиление другого. Классическими примерами подобных устойчивых систем социальных ограничений можно назвать двухпартийную политическую систему США или концепцию разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную (при сокрытии идеологической и концептуальной власти). Подобные равновесно-колебательные социальные системы получили распространение в Западной цивилизации. Они, поддерживая у масс иллюзию свободы выбора, независимости отдельных элементов системы и прогрессивного развития позволяли поддерживать устойчивость существующей системы социальных ограничений, ставшей по сути тоталитарной и механистичной. Не случайно эти системы достаточно легко превращались в классический тоталитаризм.
Однако динамика колебательных изменений не несёт в себе качества эволюции системы социальных ограничений, ибо колебательные процессы в ней осуществляются примерно в одном диапазоне и в целом имеют балансировочный характер, пульсируя вокруг одного вектора в процессе движения системы во времени. Это ставит проблему поиска динамических эволюционных характеристик системы социальных ограничений, показывающих не её колебания, а её изменения во времени.
Так как система социальных ограничений является производным от определённой культуры, то, очевидно, что динамика её развития во времени соответствует таковой у различных культур (цивилизаций) и может быть объяснена из хода их развития в соответствии с известными разработками К. Маркса, Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, Л.Н. Гумилёва, А. Тойнби, О. Тоффлера и других авторов. Если мы рассматриваем систему социальных ограничений как развивающуюся циклически (а линейные модели К. Маркса и постиндустриалистов могут рассматриваться как фрагменты больших, непознанных и непонятых этими авторами циклов), то нам становится ясна общая схема развития системы социальных ограничений от зарождения к росту, расцвету, упадку и гибели. Этот цикл может быть разделён на разное количество фаз: на 4 как у времен года, на 12, как число месяцев в году, на 9, как в модели А.В. Шубина (См. 473) и т.д.
Однако подобное разделение на фазы и поиски их границ имеет по преимуществу теоретический интерес, тем более что волновая модель мироздания ликвидирует жесткую дискретность между явлениями и фазами одного процесса, по сути, стирая границы между ними. Более важно, на мой взгляд, обратить внимание на признаки распада той или иной системы социальных ограничений. Эти процессы быстрого распада (разрушения) определенной культуры (и соответственно системы социальных ограничений) хорошо исследованы в монографии С.Г. Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием» на примере разрушения советского строя. Не приходится сомневаться, что аналогично развивались события и при разрушении Российской империи накануне 1917 года и позже. Главным признаком подобного приближающегося разрушения господствующей культуры является подрыв её концептуальных основ и ценностно-целевых ориентиров, далее идёт разрушение идеологии, а следом за ней и всей существующей системы социальных ограничений, обломки которой на нижних уровнях могут, однако, сохраняться достаточно долго в виде устаревших и неработающих законов, отдельных социальных структур подобных институтам монархии в некоторых государствах Западной Европы, технологий и т.п. Также верно и обратное вышесказанному при формировании новой системы социальных ограничений, которое начинается с появления новой концепции жизнеустройства. Таким образом, как формирование, так и разрушение системы социальных ограничений происходит, прежде всего, сверху и наблюдение за верхними уровнями социальных ограничений проясняет их временную динамику развития. Теория деидеологизации, таким образом, пытается скрыть от наблюдения эти верхние уровни системы социальных ограничений, однако сам факт её появления свидетельствует, если не об устойчивости той системы социальных ограничений, где она возникла, то, по крайней мере, о желании её авторов законсервировать существующую общественную модель. Деидеологизация, по сути, - это запрет на обсуждение господствующих ценностей и сомнений в них, то есть ни что иное как разновидность утончённой цензуры. Именно поэтому теория деидеологизации имеет тоталитарный и социально-ограничительный характер.
Подводя итоги, целесообразно будет кратко представить описанную выше системную модель социальных ограничений. Итак, системообразующим фактором социальных ограничений, как системы, является воля общества в его существующем виде к самосохранению и самоутверждению. На практике, однако, этой волей является воля к самосохранению и самоутверждению властной элиты данного общества. Воля общества к самоутверждению реализуется посредством деятельности по осуществлению концепции его социокультурного проекта, содержащей его основные ценностно-целевые установки. Этот концептуальный проект является высшим уровнем всей системы социальных ограничений, закладывающим её основные принципы.
Более низким уровнем системы социальных ограничений является идеология, задача которой заключается в приспособлении абстрактной концепции к условиям реальной жизни и психоментальным особенностям реализующего его народа. Идеология реализует себя в четырёх основных формах: 1) языка, 2) этики, 3) эстетики, 4) онтологическо-гносеологических представлений. Эти четыре формы идеологических ограничений, в свою очередь, находят свою конкретизацию и материализацию в следующих блоках вторичных социальных ограничений: 1) политико-управленческих, 2) правовых, 3) информационно-образовательных, 4) экономических, 5) военно-силовых, 6) технико-технологических и 7)структурно-демографических.
Помимо этого социальные ограничения подразделяются на позитивные, системосохраняющие в отношении общества и отдельных составляющих его людей и негативные, системоразрушающие. Причём позитивные социальные ограничения диалектически связаны с подлинной свободой, ведущей общество и личность к эволюции, а негативные социальные ограничения – с ложной свободой, ведущей общество и личность к деградации.
Субъектами внешних социальных ограничений для личностей и обществ могут выступать другие личности и общества, особенно иерархически вышестоящие и те общества, в которые данная личность (общество) входят в качестве составной части. Внутри общества субъектами социальных ограничений выступают, как правило, правящая элита и большинство, а объектами – не элита и меньшинство.
Выявив сущностные атрибуты и базовые формы социальных ограничений, мы можем перейти к рассмотрению основных функций системы социальных ограничений.
ГЛАВА 3. ОСНОВНЫЕ ФУНКЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ.
3.1. Функции первичных социальных ограничений.
В данном разделе нам предстоит ответить на вопросы: зачем существуют социальные ограничения, каковы их назначение и роль? При этом вначале будут рассмотрены функции первичных, высших форм социальных ограничений.
Как отмечал Б. Малиновский, «в каждом типе цивилизации каждый обычай, материальный объект, идея верование выполняют некоторую жизненную функцию»(16, с.392). Можно также согласиться с высказыванием Р.К. Мёртона о том, что «структура влияет на функцию, а функция влияет на структуру»(16, с.447), то есть по одной выявляется другое и наоборот. Таким образом, функцию социальных ограничений можно определить как назначение и роль социальных ограничений в обществе. Взаимосвязь структуры и функции является одной из аксиом структурно-функционального анализа, как части системного анализа, в котором «каждый элемент структуры имеет определённое функциональное назначение»(415, с.631). Структуру можно определить как устойчивую иерархическую совокупность связанных определённым образом элементов, обеспечивающих сохранение основных свойств системы.
Так как общая структура социальных ограничений уже была представлена в предыдущих разделах работы, то несложно догадаться, что структура функций социальных ограничений в целом соответствует именно этой структуре. Однако возникает и вопрос об общих функциях социальных ограничений, выходящих за рамки этой структуры.
Анализируя систему современных обществ, Т. Парсонс выделил самую общую функцию своего социетального (гражданского) общества, заключающуюся в сочленении системы норм с его коллективной организацией (323, с.23). При этом Т. Парсонс полагал, что «генерализация ценностных систем до такой степени, когда они становятся способными эффективно управлять социальным действием без опоры на подробно расписанные запрещения, является одним из центральных факторов процесса модернизации»(323, с.29). В соответствии с представленной здесь моделью, «генерализация ценностных систем» соответствует идеологическому уровню социальных ограничений. При этом идеология должна по Т. Парсонсу пронизывать всё общество, управляя всеми действиями его членов. Фактически, место тоталитарного государства у Т. Парсонса занимает полностью идеологизированное «тоталитарное общество». Эта генерализированная ценностная система выполняет у Т. Парсонса системообразующую, главную функцию социальных ограничений – социально ограничительную. Задачей этой наиболее общей функции является создание социальных границ задающих форму социального целого и его внутреннюю структуру, в которой реализуется воля общества (элиты) к самосохранению и самоутверждению.
Таким образом, задачей социально-ограничительной функции является формирование социальной реальности, за пределы которой человек не должен выходить. У известного исследователя паранормальных явлений К. Кастанеды (См. 192) существует такое понятие как «точка сборки» - область собирающая восприятия человека в единое целое, которая, однако, может существенно перемещаться, в том числе и в области восприятия животных, растений и т.д. Наиболее известным смещением «точки сборки» является обычный сон. По мнению К. Кастанеды и его наставников «известное» (тональ) соотносится с обычным миром, физическим телом и повседневным восприятием. «…Известное представляет из себя привычную позицию точки сборки и …эта позиция не дана человеку от рождения, но определяется в ходе обучения. У новорождённого существа, всё равно, человека ли, животного или растения эта точка ещё легко передвигается в довольно широком диапазоне. Только в процессе обучения, который происходит под давлением других существ данного вида, точка сборки закрепляется на одном месте. В случае новорождённого человека это означает, что окружающие люди принуждают его зафиксировать свою точку сборки точно на том месте, где она находится у окружающих. Только такое равенство позволяет людям воспринимать общий мир, который создан по общим для всех людей законам. Социальное соглашение, понимаемое как нормальность человека, является продуктом одинакового положения точки сборки внутри определённой группы людей»(195, с.202), - писал ученик К. Кастанеды Н. Классен.
Это означает, что сутью социально-ограничительной функции является в данной терминологии именно удержание более-менее одинакового положения «точки сборки» у составляющих общество людей, так, чтобы они не выпадали за границы социума. Тех, кто устойчиво выходит за пределы нормального сознания (а, следовательно, и поведения) общество изолирует в тюрьмы, психиатрические лечебницы, изгоняет, или они сами уходят «от мира» как монахи-отшельники. Таким образом, главной системообразующей функцией социальных ограничений является удержание в обществе общего пространства видения и интерпретации реальности, продуктом которого и является сама социальная общность со всей присущей ей культурой, составной частью которой являются социальные ограничения. Н. Классен отмечал, что фиксация сознания в «нормальном общепринятом положении» у большинства людей является очень прочной и практику, исследующему изменённые состояния сознания, требуются годы упорных тренировок для овладения умением произвольного изменения состояния своего сознания. Однако, Э. Канетти придерживался другого мнения и считал, «что именно дар превращения, которым обладает человек, возрастающая текучесть его природы и были тем, что его беспокоило и заставляло стремиться к твёрдым и неизменным границам»(338, с.501).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
