138056 (724268), страница 2
Текст из файла (страница 2)
[1] День св. Иоанна Крестителя празднуется на Западе 25 июня по григорианскому (новому) стилю (прим. перев.) [2] Праздник урожая отмечается на Британских островах 1 августа (прим. перев.).
[3] Хэллоуин отмечается 31 октября. В позднейшей христианской интерпретации - канун Дня всех святых (1 ноября) (прим. перев.).
[4] Майское дерево - украшенный цветами шест или столб, вокруг которого 1 мая в старину устраивались танцы (прим. перев.).
По преданию, праздник 1 августа был установлен самим богом Солнца. В Ирландии его называют Лугнасад (празднества в честь Луга), на острове Мэн - Лла Ллуанис, а в Уэльсе - Гвил Авст (августовский праздник). Некогда значение этого праздника мало в чем уступало Белтейну и даже Самхейну. Любопытно заметить, что в старину 1 августа считалось большим праздником в Лионе (Франция), носившим в те времена название Лугудунум, что значит "дун (город) Луга". Зато праздник летнего солнцестояния, напротив, во многом утратил свое прежнее мифологическое значение после установления христанского праздника - дня Иоанна Крестителя. Характерная черта всех этих праздников заключается в том, что они дают хотя бы некоторое представление о пышных языческих церемониалах, пережитками и травестийными вариантами которых они являются. Во все эти праздники на самых высоких холмах зажигают огромные костры, а во всех домах пылают очаги и камины. Они предоставляют людям множество поводов для забав и активного отдыха. И все же в воздухе ощущается атмосфера таинственности: дело в том, что феи в эти дни особенно активны и любопытны, и следует особенно остерегаться, чтобы не пропустить или не нарушить какой-нибудь исстари соблюдаемый ритуал, ибо в противном случае феи могут разгневаться и вмешаться в ход событий. Ритуалы в честь некоторых из этих богов, принимаемых наполовину всерьез, сложились уже в сравнительно поздние времена. Когда сэр Томас Пеннант в XIX веке писал свое "Путешествие по Шотландии и поездка на Гебриды", во многих поселениях Хайланда еще существовал обычай в день праздника Белтейн совершать возлияния и приносить в жертву пироги и печенье не только духам, считавшимся покровителями стад скота, но и таким существам, как лисица, орел и черный ворон, чтобы тем самым снискать их расположение. Как писал Мартин Мартин в своей книге "Описание островов Западной Шотландии", первом известном нам рассказе о жизни на Гебридских островах, увидевшем свет в конце 1690-х годах, на праздник Хэллоуин (кельтский Самхейн) местные жители Гебридских островов совершали ритуальное возлияние эля в честь морского бога по имени Шони, упрашивая его пригнать водоросли поближе к берегу. В честь местных божеств совершались и другие довольно странные и даже курьезные обряды. Так, девушки на заре умывались утренней росой, умоляя послать им красоту. При этом они надевали венки из веток рябины, мистического дерева, пурпурно-алые ягоды которого служили местным аналогом амброзии для богов клана Туатха Де Данаан. В своем первоначальном варианте все эти ритуальные празднества, кажущиеся сегодня совсем невинными, несомненно, представляли собой религиозные действа оргиастического характера - наподобие тех, что пользовались такой широкой популярностью в Древней Греции в связи с культом Диониса. Великих "повелителей жизни", а также силы природы, создавших жизнь и управлявших ею, старались умилостивить исступленным пением и криками, ритуальными танцами и - человеческими жертвоприношениями. Среди элементов праздника упоминались и костры, играющие столь заметную роль в современных фестивалях. Первоначально они представляли собой не просто feux de joile[1], а имели куда более страшное значение, которое, кстати сказать, сохранилось в связанных с ними ритуалах. Так, во время праздника Белтейн в Шотландии участники делили между собой пирог, и тот, кому доставался "подгоревший кусок", должен был трижды перепрыгнуть через пламя. На празднике в честь дня летнего солнцестояния в Ирландии сквозь пламя костра должны были пройти все: мужчины - когда пламя было особенно сильным, женщины - когда оно немного ослабевало, а скот - когда на месте кострища оставались лишь дымящиеся головни. В Уэльсе, в последний день октября, когда отмечался старинный праздник Самхейн, совершался несколько иной, более впечатляющий ритуал. На вершине холма зажигали костры и следили, пока не исчезнут последние язычки пламени. Тогда все участники бросались бежать вниз по склону холма, выкрикивая заклинания, целью которых было напугать дьявола, который, по поверью, мог схватить отставших. Дьявол в новых языческих представлениях считался древним богом, сумевшим выжить. Во всех этих ситуациях такие ритуалы представляли собой не просто бег наперегонки, а символизировали человеческие жертвоприношения.
[1] Feux de joile (франц.) - фейерверк, салют в честь знаменательного праздника (прим. перев.).
Аналогичные, но гораздо более жестокие обряды совершались в день св. Иоанна Крестителя, вплоть до самого их запрета при короле Людовике XIV[1]. На кострах, зажигавшихся при покровительстве и в присутствии старосты деревни или мэра города, сжигали огромные корзины, клетки с живыми волками и кошками. Юлий Цезарь упоминает в своих "Записках" о том, что у друидов существовал обычай устраивать огромные каркасные фейерверки, на которые они привязывали живых людей и затем поджигали все сооружение, и можно не сомневаться, что корзины с волками, лисицами и кошками служили во Франции заменой человеческих жертвоприношений.
[1] Людовик XIV - король Франции с 1643 г. (прим. перев.).
После принятия христианства была придумана особая теория, целью которой было добиться сохранения этих архаических ритуалов, несколько изменив их смысловое содержание. Прохождение людей и скота через пламя или дым костра стало истолковываться как вполне допустимая практика, обеспечивающая особую магическую защиту от сил зла, то есть бесов. Этот "гомеопатический" принцип обращения к силам зла и использования их собственно сакральной силы для защиты от них самих чем-то напоминает упоминаемый в библейской книге Левит запрет варить козленка в молоке его матери. Что же касается отношения к языческим "демонам", то такая практика считалась вполне допустимой. Разумеется, объяснение ее явно натянуто; на самом деле в основе ее лежат мрачные представления друидов о том, что, по свидетельству того же Цезаря, "если жизнь одного человека не будет оплачена и искуплена ценой жизни другого, то невозможно снискать благосклонности бессмертных богов". Этим и объясняется "необходимость" человеческих жертвоприношений у кельтов как на общегосударственном, так и на частном уровне, тенью и рудиментом которых и являются прохождение через огонь и дым костров, а также многочисленные документально подтверженные случаи жертвоприношений скота в недавние времена.
В самом конце XIX века Лоренс Гомме в своей книге "Этнология в фольклоре" приводит множество свидетельств о жертвоприношениях скота не только в Ирландии и Шотландии, но и в Уэльсе, Йоркшире, Нортгемптоншире, Корнуолле и на острове Мэн. "Не далее чем в двадцати милях от столицы Шотландии один из родственников профессора Симпсона принес живую корову в жертву духу скотьей чумы". В Уэльсе, когда там начался мор среди животных, жители принесли в жертву бычка, сбросив его с вершины высокой скалы. Гораздо чаще, впрочем, жертвенные животные сжигались живьем. Так, в 1859 году на острове Мэн один фермер неподалеку от Тинуолд Хилл принес в жертву телку, чтобы избавиться от мести призраков обитателей кургана, который был раскопан и тем самым осквернен. Более того, такие "всесожжения" иногда приносились даже христианским святым. Хроники прихода в Дингуолле под датами 1656-й и 1678 годы содержат упоминания о жертвах скота на месте старинного храма в честь сакрального персонажа, которого одни называли "святым Моури", а другие, по всей вероятности, лучше осведомленные о его происхождении, - "старым богом Моури". Были и другие святые, в частности, св. Кутберт в Киркудбрайте и св. Бено в Клинноге, Уэльс, которые" по поверью, очень любили кровь быков.
Такие жертвоприношения животных по большей части имели целью предотвратить мор и падеж скота. По старинному поверью, в жертву обычно приносили "голову за голову", и такие жертвоприношения скота постепенно практически у всех народов вытеснили более древние человеческие жертвоприношения. По свидетельству Лоренса Гомме, в старину нередко поклонялись особому идолу, "истукану, сделанному из дерева, высотой около двух футов, вырезанному и раскрашенному по образу женщины". Эта идолица считалась богиней оспы,и от имени человека, надеявшегося выздороветь от этой болезни, было принято приносить в жертву овцу.
Третий вид пережитков кельтского язычества - это многочисленные и разнообразные случаи особого почитания воды, деревьев, камней и животных. Кельты, как и другие народы арийского происхождения, поклонялись рекам. Так, реку Ди почитали в качестве богини войны, носившей титул Аэфрон, а река Риббл, под почетным названием Белисама, отождествлялась римлянами с самой Минервой. В мифах кельтов, как и у древних греков, нередко упоминаются священные реки. Так, считалось, что река Ди изрекала пророчества об исходе непрекращающихся войн между валлийцами и англичанами. Если река гнала волны к валлийскому или английскому берегу, в этом усматривали знак, что победу одержит тот или другой народ. Твид, как и многие реки и ручьи античной Греции, можно было умилостивить человеческими жертвоприношениями. То, что рекам Великобритании действительно приносились человеческие жертвы, ясно из памятников фольклора, в которых упоминаются многие водоемы. Считалось, что, если реки и ручьи не получат человеческих жертв, они будут стараться отнять жизнь у тех, кто обманул их ожидания. "Речка Дарт, не спеши; каждый год ты ждешь души", - поется в народной песне в Девоншире. Река Спей тоже каждый год требовала человеческой жертвы, а вот дух Риббла вполне удовлетворялся человеческой жертвой, приносимой раз в семь лет.
Свидетельства о почитании рек нередко переплетаются с поклонением источникам. "Что касается поклонения источникам, - пишет Лоренс Гомме, - то можно с полной уверенностью утверждать, что таковое имеет место в каждом графстве трех королевств". По мнению Гомме, наиболее живучим такое почитание остается в гэльских графствах, тогда как в графствах с преобладанием бриттов оно заметно слабее, а на юго-востоке Британии, заселенной потомками германцев, оно и вовсе отсутствует. Особенно многочисленны так называемые "святые источники"; им посвящен целый ряд специальных монографий. В одних случаях таким источникам приписываются свойства исцеления от тех или других болезней, в других они могут вызвать перемену погоды или просто "принести удачу". Им приносились жертвы, чтобы задобрить богов или нимф, обитавших в них. Пеннант рассказывает, что в старину богатые люди должны были принести в жертву одного из своих лучших коней возле источника в окрестностях Абергелеу, чтобы заручиться милостью к остальным скакунам. У источника св. Теглы неподалеку от Урексхэма больные, страдающие эпилепсией (припадками), приносили в жертву домашнюю птицу: кур, гусей и пр., но в более поздние времена дух источника привык довольствоваться и более мелкими дарами - шпильками, булавками, гребешками, цветными камешками и мелкими монетками. Со святыми источниками часто были связаны и священные деревья, ветви которых и кусочки коры верные почитатели хранили как священные реликвии. Иногда, в тех местах, где почва вокруг таких источников была лишена какой бы то ни бьыо растительности, поклонники высаживали у самой воды мелкие кустарники. Те самые люди, которые молились у источников, почитали и всевозможные священные камни. В своей книге "Развитие реформации в Ирландии" лорд Роден, рассказывая в 1851 году об острове Инниски у побережья Майо, сообщает, что священный источник под названием Дерривла и священный камень, именуемый Ннивоуги, который в дни особого поклонения бережно обертывали красивой фланелью, являли собой единственные божества, хоть как-то известные трем сотням обитателей этого уединенного островка в Атлантике. Это кажется почти невероятным, но мы располагаем убедительными свидетельствами почитания камней-фетишей жителями наших островов в совсем недавние времена. По утверждению Мартина Мартина, автора книги "Описание островов Западной Шотландии", у клана Чаттан имелся такой священный камень, находившийся на острове Арран. Считалось, что камень этот, как и камень с острова Инниски, способен излечивать всевозможные недуги, и его обычно "заворачивали в тонкие льняные полотнища, поверх которых обычно клали "плащ" из толстой шерстяной ткани". Кроме того, почитание источников часто существовало бок о бок с поклонением животным. У источника возле "Гати Дьявола", находящегося между Ракли и Эктоном в графстве Шропшир, жили, а возможно, и сегодня еще живут четыре лягушки, считавшиеся воплощением "самого дьявола и его бесенят", то есть бывшие, так сказать, богами или демонами древнего культа идолопоклонников. В Ирландии такими духами-хранителями чаще всего считались рыбы: форель, угри или лосось. Именно им приписывалось обладание даром вечной жизни. Дух источника в Банффшире являлся в обличье мухи, способной переселяться из одного тела в другое. Главной ее функцией были проророчества, и, судя по тому, насколько активной она была или, напротив, впадала в летаргический сон, местные колдуны изрекали свои пророчества. А сохранившиеся вплоть до наших дней культы воды, деревьев, камней и животных, проявляющиеся в самых разнообразных ситуациях, не стоит и перечислять, ибо они общеизвестны. Достаточно сказать, что эти проявления были поистине бесчисленны. Особенно любопытно то, что мы и сегодня сталкиваемся лицом к лицу с живыми рудиментами самой древней и примитивной религии на свете - религии, которая некогда, по-видимому, была поистине универсальной и, будучи более всех прочих близкой к земле, позволяла всем остальным верованиям развиваться параллельно с нею - и пережила их все.
Эта система лежит в основе трех великих мировых религий и до сих пор сохраняется в сознании большинства их номинальных приверженцев. Для мудрости христианской церкви весьма характерен тот факт, что она, понимая скрытую силу древней веры, сочла за благо взять под свой покров отдельные ее элементы и тем самым отчасти санкционировать ее, вместо того чтобы искоренять. Многочисленные кельтские аналоги древнегреческих "источников нимф" были освящены и превратились в "святые источники". Так, св. Колумба, отправившийся в VI веке с апостольской миссией, намереваясь обратить пиктов в христианство, наткнулся на некий источник, который они почитали в качестве бога. Мудрый святой предпочел благословить источник, и, по свидетельству "Жизнеописания" того же Адамнана, "с того дня демон навсегда покинул воды [источника]". Кроме того, св. Колумба освятил еще не менее трехсот таких же родников и источников. Точно так же были приняты под эгиду христианства и бесчисленные священные камни. Некоторые из них были заложены в основание алтарей различных церквей и соборов, другие вмурованы в стены освященных зданий. Животным-богам тоже нашлось место в христианских легендах: эти зооморфные создания стали их героями, а если их адаптация в рамках новой религиозной системы была невозможной, то такие звери объявлялись "колдовскими тварями", и отношение к ним было соответствующим. Именно это произошло с зайцем, священным, по свидетельству Юлия Цезаря, животным древних бриттов, а ныне пользующимся весьма дурной репутацией в пережитках суеверий их потомков. А на птичку крапивника в Ирландии в день памяти св. Стефана устраивают настоящие облавы. Вся вина бедной птицы состоит в том, что в ее крови, по странному суеверию, будто бы имеется "капля крови дьявола", но на самом деле причина жестоких гонений на крапивника, вероятно, заключается в том, что в старину ирландские друиды, по примеру римских авгуров, часто гадали по его щебету.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
