Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Речь может занимать в системе деятельности различное место. Она способна стать орудием планирования речевых или неречевых действий, соответствуя, таким образом, первой фазе интеллектуального акта - фазе ориентировки и планирования. В третьей фазе интеллектуального акта речь может выступать как орудие контроля, сопоставления полученного результата с намеченной целью. Это обычно происходит в тех случаях, когда акт деятельности достаточно сложен, когда он имеет целиком или почти целиком теоретический характер (например, в деятельности ученого). Однако основное место, занимаемое речью в деятельности, соответствует второй фазе интеллектуального акта. Это речь как действие, речь как коррелят фазы исполнения намеченного плана. (А.А. Леонтьев, 1969: 37).

Речь - это обычно не замкнутый акт деятельности, а лишь совокупность речевых действий, имеющих собственную промежуточную цель, подчиненную цели деятельности как таковой. Однако эта совокупность тоже организована определенным образом, она не представляет собой линейной цепи последовательно осуществляемых действий. Организация этой совокупности подобна организации деятельностного акта в целом" (А.Н. Леонтьев, Панов, 1962: 415). Речевое действие предполагает постановку цели (хотя и подчиненной общей цели деятельности), планирование и осуществление плана и сопоставление цели и результата, т.е. является разновидностью интеллектуального акта.

С.Л. Рубинштейн ввел понятие "фазного строения" акта деятельности (в дидактических целях нередко употребляют выражение "горизонтальная структура" деятельности, чтобы противопоставить ее "вертикальной", иерархической). Первой фазой или первым этапом деятельности является ее мотивация, продуктом которой выступает интенция (намерение) и соответствующая установка. Вторая фаза акта деятельности - ориентировочные действия. Третья фаза - планирование деятельности. Четвертая фаза - исполнительная, это реализация плана. Наконец, последняя, пятая фаза - это фаза контроля (Рубинштейн, 1940: 285; 1946: 144).

По мнению А.А. Леонтьева, применительно к речевой деятельности, эта "горизонтальная" схема выступает как фазная структура процесса порождения речевого высказывания (речевого действия). Следовательно, она включает звено мотивации и формирования речевой интенции (намерения); звено ориентировки; звено планирования; звено реализации плана (исполнительное); звено контроля. (А.А. Леонтьев, 1996).

А.А. Леонтьев выделяет ряд характеристик речевой деятельности. Единицей психолингвистического анализа является не "элемент" в смысле Л.С. Выготского, т.е. не статический коррелят той или иной языковой единицы в психике носителя языка (и поэтому бессмысленно говорить о психологической или психолингвистической "реальности" языковых единиц), а элементарное речевое действие и речевая операция (в предельном случае - акт речевой деятельности). Эта единица психолингвистического анализа характеризуется рядом признаков, таких как: 1) предметность; 2) целенаправленность; 3) мотивированность; 4) иерархичность.

Стратегия речевого поведения (детерминированный выбор класса решений) жестко задана анализом конкретной ситуации; варьируется лишь конкретная тактика (детерминированный выбор и исполнение определенного решения о поведении), причем лишь в звене реализации и лишь благодаря выявившемуся несовпадению достигнутого результата с желаемым. Психолингвистическая теория должна быть не алгоритмической, а эвристической и гибкой (А.А. Леонтьев, 1974: 23).

В структуре деятельности отображение выступает прежде всего в виде ориентировочного звена. Соответственно и в структуре речевой деятельности (деятельности речевого общения) предметом нашего особого внимания должны быть фаза (этап) ориентировки, результатом которого как раз и является выбор соответствующей стратегии порождения или восприятия речи, а также этап планирования, предполагающий использование образов (Миллер, Прибрам, Галантер, 1965) и опору на предшествующий опыт субъекта, в том числе познавательный. Так как единство общения и обобщения осуществляется прежде всего в языковом знаке (А.А. Леонтьев, 1975), значение как содержательная сторона знака не может не быть одной из основных категорий не только психолингвистики, но и общей психологии в целом.

В данном реферате мы опираемся на концепцию А.Н. Леонтьева, который выделяет ряд характеристик деятельности: 1) предметность, т.е. то, что она, по крылатому выражению А.Н. Леонтьева, протекает "с глазу на глаз с окружающим миром" (А.Н. Леонтьев, 1974: 8, 1977); 2) целенаправленность, так как любой акт деятельности характеризуется конечной, а любое действие - промежуточной целью, достижение которой, как правило, планируется субъектом заранее; 3) мотивированность, т.е. акт любой деятельности всегда побуждается одновременно несколькими мотивами, слитыми в одно целое; 4) иерархическая организация деятельности, включая иерархическую организацию ее единиц и квазиединиц (поскольку единственной подлинной единицей в смысле Л.С. Выготского, как мы говорили выше, является акт деятельности).

Многочисленные толкования понятия «общения» связаны с различными позициями исследователей по отношению к основной функции общения.

Основная функция общения по Б.Ф. Ломову состоит в том, что оно способствует совместной деятельности людей и «преодолевает ограниченность индивидуального опыта» (Ломов, 1986: 129).

А.В. Телюк берет за основу следующие функции общения: коммуникативно-информационную, организационную, нормативную, познавательную, воспитательную и гедонистическую (Телюк, 1978: 107-109).

В структуре общения В.И. Андреев выделяет коммуникативный, интерактивный и перцептивный аспекты. Под коммуникативной стороной общения, или коммуникативной деятельностью в узком смысле слова, он понимает обмен информацией между общающимися индивидами. Интерактивная сторона состоит в обмене действиями между общающимися индивидами. Перцептивная сторона означает процесс восприятия друг друга партнерами по общению и установления на этой основе взаимопонимания (Андреев, 1993: 98).

Другую точку зрения мы находим у А.А. Леонтьева. Он полагает, что «…если понимать общение как деятельность, то аксиомой является: во-первых, его интенциональность (наличие специфической цели, самостоятельной или подчиненной другим целям; наличие мотива); во-вторых, его результативность – мера совпадения достигнутого результата с намеченной целью; в-третьих, его нормативность, выражающаяся прежде всего в факте обязательного социального контроля за протеканием и результатами акта общения (Леонтьев, 1979: 128-132).

В содержательной структуре общения В.Н. Панферов выделяет четыре момента: связь, взаимодействие, познание и взаимоотношение. Функция связи состоит в передаче различной информации. Взаимодействие понимается как процесс совместной деятельности людей по выполнению общей задачи, а познание – как процесс восприятия и интерпретации человеческого поведения и его осознания в целях понимания личностной сущности. Он также отмечает, что существуют две общие формы общения: опосредованное и непосредственное, причем опосредовать его может человек или средство связи (Панферов, 1971: 126-127).

Б.Д. Парыгин выделяет в общении содержание (коммуникация, взаимодействие или интеракция) и форму. Затем в каждой из двух структурных составляющих он снова выделяет содержание и форму (Парыгин, 1967: 41-47; 1971). Е.В. Ковшикова (1997) отмечает, что он характеризует коммуникацию в психологических понятиях (взаимопонимание, сопереживание, степень согласия), а форму – в понятиях семиотических (вербальные и невербальные средства). Содержание интеракции представляется как социальные отношения (экономические, правовые, политические и др.), а форма - как практическое поведение людей в совместной деятельности (действие, противодействие, конфликт, кооперация, дифференциация, интеграция и др.) (Парыгин, 1971: 222).

Общим для большинства трактовок общения являются выделение коммуникативно-информационной, интерактивной, познавательной и перцептивной функций. Несомненно то, что отмеченные исследователями другие функции, такие, как воспитательная, организационная, результативная и нормативная, уточняют их систему в целом.

В соответствии с целевой установкой М.С. Каган выделяет четыре ситуации общения: а) цель общения находится вне самого взаимодействия субъектов; б) цель общения в нем самом; в) цель общения - в приобщении партнера к опыту и ценностям инициатора общения; г) цель общения в приобщении инициатора к ценностям партнера (автор считает, что эти ситуации исчерпывают функциональные возможности общения). Общение, имеющее цель вне себя, является способом организации и оптимизации того или иного вида предметной деятельности – деловой, научной и т.д. Этот род общения можно назвать «вплетенным», чем и определяется его функция, так как общение здесь является необходимым средством обеспечения эффективности дела (Каган, 1988: 284).

Вслед за В.И. Карасиком мы разделяем цели общения на поддержание эмоционального контакта и на информативный обмен (Карасик, 1997: 144).

Иное противопоставление целей общения возможно на основании поведенческого критерия: любое общение представляет собой воздействие на адресата и базируется на неосознаваемой интенции, либо на осознанной цели – привести ценностные установки партнера (группы) в соответствие со своими ценностными установками и вызвать (либо предотвратить) определенные действия со стороны адресата.

Выделяются следующие компоненты статусно-маркированной ситуации: 1) партнеры коммуникации; 2) статусные векторы партнеров; 3) мотивация статусных векторов; 4) динамика статусных отношений; 5) статусно-связанные и статусно-нейтральные обстоятельства. С точки зрения социального статуса коммуникантов все коммуникативные ситуации могут быть противопоставлены как статусно-маркированные и статусно-нейтральные, при этом статусно-маркированные ситуации представлены в трех видах: ситуации социального, социально-ситуативного и ситуативного неравенства (Карасик, 1992).

П. Браун и К. Фрейзер (Brown, Fraser, 1979) предложили схематичное представление ситуации общения, выделяя в ситуации общения прежде всего обстоятельства и участников.

М ы разделяем позицию В.И. Карасика, в социолингвистической модели общения которого участники характеризуются по социально-ситуативным признакам (статус – возраст, пол, социальное положение, ситуация – ролевые признаки (жалобщик, проситель) или обладают коммуникативными признаками (по типу речевых актов – просьба, протест, сообщение, и т.д.). При этом учитываются такие обстоятельства, как тональность общения (официальная, шутливая, торжественная), цель и результат общения, канал общения (письменно / устно, опосредованно / лично и т.п.), а также хронотопные характеристики (место, время и условия общения).

Рассмотрев различные подходы к понятию «общение», мы переходим к определению речевой ситуации, т.е. к определению текста, погруженного в ситуацию реального общения (дискурса).

2. Дискурс как предмет лингвистического изучения

Анализируя компьютерный дискурс, необходимо уточнить содержание понятия "дискурс", определить его природу и основные характеристики, а также выяснить отношения данного термина к смежным понятиям “текст” и “речь”.

В современной лингвистике дискурс трактуется неоднозначно. Так, например, Д. Шифрин (Schiffrin, 1994: 20-43) выделяет три основных подхода к трактовке этой категории.

Первый подход осуществляется с позиций формально или структурно ориентированной лингвистики и определяет дискурс просто как “язык выше уровня предложения или выше словосочетания” – “language above the sentence or above the clause”. Данную точку зрения разделяют М. Стабс (Stubbs, 1983: 1), Д.Шифрин (Schiffrin, 1994: 23), Х. Стейнер и Р. Велтман (Steiner, Veltman, 1988), А. Стенстром (Stenstrom, 1994) и другие исследователи. Однако нам ближе мнение М.Л. Макарова, который справедливо полагает, что «чрезмерно высокий уровень абстракции данной модели делает её непригодной для анализа естественного языкового общения» (Макаров, 1998: 14).

Второй подход, который выделяет Д. Шифрин, даёт функциональное определение дискурса как всякого “употребления языка”: “the study of discourse is the study of any aspect of language use” (Fasold, 1990: 65); “the analysis of discourse, is necessarily, the analysis of language in use” (Brown, Yule, 1983: 1; Schiffrin, 1994: 31). Такая позиция предполагает обусловленность анализа функций дискурса изучением функций языка в широком социокультурном контексте.

Третья концепция в трактовке Д. Шифрин подчёркивает взаимодействие формы и функции: дискурс – это “высказывания” (Schiffrin, 1994: 39-41). Это определение подразумевает, что дискурс является не простым набором изолированных единиц языковой структуры “больше предложения”, а совокупностью функционально организованных, контекстуализованных единиц употребления языка. В то же время недостатком данной точки зрения является отсутствие чёткого определения высказывания.

Следуя концепции В.И. Карасика, мы выделяем несколько подходов к пониманию сущности дискурса:

1) коммуникативный: дискурс как вербальное общение (речь, употребление, функционирование языка) (Stubbs, 1983: 9), диалог, беседа, т.е. тип диалогического высказывания (Schiffrin, 1987), речь с позиций говорящего в противоположность повествованию, которое не учитывает такой позиции (Э. Бенвенист, цит. по: Серио, 1999: 26-27), единство регулярно-коллективного и творчески-индивидуального начал речи (рекурсии и дискурсии) (Борботько, 1998: 15);

2) структурно-синтаксический: дискурс как фрагмент текста, т.е. образование, превышающее уровень предложения (сверхфразовое единство, сложное синтаксическое целое, абзац, кортеж реплик в диалоге) (Звегинцев, 1976: 170), либо как развернутый смысл текста в сознании получателя речи (ср. дискурсия как процесс развертывания текста в сознании получателя информации) (Костомаров, 1994: 10);

3) структурно-стилистический: дискурс как нетекстовая организация разговорной речи, характеризующаяся нечетким делением на части, господством ассоциативных связей, спонтанностью и высокой контекстностью (Сиротинина, 1994: 122);

4) социально-прагматический: дискурс как текст, погруженный в ситуацию общения, в жизнь (Арутюнова, 1990: 136-137), или как социально или идеологически ограниченный тип высказываний, например, феминистский дискурс (Серио, 1999: 26-27), или как особый "язык в языке", выражающий особую ментальность и имеющий свои тексты (Степанов, 1995: 38).

По справедливому мнению В.И. Карасика, выделенные подходы могут и дополнять, и противоречить друг другу. «Вызывает возражение как очень широкое, так и очень узкое понимание дискурса, в первом случае один из терминов избыточен (либо речь, либо дискурс), во втором случае мы сталкиваемся с типом дискурса, ограниченным по социальным, жанровым и дейктическим признакам» (Карасик, 2000: 28).

Дискурс как структурно-синтаксическое явление - это сложное речевое образование в составе текста, требующее терминологического обозначения (например, М.Я. Блох предложил термин "диктема" - Блох, 1986: 123), но обозначения базовых грамматических единиц (словосочетание, предложение, высказывание, текст) не образуют единой понятийной системы, поскольку и формально, и содержательно относятся к разным, порою несовместимым грамматическим теориям. Что же касается понятий эмического типа ("граммема, синтаксема, текстема", удобных в плане терминологического единства в ряду "фонема, морфема, лексема"), то в отечественной грамматике эти понятия не получили широкого признания и остались индивидуальным научным инструментарием отдельных исследователей. Важно то, что структурно-синтаксический подход к тексту в известной мере противоречит всем остальным подходам, поскольку он основан на структурном понимании языка, в то время как другие подходы основаны на коммуникативном (деятельностном, прагматическом) понимании.

Характеристики

Список файлов реферата