118326 (713460), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Армия, как и прежде, существовала на общеирландской основе, хотя на командных должностях и активной службе преобладали северяне. Это вполне объяснимо, поскольку дублинец или представитель других южных областей легко узнавался благодаря акценту, а военные действия проводились преимущественно на Севере. Поэтому боец Временной ИРА из Республики находился в резерве. За небольшим исключением в армию вступала не состоящая в браке молодежь в возрастном диапазоне от 16 до 26 лет, как мужчины, так и женщины. Временная ИРА в социальном плане опиралась на низшие слои общества: неквалифицированных рабочих, безработных, преимущественно городских жителей, хотя имела поддержку и в части сельской местности. Что привлекало молодежь в ряды Временной ИРА? Это-романтика вооруженной борьбы, наличие оружия, возможность отличиться и продвинуться в армейской иерархии и защита своих сограждан от протестантского экстремизма, а впоследствии и от британской армии. Приток молодежи в армию в начале 70-х был весьма значителен, и руководство стремилось организовать рекрутов, обучить их специфическим навыкам ведения террористической кампании и превратить романтику в преданность республиканским идеалам, в готовность к самопожертвованию, которые наряду со структурой были унаследованы от прежней ИРА.
Эта преемственность осуществлялась через лидеров движения, представлявших три различных поколения республиканцев. Это были люди, в основном с Севера, пришедшие в ИРА в конце 30-х годов, и начинавшие свою деятельность с бомбовой кампании в Англии, прошедшие тюрьмы и концлагеря за участие в террористической деятельности, включая убийства.
Поколение 50-х представляли также проверенные бойцы, преимущественно из Республики, участники кампаний конца 50-х годов. И, наконец, новые волонтеры, которые пришли в начале 70-х в связи с новыми жизненными реалиями и быстро поднялись по иерархической лестнице. Несмотря на определенные различия, все руководство отличало специфическое отношение к национальному вопросу, а именно абсолютная преданность республиканским убеждениям и методам физической силы как средству их воплощения.
По мнению руководства Временных, они представляли идеалы ирландской нации, считая британскую власть враждебной и оккупационной, дублинское правительство — проводником британской политики, а любой выборный орган на территории Северной Ирландии незаконным, поскольку только объединившись, ирландский народ получит право определять свои институты. И хотя вне республиканского движения немногие воспринимали их претензии всерьез, они фактически обладали правом вето на любую политическую инициативу в Северной Ирландии. Независимо от малопривлекательных черт их военной кампании, Временных поддерживало католическое меньшинство североирландской провинции, для которого боязнь судного дня со стороны протестантов была сильнее, нежели отвращение к терроризму Временной ИРА, в котором католики видели свою единственную защитницу.
Военные операции Временной ИРА, облекаемые в форму террористических акций, имели за собой многовековую историю бескомпромиссной борьбы против английского господства. Их питало убеждение в том, что своей независимостью Ирландия обязана республиканской революционной традиции — насилию в действии. Это мнение до последнего времени разделяло большинство ирландцев, воспринимавших свое прошлое как длительную конфронтацию с британской властью. В их глазах, заслуженно или нет, ИРА являлась наследницей этой борьбы. Этот стереотип поддерживался не мифом или легендой, а реальной историей, что придавало действиям боевиков законность в глазах католического населения. И этот стереотип было нелегко преодолеть.
Кроме того, для массового сознания католиков было характерно ощущение социальной приниженности и социальной несправедливости североирландского режима, которое они связывали с существующими институтами правопорядка. Закон и порядок в глазах католиков не были тождественны справедливости, ибо утверждали привилегии других, привилегии протестантского сообщества, и, стало быть, им не следовало подчиняться, их следовало изменять. Институализированная в Северной Ирландии несправедливость воспринималась как политическое преступление, и в этой атмосфере любые действия ИРА — от ограбления поезда до взрыва бомбы — вызывали если не сочувствие, то терпимость. Террористы из ИРА воспринимались не только как защитники, но и как выразители протеста, их невозможно было предать, и в этой обстановке особую ненависть вызывали осведомители, независимо от того, какова была мотивация их поступка.
Таким образом, Временная ИРА эксплуатировала три фактора: живучесть исторической традиции физической силы, придававшей видимость оправданности террористических действий, нежелание предавать тех, кто отстаивал старые идеалы, и позицию защитников католического населения Северной Ирландии. Именно эта организация несет ответственность за основные террористические акции. Ее терроризм замешан на смеси истории, идеологии, экономических и социальных тяготах католического населения, в частности наличия безработной молодежи.
Оказавшись востребованной политической ситуацией в Северной Ирландии, Временная ИРА, как уже упоминалось, первоначально отвоевывала пространство как защитница католического населения. Основные усилия были сосредоточены на укреплении организации, создании материальной базы, закупке оружия.
Напряжение в провинции нарастало. В отсутствии политических инициатив со стороны североирландского правительства и Лондона, армия была не в состоянии поддерживать порядок. Все более принимая сторону протестантов-лоялистов, военные трансформировали свой имидж в глазах католического населения, превращаясь в чуждую, враждебную структуру, поддерживающую ненавистную систему. Этому способствовало и то, что армия в принципе не пригодна к борьбе с гражданским населением, с гражданскими беспорядками, она действует более жестко, чем полиция, используя войска, бронетехнику и другие армейские атрибуты. Сдвиги в сознании католического населения, связанные с переходом армии к репрессиям, как нельзя более способствовали активизации Временной ИРА. Ее деятельность усилилась после введения в 1971 г. интернирования (арест и тюремное заключение без суда и следствия) и так называемого Кровавого Воскресенья, когда в январе 1972 г. британские парашютисты во время мирной демонстрации в Дерри расстреляли 13 безоружных человек, не имеющих отношения к ИРА, среди которых были дети.
С начала 70-х годов террор захлестнул Северную Ирландию. Боевики Временной ИРА начали бомбовую кампанию — бомбы взрывались в машинах, отелях, супермаркетах, пабах и других общественных местах, а также на британских военных объектах. Параллельно развивалась другая сторона террористической активности: засады на улицах, убийства политических деятелей, полицейских, солдат, судей, информаторов, нападения на военные казармы рассматривались как продолжение тактики селективного убийства, разработанной еще в период борьбы за независимость.
Одновременно второй бомбовый фронт был открыт в Англии. Сотни бомб разного калибра были взорваны в Лондоне и других городах, в частности в лондонском Тауэре, одном из самых дорогих универмагов Хэрродс, станциях метро и солдатских клубах. Бомбовая кампания в Англии не носила интенсивного характера, но была постоянной. Гибли ни в чем не повинные люди, которые порой даже не имели представления о североирландском конфликте. Но не гражданское население и даже не британские солдаты были главной мишенью Временной ИРА. Главным направлением удара было британское общественное мнение. Ирландские республиканцы рассчитывали, что с помощью кампании террора они смогут повлиять на британскую публику. Устав от насилия и бессмысленных жертв, она потребует эвакуации британской армии из Северной Ирландии, чтобы спасти жизни солдатам и сократить расходы на содержание армии.
Такова была официальная политика Временной ИРА, допускавшая гибель гражданского населения в качестве платы за ирландскую свободу. Но и она имела свои пределы, правда, понимаемые весьма своеобразно, в соответствии с моральными установками боевиков. Так, стараясь сократить число невинных жертв среди гражданского населения, командование Временных, как правило, предупреждало о готовящемся взрыве, особенно в Северной Ирландии. Боевики не взрывали госпитали и важнейшие протестантские объекты, такие как белфастские доки, чтобы не вызвать протестантского возмездия. Кроме того, они избегали распространенных в последнее время методов, таких как похищение детей и заложничество, не проводили операций в Ирландской Республике.
Развязывание террористической кампании Временной ИРА сделало ее главным противником британской армии, действия которой поставили вопрос о борьбе с терроризмом в условиях демократии. Можно ли бороться с террористами, используя подобные же методы? Известно, что британские солдаты, переодевшись в гражданскую одежду, устраивали засады на подозреваемых, убивали невиновных граждан «по ошибке», с невероятной жестокостью проводили интернирование. Использование резиновых пуль, допроса арестованных с пристрастием, часто означавшим пытки, и утонченных методов психологического воздействия стали официальной армейской политикой, составной частью британской военной доктрины. Эти методы нарушали права человека, угрожали демократическим традициям и были весьма далеки от идеалов британского общества.
Я не останавливаюсь подробно на протестантском экстремизме и терроризме, поскольку он носит несколько иной характер, хотя тоже имеет исторические корни и традиции. Современный протестантский терроризм по сути — не наступательный, а оборонительный, что логически вполне объяснимо. Североирландское государство было создано для защиты интересов протестантского населения, для сохранения его преобладания во всех сферах общественной жизни, и оно исправно выполняло эти функции. Пока существовал режим Стормонта, протестанты были заинтересованы в сохранении status quo, они опирались на официальные органы правопорядка, действовавшие в их интересах, и не нуждались в дополнительной защите. Ситуация изменилась с началом движения за гражданские права, падением североирландского режима и кампанией насилия ИРА. Официальные структуры перестали существовать, старые полицейские формирования были распущены, британская армия была не в состоянии остановить рост насилия.
Угроза, нависшая над протестантским образом жизни и протестантскими ценностями, чувство предательства со стороны Лондона и невозможность рассчитывать на его защиту спровоцировали переход к вооруженной борьбе. Многочисленные вооруженные группы и отряды с начала 70-х годов концентрировались, в основном, вокруг двух главных организаций: Ассоциации обороны Ольстера (АОО - UDA) и Добровольческих сил Ольстера (ДСО - UVF). Настроения, которые в них преобладали, находили отражение в следующих воззваниях: «Вы, лоялистское население, отданы террористам. Когда-то мы были гордой и счастливой нацией, принёсшей большие жертвы на полях сражений, защищая страну, которая теперь предала нас. Ольстер — это ещё одна Палестина, Суэц, Кипр, Аден».
Примитивные в идеологическом отношении, они представляли собой военизированные формирования, видевшие свою задачу в защите прав и собственности протестантов, в борьбе с ИРА, в сопротивлении навязанному извне политическому режиму. На практике это означало кампанию террора против католиков, которые поголовно ассоциировались с фениями, предателями и потенциальными республиканцами.
Задача была проста, груба и порой казалась весьма эффективной. Католики подлежали наказанию за то, что они католики: они жили не на тех улицах, работали не в тех районах, их следовало наказывать за прошлые ошибки и за будущие амбиции, и неплохо вообще изгнать из провинции. А поскольку все католики не отличались лояльностью, вооруженная борьба с ними представлялась протестантским боевикам вполне законной, а наиболее распространенным являлся расстрел через окно посетителей католического паба. Не элегантно, но зато эффективно.
Террористическая кампания, направленная на уничтожение католиков, имела глубокие корни, опиралась на традицию погромов, беспорядков, санкционированных поджогов еще со времен борьбы с фениями. В конце XIX — начале XX вв. Белфаст захлестнула волна католических погромов, используемых протестантской правящей элитой как средство раскола рабочего класса. Насилие, развязанное протестантскими военизированными организациями, приводило к запугиванию католического населения, заставляло его массами эмигрировать на юг, подрывало базу ИРА и таким образом способствовало сохранению привычного протестантам образа жизни.
Протестантские боевики не считали себя террористами. «Весь мир проклинает нас как убийц — мы называем себя патриотами. Мы боремся за свободу Ольстера», — эти заявления перекликаются с утверждениями бойцов ИРА, которые также считают себя патриотами и революционерами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
