138346 (724351), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Если о подражании архаическому герою не могло быть и речи (никто не в силах съесть быка за один присест), то герою классического эпоса подражать можно и д'олжно. Такой герой является моделью, образцом, наилучшим в своем роде119. Он воплощает этические нормы, которым реально следуют люди. Вот что пишет об этих нормах А.Я.Гуревич: "Права и обязанности неотделимы от этической оценки индивидов... знатные благородны и честны, их поведение образцово, мужество и щедрость - их естественные качества. От людей незнатных труднее ожидать подобных же качеств... Нравственные и правовые категории имели, кроме того, еще и эстетический оттенок... Точно так же и интеллектуальные качества были неотделимы от этических: "умный" значило вместе с тем и "честный"120. Итак, герой раннегосударственного эпоса - это прежде всего человек, а не сверхъестественное существо, однако человек не рядовой, а лучший из людей, эталон поведения во всем. Он наделен всеми достоинствами, а его враг - всеми недостатками, за которыми часто прослеживаются архаические черты.

НЕИЗВЕДАННАЯ АРХАИКА

Героев четвертого поколения далеко не всегда можно назвать героями в собственном смысле слова: бой они воспринимают как страдание (Одиссей не желает сражаться с женихами Пенелопы), их идеал - подвиги "мирные", "подвиги земледельческого труда". Для таких героев нет ничего зазорного в победе не силой, а хитростью, им ведом страх121. Это обычные люди с их слабостями и пороками. Смена четырех поколений представляет собой постепенное очеловечивание героя: от божества - к полубогу, от него - к идеальному человеку и затем - к человеку обычному. Казалось бы, героев четвертого поколения можно считать самыми поздними. Однако это будет ошибкой.

Примером героя четвертого поколения Шталь называет Одиссея в бою с Полифемом. Это поединок "не в равном... в силе и хитрости одновременно"122. Аналогичен и поединок Алеши Поповича с Тугарином, Давида Сасунского с неким малым человеком123 - везде слабый одолевает сильного хитростью. Однако подобного рода подвиги совершал и такой яркий представитель второго поколения, как нарт Сосруко ("Похищение огня", "Бой с Тотрешем"124). Примечательно, что структура обоих боев Сосруко совпадает со структурой боя Алеши и Тугарина: сначала герой поражает врага, заклиная погоду (Сосруко насылает мороз или туман, Алеша вызывает тучу), затем убивает, причем убивает предательски. Едва ли это сходство поединков говорит о позднем происхождении героев - скорее, наоборот: приходится ставить вопрос об архаичности образа Алеши.

Герой-плут, достигающий победы путем обмана, хорошо известен древнейшим мифологическим сказаниям - это трикстер, для которого понятие "ум" еще не отделено от хитрости и колдовства125. Трикстер - это, как правило, первопредок, герой шаманского мифа. Известно, что эпос развивается из шаманского мифа путем утраты магии и других собственно волшебных мотивов; воин-волшебник - это доэпический герой, именно он возрождается в эпоху четвертого поколения. Сохранился образ, но в корне изменился мифологический подтекст: если доэпический герой обладал чертами воина и мага потому, что это обусловлено синкретичностью архаического мышления (Сосруко, Вяйнемейнен), то герой четвертого поколения вынужден прибегать к магии из-за отсутствия воинской силы, из-за того, что не состоялся как богатырь. Следовательно, сам факт победы не силой, а хитростью - еще не показатель принадлежности к четвертому поколению. Обращаясь к его признакам, приводимым Шталь, можно их обобщить в один - невоенность: герой - либо слабый воин, либо не воин вообще. Самый яркий пример последнего - былинный Дюк, владыка "золотого царства". Он приезжает на Русь, чтобы рассказать о своей стране, открыть людям дорогу к счастью. Несмотря на то, что Дюк никоим образом не воин (он состязается с киевским Чурилой в богатстве и щегольстве), его поддерживает Илья Муромец126. С одной стороны, это указывает на связь обоих героев с иным миром, с другой - поддержка лучшего из защитников былинной Руси говорит о пользе деяний Дюка для мира людей: доказывая Киеву существование страны неисчислимых богатств, Дюк открывает путь к изобильной жизни. Образ "золотого царства" встречался в связи с первым поколением героев; здесь он возрождается, но уже не как мир неведения, а как мир красоты и богатства. Именно такие представления о "золотом царстве", возникшие в эпоху четвертого поколения героев, полностью затенили в человеческом сознании образ мира-"недоделки", не ведающего тягот труда.

Шталь пишет о "мирных подвигах" героев четвертого поколения - именно таким мирным богатырем и предстает русский Дюк, в образе которого явственно прослеживаются черты персонажа архаических сказаний, подвергшиеся переоценке. В "Одиссее" мирный идеал жизни связан с образом Лаэрта - старого отца Одиссея. Но и за этим образом также стоит архаическая традиция - в древнейших сюжетах обязательно встречается старый и почти бездействующий отец героя (из приведенных примеров - это отец Святогора). Если в архаике бездействие отца - показатель его иномирности и, возможно, синоним неподвижности, то в эпоху четвертого поколения те же черты воспринимаются как нежелание, неспособность сражаться.

Очевидно, что эпоха четвертого поколения не изобретает ни новых образов, ни новых сюжетов, а трансформирует архаические и даже доэпические, причем трансформируется оценка героев, мотивация их поступков и мифологический подтекст. То, что некогда было ужасным и величественным, теперь становится будничным, бытовым и даже сатирическим или комическим.

* * *

Четкое разделение эпических героев по четырем поколениям - не более чем научная абстракция, поскольку выделяемые признаки каждого поколения в наиболее ярких образах смешиваются. Шталь пишет о том, что Одиссею присущи черты всех четырех поколений127 (хотя принадлежность Одиссея к первому поколению может быть оспорена: его "одиночество", которое исследовательница называет чертой первого поколения128, видимо, следует считать чертой второго - как показано в главе "Безжалостный защитник"). Из приведенных нами примеров видно, что у героев второго поколения оказываются черты первого (Вяйнемейнен, месопотамские герои) или третьего (Илья), реже у героев третьего поколения - черты второго (Оливье). В этой статье немного индийского материала именно из-за чрезвычайной многослойности образов. Так, Рама - борец с чудовищами - обладает немеренной силой, однако цель его - не личная слава, а восстановление справедливости (он карает похитителя своей жены не за это злодейство, а за все прежде совершенные преступления). Трудно сказать, черты какого поколения превалируют в этом образе - второго или третьего. То же с героями "Махабхараты". Один из них, царь Юдхиштхира, изображается то как могучий воин129 (черта второго поколения), то как слабый духом130 (черта четвертого), чья нерешительность и непоследовательность - не что иное, как следование дхарме - высшему закону, недоступное его братьям (черта третьего); при этом в образе царя, старшего в семье, бездеятельного относительно своих братьев, проявляются черты архаического отца (первое поколение). Подобные примеры позволяют наилучшим образом проследить многослойность и эволюцию эпоса, который есть отражение эволюции представлений человека о самом себе и о мире, который его окружает. В современном сознании эпический герой - образец для подражания, и, хотя это утверждение применимо лишь к героям третьего поколения, оно важно для нас тем, что показывает, насколько серьезно воспринимается эпос - самоописание человека.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://mith.ru/alb/slavic/

Характеристики

Список файлов реферата