ref-16483 (701458), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

В чгрпоные чеботушки обуйся,

Чтобы чеботушки брунчали,

И чтобы свекровьюшки молчали.

И Верушка беседушку собрала

И вывела отца, матерю из стыда.

И Верушка но садику ходила,

И Верушка калинушку ломала,

У Верушки ребятушки калинушку просили,

А Верушка ребятушкам не дала,

Своему Колюшке отдала. ⁷⁵.

В этой песне значение, которое имела калина в свадебной обрядности и фольклоре восточных славян, выражено предельно ясно. В других станицах пели иные, но довольно близкие по смыслу песни, в которых часто шла речь и о калине, и о невесте, и о ее ро­дителях. Так, в ст. Котляревской невесту называли в песне «честно­го батька дочкой» ^7t).

В ст. Екатериноградской свашка и дружко, отправляясь к родителям невесты, несли длинную палку с привязанной к ней красной лентой, в ст. Приближной — палку с красным флажком. Во многих станицах во второй день свадьбы гостям прикалывали к одежде красные ленточки.

Утром второго дня свадьбы свашка и дружко или подруги невесты приносили от ее родителей завтрак молодым. В ст. Сол­датской и Прохладной жених и невеста сами шли к родителям не­весты завтракать. Завтрак состоял из курицы и меда, иногда также сладких пирогов. Жених ломал курицу, раздавал ее при­сутствующим. В ст. Приближной и Александровской это вос­принималось как знак «честности» невесты, в противном случае жених курицу не ломал.

В ст. Прохладной и Котляревской жених и невеста шли к ее родителям, жених благодарил их за дочь, кланялся им. В ст. Сол­датской и Екатериноградской, напротив, родителей невесты приво­дили в дом жениха, он благодарил их там. В ст. Екатериноградской мать жениха шла к матери невесты и несла ей шишку, политую медом и украшенную калиной. В ст. Александровской гостям дава­ли по кусочку шишки с медом.

В ст. Прохладной, Екатериноградской, Александровской гости в этот день наряжались цыганами, врачами, медведями, мужчи­ны — женщинами, женщины — мужчинами. Одного из мужчин наряжали невестой. Веселье и в доме жениха, и в доме невесты продолжалось до поздней ночи ⁷⁶. :

Если же невеста была «нечестной», второй день свадьбы про­ходил совершенно иначе. Красный флаг над домом не вывешивали, красные ленточки гостям не прикалывали. В ст. Екатериноград­ской выстрелами с улицы разваливали трубу дома (если невеста была «честной», то стреляли со двора мимо трубы). В ст. Котля­ревской невесте на завтрак вместо меда приносили перец или что-нибудь горькое. По дороге к дому невесты родственники же­ниха пели песни, позорящие невесту и ее родителей. В ст. Котля­ревской ее называли «нечестного батька детиной» или даже «чертова батька дочкой». В ст. Александровской пели о том, что она

По лугу ходила, Калину ломала, Кому попало давала⁷⁷.

Родителям такой невесты или одному из них (чаще матери), а иногда самой невесте надевали хомут и водили их по станице, В ст. Екатериноградской вместо хомута могли надеть дырявый тазик. В ст. Александровской одному из родителей надевали хо­мут, другому — связку перца. Где-то этот обычай исчез раньше, где-то сохранялся дольше, но во всех станицах о нем еще помнят. Причины появления этого обычая могут быть разными ⁷⁸, но, во всяком случае, у восточных славян он встречался довольно часто, известен был и западным славянам. ⁷⁹

Окончание свадьбы. В конце XIX в. свадьба в ст. Прохладной продолжалась более недели- Согласно свидетельству очевидцев, она проходила следующим образом: «вся родня жениха и невесты собирается каждая к своему свату (сватом называются тот, кто женит, и тот, кто отдает) и пьют там до обеда; после обеда идут к кому-нибудь из родни, а потом опять к свату «до чепа» и там пьют до самого света. С рассветом собираются у жениха и невесты и «похмеляются», а отсюда снова идут по дворам к очередным из родни, и так повторяется каждый день, пока не обойдут всю родню. Во время этих гуляний сколько бывает безобразия в виде неприличных песен, ссор, Драк и даже разврата! Сколько упус­кается рабочего времени! Сколько пропивается денег и хлеба!» ⁸⁰ Эти упреки не вполне справедливы — жители Прохладной действо­вали не по собственному произволу, а в соответствии со старинны­ми свадебными традициями. Этим объясняется и продолжительность свадьбы, и необходимость больших расходов, и поочередный обход всех родственников жениха и невесты, и свадебный раз­гул, и «неприличные» песни, и т.д. Однако уже в конце XIX— начале XX в. одни из этих обычаев стали казаться слишком ра­зорительными, другие — неприличными, свадебная обрядность постепенно упрощалась и сокращалась. Этот процесс привел к тому, что продолжительность свадьбы в большинстве станиц на территории Кабардино-Балкарии уменьшилась до 3 дней.

Среди обычаев третьего дня свадьбы выделяется один, кото­рый в 20-е гг. соблюдался едва ли не во всех станицах (хотя в конце XIX — начале XX в. он не был зафиксирован ни в ст. Про­хладной, ни в ст. Екатериноградской). Все гости приносили в дом жениха кур. В ст. Котляревской и Екатериноградской гости в этот день рядились цыганами и т. п. В этих станицах именно ряженые собирали кур, целились в них из ружья, делали вид, что стреляют. Все гости должны были дать им по курице, ина­че они могли сами убить или украсть ее. В ст. Екатериноградской петуха украшали лентами, цветами, несли их в дом жениха, там из кур варили лапшу⁸¹.

В ст. Екатериноградской в начале 'XX в. свадьба заканчи­валась тушением огня. Гости собирались у родителей невесты, разжигали костер из соломы и прыгали через него до тех пор, пока солома не сгорала. Потом они шли к жениху и делали там то же самое⁸². Впоследствии костер стали разжигать только у жениха, в воротах двора, каждый из гостей перепрыгивал через него и уходил ^а3. Подобный обычай существовал и в ст. При-ближной. Здесь костер раскладывали на улице рядом с двором жениха. Гости перепрыгивали через него и получали по стакан­чику вина и по кусочку лежня. Они, как говорили в Приближной, овин жгли^. В других станицах не было принято жечь костры в знак окончания свадьбы. В ст. Котляревской костер расклады­вали в воротах на второй день свадьбы. Опоздавшие гости должны были через него перепрыгнуть. В ст. Александровской костер разжигала та свашка, которая приходила раньше во второй день свадьбы. Тогда другая свашка должна была возить ее на

себе⁸⁵.

В ст. Екатериноградской на следующий день после тушения огня гости приходили похмеляться. В ст. Котляревской на 4 день женщины приходили полы мыть. В ст. Прохладной через неделю после свадьбы жених и его родственники шли к теще на калачи. В ст. Приближной через 2 недели после свадьбы устраивались отводы — родственники жениха шли к родителям невесты, благодарили их. Но это было скорее уже началом после свадебной обрядности.

Заключение.

Традиционная казачья свадьба — сложный комплекс разно­образных обрядов. Большая часть из них была одинаковой во всех станицах на территории Кабардино-Балкарии. В то же время существенные различия позволяют выделить два основных вариан­та свадьбы. Один из них был представлен только свадебной об­рядностью ст. Прохладной второй половины XIX в. Основные особенности этого варианта: 1) последовательность обрядов пер­вого дня свадьбы (из церкви молодые возвращались по домам, и только после этого жених ехал за невестой); 2) свадебная тер­минология (вес1лля, г1льце, перезва); 3) особый свадебный чин — «св1тилка»; 4) украинский свадебный фольклор. Еще в XIX в. было замечено, что почти все свадебные песни ст. Про­хладной очень близки к украинскому фольклору⁸⁶, исполнялись они только на украинском языке. Все перечисленные признаки отличают свадьбу ст. Прохладной от свадеб других станиц, рас­положенных на территории Кабардино-Балкарии, но в то же время сближают ее с украинской свадьбой. Еще в конце XIX в. свадьба в ст. Прохладной почти ничем не отличалась от украинской, что вполне объяснимо: большую часть казаков этой станицы состав­ляли потомки переселенцев с Украины.

Второй вариант свадьбы был распространен в других стани­цах на территории Кабардино-Балкарии — в ст. Екатериноград­ской, Приближной, Солдатской, Котляревской и Александровской. Основная особенность этого варианта — сочетание такой после­довательности исполнения свадебных обрядов, которая считается северно-среднерусской (жених едет за невестой, они вместе отправляются в церковь и оттуда — к жениху), с каравайным обрядом — характерным признаком южнорусско-украинско-бело-русской свадьбы. И обрядность, и фольклор этого варианта свадьбы очень близки к свадьбе терских казаков, живущих за пределами Кабардино-Балкарии, а также к свадьбе донского казачества. В основе этого варианта свадебной обрядности ле­жат, очевидно, обычаи донских казаков. Известно, что во второй половине XVIII в. тысячи донских казаков были переселены на Северный Кавказ, и в дальнейшем связи между донским и тер­ским казачеством никогда не прерывались.

В то же время на территории Кабардино-Балкарии нет двух таких станиц, в которых свадебная обрядность была бы совершен­но одинаковой: в каждой из станиц она имела свои особенности. Так, почти в каждой станице свадебное деревце называлось по-свое­му, украшалось оно тоже по-своему. Некоторые из особенностей свадебной обрядности имели явно этническую окраску. Например, предсвадебная баня в ст. Екатериноградской и Приближной — типичный элемент севернорусской свадьбы.

Примечание и список литературы.

Этнография восточных славян. М., 1988-

Сумцов Н. Ф. Религиозно-мифическое значение малорусской свадьбы. Киев, 1885.

Иванов В. В., Топоров В. Н. К семиотической интерпретации коровая и коровайных обрядов у белорусов и Труды по знаковым системам, в. 3, Тарту, 1967.

Бутова Е. Указ. соч. С. 235; Семенов П. Песни, поющиеся в станице Слепцовской//СМОМПК, в. 15, Тифлис, 1893

Урусов С. М. Указ. соч. С. 23—24.

Чистов К- В. Типологические проблемы изучения восточнославянского свадебного обряда//Проблемы типологии в этнографии. М., 1979,-

Бутова Е. Указ. соч. С. 249—251; Листопадов А. М. Указ. соч. С. 75—98.

Головчанский С. Ф. Указ- соч. С. 29.

Чабанова М. П., 1926 г. рожд. —ст. Екатериноградская.

Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 32- . . „ '

Байбурин А. К.. Левинтон Г. А. К описанию организаций пространства в восточнославянской свадьбе//Русский народный свадебный обряд. Л., 1978. С. 91.

Чабанова М. П.

Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 27.

Косова У. П. "

Чабанова М. П., Шатов П. Н.

Бутова Е. Указ. соч. С. 248; Семенов П. Указ. соч. С. 58; Пятирублев В. Песни, поющиеся в станице Наурской//СМОМПК, в. 15, Тифлис, 1893-С. 154; Листопадов А. М. Указ. соч. С. 86; BecinbHi nicm. Кн. 1. khjb. 1982. С. 452—453,

Чабанова М- П.

Байбурин А. К... Левинтон Г. А. Указ. соч. С. 104.

Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 30.

Урусов С. М. Указ. соч. С. 30.

Халина А. П.

Косова У. П. , ,

Чабанова М. П. :

Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 32.

Попова М, И., Косова У. П. . ,"

Сумцов Н. Ф. Хлеб в обрядах и песнях. Харьков, 1885. С. 39.

Головчанский С. Ф. Указ, соч. С. 22—23. , .. . .

Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 32; Урусов С. М. Указ. соч. С.:32-^вв Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 34.

⁹ Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 35—36; Урусов С. М. Указ. соч. С. 32, Красина Л. В., Головко Е. В., 1921, Головко Е. В., 1908; Чабанова М. П.. Кутахова В- А., Роговенко У. Ф., Савченко В. М., Кравцова О- А., Попова М. И., Манькова А, Д., Косова У- П., Головченко Н. Г.

Головчанский С. Ф. Указ. соч. С. 22.

Урусов С. М. Указ. соч. С. 31; Тихоненко Е. М., Кривцов А. А., Голов­ко Е. В., 1908; Занько А. А.

Шатов П. Н.

21

Характеристики

Список файлов реферата