ref-16483 (701458), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Посещение кладбища невестой-сиротой было еще одним пред­свадебным обычаем. Она шла туда обычно накануне свадьбы, иногда в день свадьбы или один раз накануне, второй раз в день свадьбы, но в любом случае рано утром или даже ночью. На моги­ле отца или матери невеста причитала, просила у них благослове­ния. Подруги, сопровождавшие ее, по дороге на кладбище пели. В ст. Прохладной эти и все остальные свадебные песни исполня­лись на украинском языке и были очень близки к украинским пес­ням ³⁷. В других станицах пели другие песни и на русском язы­ке. Содержание всех этих песен сводилось к тому, что невеста просила своего отца или мать благословить ее, но они не могли этого сделать. Вот, например, песня, записанная в ст. Екатерино-градской:

Текет речка, низ колышется, С берегами не сровняется. Там сидела красна девица Вся Манюшка Ивановна, Жалобнехонько она плакала. Жалобней того, что причитывала:

-— Уж ты братец мой, брат родимый мой, Ты возьми узду все невладанную, Оседлай коня что ни лучшего, Поезжай-ка ты ко большой церкви, Ты возьми ключи позлаченные, Отомкни замки все турецкие, Приударь-ка ты во большой колокол, Не придет ли мой родный батюшка Благословить меня ³⁸

Очень похожие песни пели и в других станицах как на терри­тории Кабардино-Балкарии, так и за ее пределами, например, в ст. Ищерской и Слепцовской

3. Свадебная обрядность

После окончания всех предсвадебных, подготовительных обря­дов начиналась собственно свадебная обрядность. Первым днем свадьбы большинство информаторов считают день, в который происходило венчание. Иногда к свадьбе относят и предшествую­щий день, то есть день девичника, но это скорее исключение, чем правило. Венчались в церкви обычно в воскресенье- Продолжи­тельность свадьбы в дореволюционное время зависела от имуще­ственного положения семей жениха и невесты, но, как правило, на свадьбе «гуляли» не меньше недели. Впоследствии свадебная обрядность упростилась и сократилась, но во всяком случае тра­диционная казачья свадьба продолжалась не менее 3 дней.

В настоящее время во всех станицах и в бывших станицах, рас­положенных на территории Кабардино-Балкарии, свадьбу на­зывают свадьбой или свайбой. В конце XIX в. в ст. Прохладной свадьба имела украинское название — «весыля», но впоследствии этим словом стали обозначать только веточку, украшающую сва­дебный каравай.

Свадебные чины во всех станицах имели примерно одинаковые названия и функции. Жениха и невесту называли князем и княги­ней, молодыми. Жениха сопровождали его неженатые друзья и родственники — бояре. Главный из них назывался старшим боярином или просто боярином, или просто старшим, или шафе­ром (ст. Екатериноградская, Котляревская). Главным распоряди­телем на свадьбе был дружко — женатый мужчина, знаток обыча­ев. Чаще всего им становился родственник жениха, который сватал невесту. Во время свадьбы ему помогала сваха или сватка — за­мужняя родственница жениха, тоже принимавшая участие в сва­товстве.

У невесты были дружки — девушки, ее подруги и родственни­цы, среди них выделялась старшая дружка, которая сопровожда­ла невесту во время свадьбы. Как и у жениха, у невесты была своя свашка или подсвашка — замужняя родственница.

В ст. Прохладной в XIX в. в свадьбе принимал участие также шддружий, помогавший дружку, и св1тилка—сестра или другая незамужняя родственница жениха. Когда перед девичником жени­ха вели на посад к невесте, св1тилка несла деревянную шашку, украшенную цветами, со свечой. Св1тилка—типичный персонаж украинской свадьбы. В нач. XX в. она исчезла из свадебной обряд­ности ст. Прохладной.

В первый день свадьбы во всех станицах совершались много­численные и разнообразные обряды — венчание, выкуп невесты и ее приданого, осыпание молодых в доме жениха, раздел каравая, дары и т. п. Свадьбу относят к числу «переходных» обрядов. В ходе свадьбы жених и невеста переходили из группы молодежи в группу взрослых людей, состоящих в браке. Все свадебные обряды были так или иначе связаны с этим переходом.

Последовательность обрядов, совершавшихся в первый день •свадьбы, была разной в разных станицах.

В ст. Прохладной в конце XIX в. у зажиточных казаков было принято после венчания служить молебен в доме жениха, тогда жених и невеста шли туда из церкви. Однако чаще жених и невеста возвращались после венчания каждый в свой дом. Родители встречали своих детей с хлебом-солью и иконой. Жених и его бояре верхом, джигитуя по дороге, отправлялись домой к старшему боярину, потом по очереди ко всем остальным боярам. Точно так же невеста, но пешком, с песнями обходила всех своих дружек, начиная со старшей. Побывав у всех бояр, жених вместе с ними возвращался к себе домой, угощал их, мать жениха дарила им платки. После этого свадебный поезд отправлялся в дом невесты, поезжане получали там подарки от ее отца и уезжали. И только во второй раз поезд приезжал уже за невестой. Такой порядок исполнения обрядов первого дня свадьбы, когда после венчания жених и невеста возвращаются по домам и только затем жених едет за невестой, считается типологическим признаком южно-русско-украинско-белорусского подтипа восточнославянской свадьбы . Бытование его в ст. Прохладной вполне объяснимо — казаки этой станицы были потомками переселенцев с Украины. С течением времени последовательность проведения обрядов в первый день свадьбы в ст. Прохладной изменилась и стала такой же, как в других станицах на территории Кабардино-Балкарии. Вначале жених ехал за невестой, они вместе отправлялись в церковь, а оттуда в дом жениха. В такой последовательности свадебные обряды исполнялись в ст. Екатериноградской в начале ХХв. К 20-м гг. таким был порядок первого дня свадьбы во всех станицах на территории Кабардино-Балкарии, в том числе и в ст. Прохладной. Такая последовательность свадебной обрядно­сти считается признаком северно-среднерусской свадьбы, однако она была распространена и на Северном Кавказе, и на Дону ⁴⁶.

Свадебной одеждой жениха была казачья военная форма — бешмет, черкеска, пояс с кинжалом. О том, как одевалась невеста, нет сведений ни в одном описании свадьбы конца XIX — нача­ла XX в. Но из рассказов информаторов известно, что уже в доре­волюционные годы наряд невесты состоял из длинного белого или светлого платья и фаты. Почти во всех станицах невесту одевали к венцу ее дружки, только в ст. Прохладной была специальная женщина, которая наряжала всех невест. Подвенечному платью приписывали магическую силу, его хранили всю жизнь. Если бо­лел ребенок, его накрывали свадебным платьем, он должен был выздороветь. Невесте в день свадьбы заплетали одну косу, волосы впереди завивали (плоили). Сверху надевали фату и белый восковой ве­ночек. В ходе свадьбы невеста меняла свой наряд или, по край­ней мере, прическу и головной убор. В XIX в. в ст. Прохладной это происходило в доме невесты после того, как за ней приезжал жених. Прямо за свадебным столом, где невеста сидела рядом с женихом, две женщины снимали с ее головы платок, расплетали косу, заплетали две косы (прическа замужней женщины), потом на голову ей надевали шлычку (похожий на чепчик головной убор замужней женщины), сверху—белый платок. Это был один из важнейших свадебных обрядов, который должен был превра­тить девушку в замужнюю женщину. Его сопровождали песней:

Покривалочка плаче, Покритися хоче, Ми ж "и покриемо, Ми ж Ti нарядимо, 3 книша паляннцю, . 3 д1вчини молодицю ⁴⁷

Только после того, как невеста была «покрыта», ее можно было везти в дом жениха. Но когда в ст. Прохладной изменилась по­следовательность исполнения свадебных обрядов, когда невесту из ее дома стали увозить в церковь, а оттуда уже в дом жениха, ее нельзя было «покрыть» в ее доме — она не могла ехать к венцу с прической и головным убором замужней женщины. Поэто­му этот обряд в ст. Прохладной и во всех остальных станицах на территории Кабардино-Балкарии стали совершать в доме жениха, но уже без всякой торжественности. Вскоре после приезда или же после обеда и даров невеста выходила из-за стола и в другой комнате с помощью старшей дружки переодевалась в обычный костюм и надевала платок. Изменение одежды подчеркивало изменение ее социального статуса.

Родительское благословение жених и невеста получали в день свадьбы. Если у кого-то из них не было родителей, то он шел на кладбище накануне или в первый день свадьбы. В ст. Прохлад­ной в XIX в. перед венчанием невесту и жениха каждого в отдель­ности благословляли их родители. Впоследствии этот порядок изменился. Когда жених приезжал за невестой, ее родители бла­гословляли их обоих, потом ехали к родителям жениха, те их тоже благословляли, и только после этого молодые "направлялись в церковь. Но в остальных станицах, как правило, невесту перед венчанием благословляли ее родители, жениха — его родители. Молодых благословляли иконой и хлебом-солью. В ст. Прохладной на полу расстилали шубу вверх мехом, жених" и невеста станови­лись на нее, кланялись родителям, целовали хлеб и икону. В ст. Екатериноградскои вместо шубы расстилали холст или одеяло. Невеста с дружкой 'становились на колени. Девушки пели:

Да не лавровыилист по земле стелется,

Да не Олюшка к земле клонится ^4а.

Если у невесты или женила не было кого-нибудь из родителей; то вместо них благословлял крестные. Очевидно, родительское благословение было одним из старых восточнославянских обы­чаев, санкционирующих брак.

Очень интересная разновидность этого обряда совершалась в XIX в. в ст. Прохладной. Родители невесты, кроме того, что они благословляли ее один раз до венчания, второй раз благословляли ее вместе с женихом перед их отъездом. Это прощальное благо­словение состояло в том, что молодые кланялись родителям невесты, «которые при этом давали им наставления легким ударом палки по спинам» ⁴⁹.

Приезд жениха за невестой в< всех станицах проходил пример­но одинаково. Жениха сопровождал свадебный поезд — фаэтон, несколько бричек, а зимою — сани, в которых размещалась его свита — дружко, сватка, бояре \ т. д. Подъехав к дому невесты, они останавливались перед закрытыми воротами, которые охраня­ли родственники невесты, вооружённые палками, кольями, а иног­да и ружьями. Приехавших пускали во двор только после того, как они давали выкуп — водку, если в ворогах стояли взрослые, или деньги, если ворота охраняли подростки. В ст. Котляревской бывало, что жених и его свита силой врывались во двор.

Эти обычаи нуждаются в объяснении. Одно из возможных объяснений сводится к тому, что противопоставление партий и невесты и жениха во время свадьбы «в пространственном коде реализуется в виде противопоставления своей и чужой стороны, понимаемых «мифологически» как л(бусы, значительно удаленные друг от друга, как «этот» и «тот» свет» ⁵⁰. Каждая граница между домами невесты и жениха воспринималась как граница между «своим» и «чужим», между «этим» и «тем светом». Преодоление •границы было сопряжено с различными трудностями — с испыта­ниями, выкупами и т. п. Одной из таких границ и были ворота. Но выкуп, который давала партия жениха за то чтобы попасть во двор невесты, был только одним и; множеств свадебных вы­купов. Так, в ст. Прохладной в ХЦ в. во дворе брат невесты садился на коня жениха и требовав выкуп. Последствии этот выкуп исчез, но многие другие осталось-

В ст. Екатериноградскои приехавцих встречали песней:

Нежданные гости. ' Зачем приезжали?'

Как бы мы вас ждали, Да ковры разостлали⁵¹.

Подобные песни исполняли и в других станицах, например, в Котдяревскои.

Величальные и корильные песни вовремя свадьбы пели дружки и родственники невесты. В величальных песнях девушки обыгры­вали. жениха и невесту, шафера, других гостей и получали за это деньги. В корильных песнях гости высмеивались, чаще всего дружко и свашка. В ст. Прохладной в конце XIX в. пели:

Та казали: дружно - стар, стар, Аж вон—молоденький,

Як лук— зеленрсги^кии;

Мочалою борода спита, Обручами голова бита;

Личком гпдперезался, На весiлля нрибався.

;Высмеивали и свашку:

Свашка нелiпашка Шишок не лепила, Дружок не дарила... ^5а

Сходные по содержанию песни пели и в других станицах. Например, в ст. Александровсюй:

А сваха — чумаха, Не мыта рубаха,

На свадьбу спешила, Рубаху не мыла ⁵³.

Эти песни были одним из проявлений ритуальной враждеб­ности между стороной невесту и жениха.

Выкуп невесты. Когда жених и его свита входили в дом не­весты, она сидела за столом з переднем углу. С нею рядом сидел младший брат, реже—сестра невесты или несколько детей. Они были вооружены скалками и требовали выкуп — «продавали» не­весту. Девушки в ст. Екатериноградской пели:

Не приступай, лютра,

Будем с тобой драться,

Будем воеать,

Острицу ie давать ^и.

В этой песне, как ни в одной другой, выражено противопо­ставление партий невесты v жениха. Лютра, по словам жителей ст. Екатериноградской,— «вроде бабы-яги» или колдуньи. Различ­ные варианты этой песни были распространены на Северном (Кавказе (ст. Наурская, Ицерская, Слепцовская), на Дону, на Украине ⁵⁵. Но всюду, вроде Екатериноградской, первая строч­ка этой песни зачала иначе: «Не приступай, Литва...» Это был, очевидно, первоначальный вариант песни, и только впоследст­вии жители Екатериноградской заменили вражеское войско сверхъестественным существом. Но неизменным осталось враж­дебное отношение к партия жениха, выраженное в этой песне. Пока дружко торговался с братом невесты, девушки в песне просили брата не «продавать» сестру дешево, требовать за нее большой выкуп. После того как брат получало определенную сумму (иногда выкуп получала не только брат или сестра, но и дружки), он выходил из-за стола, уступая место жениху. В ст. Екатерино­градской девушки при этом пели:

Характеристики

Список файлов реферата