128512 (719660), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Следует иметь в виду, что временное снижение памяти может быть обусловлено психическим и даже физическим состоянием сви­детеля. Длительность сохранения информации зависит от индиви­дуальных различий и возрастных особенностей, от преобладания у свидетеля того или иного вида памяти (образной, двигательной, эмоциональной, словеснологической), от склонности его к механи­ческому или осмысленному запоминанию, от преимущественного запечатления зрительного, звукового, цифрового или какого-либо иного материала, что в значительной степени обусловлено интере­сами и профессиональными навыками.

Потеря информации под воздействием времени, то есть забыва­ние, носит избирательный характер. Иногда этот процесс бывает обратим. Известно, что при благоприятном стечении обстоятельств, то, что казалось бы навсегда утрачено памятью, оживает, приобре­тает новые связи и закрепляется. В результате этого явления (ре­минисценция) в повторных показаниях появляются данные, кото­рые свидетель не мог вспомнить на первом допросе, и это не долж­но порождать огульного недоверия.

Хотя. известная потеря и искажение информации неизбежны, однако психологической наукой и повседневной практикой установ­лено, что человеческая память при обычном ходе событий обладает точностью, достаточной для достижения многих целей, в том числе и целей, преследуемых при допросе свидетелей.

3. Воспроизведение, словесное оформление и передача информации.

Даче показаний всегда предшествует воспоминание свидетелем или потерпевшим фактических обстоятельств, имеющих значение для дела. Воспоминания о воспринятом и пережи­том появляются и на более ранних этапах форми­рования показаний по мере накопления информа­ции, восприятия новых фактов, распознавания их связи с предыдущим. Уже в этом заложены эле­менты воссоздания в мыслях событий прошлого, которое может носить и непроизвольный и предна­меренный характер. В последнем случае, испытывая, определенные трудности в воспроизведении тех или иных фактов, люди прила­гают специальные усилия, чтобы восстановить забытое. Процесс припоминания имеет место уже при получении свидетелем вызова на допрос. Однако это не механическое возобновление ранее вос­принятого материала.

Думая о предстоящем допросе; свидетель мысленно возвращает­ся к прошлому, стремясь наиболее точно вспомнить, как было дело, рассказывает об этом своим близким. Замечая пробелы в своих воспоминаниях, он часть, из них оставляет невосполненными или вспоминает забытое позднее. Известная часть пробелов памяти не­осознанно восполняется иными представлениями, на основе опыта и знаний свидетеля, подобно тому, как происходит заполнение про­белов в восприятиях. Иногда отдельные детали совмещаются . во времени и пространстве, их действительная последовательность или взаиморасположение нарушается, происходит замена одной части воспоминаний другой, объединение того, что произошло раздельно, и разъединение того, что фактически было связано между собой.

Такая работа мысли приводит свидетеля к построению сужде­ний и умозаключений, которые сам он расценивает как информацию якобы воспринятую им непосредственно. На самом же деле она зачастую является производной .

Многие исследователи видели в указанном влия­нии мыслительных процессов лишь отрицательную сторону и тре­бовали, чтобы свидетель воспроизводил только непосредственно воспринятые им факты, а не свои мнения, суждения и выводы. Но ведь, если следовать этой точке зрения, нужно признать за сви­детелем право воспроизводить только элементарные ощущения, что является абсурдным,

Попытка исключить элементы рационального сделала бы не­возможными свидетельские показания, ибо всякое воспроизведение, • речевое оформление и передача информации происходит в форме суждений и умозаключений. Среди процессуалистов общепризнана неосуществимость этого требования, но считается. что «доказательственную силу имеют только сообщения свидетеля о фактах, а не его мнения и умозаключения» ². Ряд авторов при­знают доказательственное значение за теми выводами, которые но­сят характер непосредственной оценки наблюдаемых фактов (то есть оценочными суждениями) .

Мы считаем, что не следует полностью отрицать доказательст­венного значения умозаключений свидетеля. Ведь нередки случаи, когда свидетель в силу автоматизма восприятии, неуловимости мы­слительных процессов или в результате забывания не может «предъявить» исходных данных, послуживших основой сообщае­мого вывода. Он, например, мог судить о длительности какого-либо события, основываясь на своем опыте и умении определять те или иные отрезки времени, или мог заключить об этом, учитывая проде­ланную им работу .

Однако доказательственное значение следует признавать не за всеми оценками и умозаключениями, а лишь за теми из них, кото­рые прямо вытекают из восприятии, имеют непосредственную чув­ственную основу. При более отдаленных связях, при наличии по­средствующих звеньев выводы утрачивают самостоятельную роль и представляют ценность лишь постольку, поскольку они покоятся на фактических данных, которые и рассматриваются как доказательства. Сами по себе такие выводы свидетелей полезны для со­бирания и оценки доказательств. Посылка и вывод корректируют друг друга, служат средством взаимного контроля и указателем для отыскания новых фактов.

В связи с тем, что при восприятии внимание концентрируется на смысле происходящего, а чувственная основа, как правило, от­ходит на задний план, свидетель при воспроизведении зачастую вспоминает лишь значение события, а исходные данные остаются в глубине его памяти. И из того, что свидетель помнит, он далеко не все воспроизводит на допросе, полагая, что для освещения постав­ленного вопроса достаточно сообщить свой вывод, рассказать, о смысле воспринятого. Значительную часть информации он не пере­дает, считая ее несущественной.

Поэтому всегда следует побуждать свидетеля к исчерпывающе­му воспроизведению всего, что может относиться к расследуемому событию или иметь значение для проверки и оценки показаний. С целью контроля, выявления имеющейся информации и облегче­ния припоминания забытых фактов бывает необходимо прослежи­вать весь процесс образования понятий, суждений и умозаключе­ний свидетеля до их истоков, добиваться, чтобы свидетель восста­новил в своей памяти и описал первичные образы людей, вещей, событий и по возможности текстуально воспроизвел содержание и конкретные формы устной речи и письменных документов.

Нередко эмоции, испытываемые свидетелем в связи с допросом, отрицательно влияют на его память и мешают вспомнить факты, которые в другой обстановке воспроизводятся без особого труда. «Поэтому, во-первых, вся обстановка, в которой идет следствие, должна быть так организована, чтобы по возможности свидетель. не' испытывал волнения. Во-вторых, если есть основания думать, что волнение помешало свидетелю вспомнить что-либо существен­ное, желательно через некоторое время провести повторный опрос» .

Обстановка, в которой протекает допрос, влияет и на качество словесного оформления свидетельских показаний.

Сохранившиеся в памяти образы и представления служат как бы сырым материалом для воспроизведения. В ходе формулирования определенной мысли она развивается, осознается и облекается в словесную форму.

Точность передачи информации зависит от того, насколько хо­рошо владеет свидетель устной и письменной речью, от богатства его языка, способности правильно выражать свои мысли. Но даже при высокой культуре речи нередко наблюдается значительная разница между тем, .что думал свидетель, и тем, что он сказал.

. Искажения могут быть результатом ускоренного темпа расска­за (ошибки, оговорки) или затруднений в подборе слов, особенно в случаях трудности припоминания или слабого понимания свидете­лем предмета допроса, а также при даче показаний на неродном языке. Поэтому темпы ведения допроса не должны мешать свиде­телю обстоятельно излагать свои мысли.

Словесное оформление помимо содержания информации вклю­чает в себя оценку допрашиваемым точности и достоверности своих показаний. Уверенность или неуверенность в правильности сооб­щенного свидетель выражает словами «по-видимому», «смутно при­поминаю», «кажется», «ясно помню». Эти речевые оттенки могут свидетельствовать о возможности ошибок, о большей или меньшей степени точности показаний, что должно учитываться при опреде­лении пределов их проверки.

Нужно, однако, иметь в виду, что субъективное отношение сви­детеля к сообщаемой информации далеко не всегда отвечает дей­ствительному положению вещей и очень часто определяется свой­ствами его личности (самоуверенность, застенчивость и пр.).

Запасы знаний и жизненных наблюдений не представляют со­бой хаотического нагромождения. При восприятии они увязывают-.ся нитями ассоциаций, и эти связи вольно или невольно использу­ются при воспроизведении.

Теорией и практикой разработаны специальные приемы оказа­ния помощи допрашиваемому в припоминании забытых фактов. Они заключаются в постановке вопросов и словесных описаниях, акти­визирующих у свидетеля ассоциативные связи, применении на до­просе планов, схем, рисунков, фотоснимков, моделей и макетов, а также предъявлении свидетелю различных объектов в расчете на пробуждение ассоциаций и оживление памяти. В тех же целях с участием свидетеля могут проводиться и специальные следственные действия (осмотр вещественных доказательств или места проис­шествия, выход''на место, предъявление для опознания и др.)..

Однако помощь свидетелю в припоминании забытых фактов не должна содержать никаких элементов внушения. В педагогической практике для оживления памяти учащегося используются подсказ­ки, наводящие вопросы и. так далее. В следственной и судебной практике эти методы неприемлемы, ибо в отличие от педагога, ко­торый заранее знает, какой ответ является правильным, допраши­вающий зачастую не располагает такими точными данными и все­гда рискует внушить свидетелю неверный ответ.

Следует отметить, что искажение • информации под влиянием внушения может произойти и на ранних стадиях формирования показаний, при уяснении смысла воспринятого и в результате воз­действия дополнительной информации (например, слухов или га­зетных сообщений, влияния заинтересованных лиц, общения с дру­

гими свидетелями и пр.). Но особенно велика опасность внушения на допросе.

Опасность внушения тем больше, чем более фрагментарным и неполным было восприятие, чем многочисленнее пробелы в памяти допрашиваемого, чем слабее его воспоминания и чем доступней свидетель для посторонних влияний, в силу индивидуальных осо­бенностей личности или неблагоприятной обстановки допроса.

Наиболее интенсивно действуют прямые утверждения допраши­вающего-, сопровождаемые требованием или увещеванием подтвер­дить или опровергнуть тот или иной факт. Не случайно закон спе­циально указывает на то, что допрос начинается свободным рас­сказом свидетеля обо всем известном ему по делу.

Внушение может быть результатом вольных или невольных под­сказок и поправок по ходу изложения, которые, по мнению лица, производящего допрос, помогают свидетелю приблизить его к наи­более точному описанию событий. Доверяя авторитету следователя, допрашиваемый нередко старается оценить свои показания его гла­зами, корректирует и приноравливает свои ответы к тому, что уже установлено по делу.

Правильно или ложно истолкованные реплики, замечания, жесты, интонации и выражение лица следователя (одобрение или неудовольствие, разочарование или недоверие) действуют на добро­совестного свидетеля и нередко побуждают к определенному отве­ту, который представляется ему наиболее желательным для допра­шивающего. А при допросе заинтересованного свидетеля это может вызвать и обратную реакцию.

Польский криминалист П. Хорошевский справедливо отмечает, что нередко сам факт допроса вызывает у свидетеля «тенденцию дать конкретную информацию даже тогда, когда ближе всего к истине было бы заявить «не знаю».

Иногда и настойчивость, с которой в ходе следствия возвра­щаются к выяснению какого-либо обстоятельства, внушает свиде­телю мысль о том, что его показания не удовлетворяют допраши­вающего и от него требуется какое-то иное освещение события. Во избежание такого превратного толкования, причина постановки по­вторных вопросов, как правило, должна объясняться свидетелю.

Наконец, внушающее воздействие могут оказывать вопросы, на­водящие свидетеля на определенный ответ. Закон прямо указывает на их недопустимость.

Некоторые процессуалисты противопоставляют наво­дящим вопросам вопросы, дополняющие, уточняющие, детализи­рующие, напоминающие, контрольные, постановка которых право­мерна и необходима. Нужно, однако, иметь в виду, что каждый из этих вопросов, в определенной ситуации также может стать наводя­щим. Так, невинный на первый взгляд вопрос «В какое время вы встретили обвиняемого» примет характер явной подсказки, если свидетель ничего о такой встрече не говорил. Следовательно, при постановке вопросов необходимо учитывать не только их содержа­ние и формулировки, но и соотношение их с той информацией, кото­рая до этого воспроизведена свидетелем.

Не безразлична с точки зрения внушаемости и «словесная обо­лочка» вопроса. Зарубежные исследования в этой области пока­зывают, что так называемая объективная форма вопроса («Был ли в данном месте N», при условии, что его там не было) порождает большее количество ошибок, чем субъективная («Видели ли вы там N»), а негативная конструкция вопроса («Не было ли там N») действует более внушающе, чем позитивная («Был ли там N») '.

В любых случаях вопрос должен быть сформулирован и постав­лен так, чтобы свидетель не мог извлечь из него никакой информа­ции для своего ответа и вынужден был обращаться только к своей памяти. Лишь после того, как свидетель исчерпал этот источник, ему могут быть сообщены дополнительные данные (например, предъявлены какие-либо предметы или документы, перечислены какие-либо понятия, оглашены показания и т. п.), если это необхо­димо для устранения противоречий или освежения памяти.

Однако и здесь во избежание подсказки по возможности предъ­является не один, а' несколько объектов, перечисляется несколько понятий, способных напомнить забытое, оглашается часть докумен­та с тем, чтобы последующее показание было свободным от опре­деленного внушения. Иными словами, любой вопрос должен побуж­дать свидетеля к «свободному рассказу», но, в отличие от первона­чального изложения всего, что ему известно по делу, он должен освещать только одно или несколько обстоятельств.

В пользу этого положения говорят результаты многочисленных экспериментов, проведенных с целью сравнительного исследования достоинств и недостатков основных форм получения показаний:

свободного рассказа, прямого и перекрестного допроса.

Казалось бы, детальное исследование проблемы внушения долж­но было привести к выводу о категорической недопустимости таких приемов допроса, которые хотя бы в малейшей степени оказывали внушающее воздействие на свидетеля. Однако некоторые психо­логи, декларируя на словах необходимость всячески избегать вну­шения, тут же высказывают рекомендации, которые по существу сводят на нет ранее сделанные правильные выводы.

Характеристики

Список файлов реферата