ref-16483 (701458), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Си, братец, братец боярин

Продал сестрицу задаром,

Не взял за нее сто рублей,

За русу косу — тысячу, :

За ум, за разум — счету нет⁵⁶.

И в ст. Прохладной, и в других станицах на территории Ка­бардино-Балкарии пели в этом случае очень похожие песни, разве что брата невесты в них называли не боярином, а татарином. Во всех станицах брат «продавал» невесту, точнее, свое место рядом с нею, жених с помощью выкупа преодолевал еще одну границу, отделявшую его от невесты ⁵⁷. После этого начинался свадебный обед, потом невесту увозили в церковь или к жениху (ст. Прохладная, конец XIX в.).

Уход дружек со свадьбы. Еще до отъезда свадебного поезда, в ст. Прохладной «дружки» выходили из дому невесты и во дворе пели о том, что она их выгнала:

; Брала Параска лен, лен,

Вигоняла дружечок вон, вон. ^:

Нащо було и брати,

Коли вигоныти -^й.

В ст. Екатериноградской в начале XX в. подруги провожали невесту до церкви, по дороге они пели:

Свет наша гоголушка, Бела лебедушка, С нами пила, ела,— От нас отлетела ⁵⁹.

После венчания подруги не сопровождали невесту в дом жени­ха, а возвращались к ее родителям. Если в ст. Прохладной дружки покидали невесту после того, как ей покрывали голову, то есть превращали из девушки в молодицу, то в ст. Екатериноградской — после венчания, которому придавалось, очевидно, такое же зна­чение.

Впоследствии в этих и в других станицах на территории Ка­бардино-Балкарии дружки стали провожать невесту в дом жени­ха, но оттуда они, как правило, вскоре уходили. Если не считать старшей дружки и шафера, на свадьбе оставались только взрос­лые женатые мужчины и замужние женщины. Это показывало, что жених и невеста из группы молодежи переходили в группу взрослых, состоящих в браке людей.

Отъезд невесты из дому. Когда невеста выезжала или выхо­дила со своего двора, ее провожали песней- Один из вариантов этой песни записан в ст. Приближной

Съезжала Машенька со двора, •

Ой, сломила да березоньку со верха,

Ой расти, расти, березонька, без верха,

Живи, живи, родный батюшка, без меня,

Без меня да без девичьей красоты.

Остаются мои цветики у тебя.

А кто будет мои цветики поливать

Утреннею да вечернею зарею,

Ой, с колодезя да холодною водою?

Отозвалась да родимая маменька:

Ой, буду, буду, твои цветики поливать

Утреннею да вечернею зарею,

Ой, кипучею да горючею слезою⁶¹

Эту песню с небольшими изменениями пели при отъезде невесты едва ли не во всех станицах на территории Кабардино-Балкарии. Свадебный поезд сопровождался песнями на протяжении всего пути в церковь и из церкви в дом жениха. Песен было много, они были разными. Вот только одна из них:

Ой, во садику, во садику, . Во зеленом виноградику Соломилась в саду веточка, Закатилося два яблочка. Два яблочка, два садовые, Два садовые, медовы;', ' . Два наливчатых, рассыпчастых Вдоль по блюдечку катаются. • Ровно сахар, рассыпаются. И по улице метелица мела, И по улице соротца намела. По тропинушке Иван-сударь идет, За собою коня ворона ведет Он за поводы шелковые, За уделнцы серебряные. Оборвались шелковые повода, Рассыпались серебряные удила ⁶⁾.

Эту песню пели в ст. Александровской, но различные варианты этой же величальной песни были известны далеко за пределами Кабардино-Балкарии.

Выкуп приданого. После того как невесту увозили в церковь или в дом жениха, за ее приданым приезжали женщины — род­ственницы жениха. Приданое обычно состояло из сундука с одеж­дой и узла с постелью. Мебель в приданое давали очень редко. На сундуке сидел маленький брат или сестра невесты со скалкой в руках и «продавал» приданое. Женщины давали выкуп и увозили приданое к жениху. В ст. Екатерине градской они по дороге пели:

Перины, подушки Сестрицы, подружки Мягкие, пуховые, В головах высокие.

А кто будет стлати? А кто будет спати? А Верушка стлати, А Колюшка спати ⁶⁰.

Приезд молодых в дом жениха. В ст. Прохладной в конце XIX в. свадебный поезд въезжал во двор жениха «через костер, разложенный, нарочно для этого случая, в воротах» ⁶³. В ст. Котляревской и Александровской тоже разжигали в воротах костер, по словам местных жителей, «от колдовства» ⁶⁴.

В дверях дома молодых встречали родители жениха с хлебом-солью, с иконой, благословляли.

Осыпание. Тут же невесту и жениха осыпали хмелем, деньгами, орехами, конфетами. В ст. Прохладной это делала мать жениха, в ст. Екатериноградской — тетка, кума или другая родственница, в ст. Приближной — свашка. В ст. Прохладной осыпали из сита, в ст. Екатериноградской—из фартука (запона).

Осыпание было одним из обязательных обрядов восточносла­вянской (и не только восточнославянской) свадьбы. К XIX в., когда первоначальное значение этого обычая было, возможно, уже забыто, «осыпая молодых хлебными зернами, хмелем или орехами, имеют в виду сделать их: 1) богатыми, здоровыми и веселыми;

2) предохранить от порчи или 3) сделать их способными к дето­рождению...» ^6& Так или иначе, но осыпание молодых совершается и в современных казачьих свадьбах, хотя о причинах исполнения этого обряда информаторы уже не могут ничего сказать.

В ст. Прохладной в конце XIX в. обряд осыпания проходил несколько иначе. Его совершали перед тем, как свадебный поезд отправлялся за невестой- Мать жениха, «накинув на плечи овчин­ную шубу шерстью вверх и надев на голову вывороченную мужскую шапку, идет в толпе зрителей вокруг поезда и бросает орехи, смешанные с хмелем. Дорогу ей очищает дружко с помощью длинной хворостины, которой он ударяет по земле будто бы для острастки толпы. Обошедши таким образом вокруг поезда три раза, она берет под уздцы лошадь молодого рукой, завернутой в полу шубы, и обводит тоже три раза вокруг поезда, после чего, выводя лошадь на улицу, она в воротах сбрасывает с себя шубу так, чтобы лошадь молодого непременно прошла через нее. За молодым трогается со двора весь поезд, причем старший боярин в воротах стреляет из ружья» ⁶⁶.

Свадебные дары. В конце XIX — начале XX в. и в ст. Прохлад­ной, и в ст. Екатериноградской молодых после их приезда в дом жениха сразу или почти сразу укладывали спать, гости пировали без них, а через некоторое время молодых поднимали ⁶⁷. После этого в ст. Екатериноградской жениха и невесту одаривали, в ст. Прохладной дары были перенесены на второй день свадьбы. Одна­ко в последующий период порядок исполнения свадебных обрядов и в ст. Прохладной, и в ст. Екатериноградской, и во всех осталь­ных станицах стал иным. После приезда жениха и невесты начи­нался свадебный обед и дары. Молодых укладывали спать ночью и поднимали только утром. От прежнего порядка в ст. Екатерино­градской сохранился только обычай кормить молодых отдельно, на кухне.

Новобрачных одаривали и родственники жениха, и родственни­ки невесты. Как правило, это происходило в доме жениха после венчания. Только в ст. Солдатской случалось, что родственники невесты одаривали молодых в доме невесты еще до венчания, а родственники жениха — в его доме после венчания.

В ст. Прохладной молодых одаривали вначале родственники жениха, потом родственники невесты⁶⁸, в ст. Екатериноград­ской — наоборот. В ст. Котляревской и Александровской ново­брачных одаривали сначала родители жениха, потом родители не­весты, после этого — все остальные родственники и гости.

Дружко разрезал свадебный каравай и вместе со свашкой под­носил каждой супружеской паре, присутствовавшей на свадьбе, по два кусочка каравая и по два стаканчика водки или вина. В ст. Прохладной в конце XIX в. гостям вместе с караваем дарили по платку или шали, но позднее этот обычай исчез. В ст. Екатерино­градской и Приближной,кроме каравая, гостям давали по малень­кой веточке свадебного деревца с шишкой, конфетой. В ст. Котля­ревской и Александровской гостям раздавали цветы со свадебной квитки или ветки. Только в ст. Солдатской сосны не было на столе во время даров, ее уносили из дома невесты ее подруги, когда уходили со свадьбы. На второй день они приносили сосну невесте, которая ломала ее и раздавала ленты девушкам. Так или иначе, но во время свадьбы каравай обязательно разрезали и съедали, а свадебное деревце ломали.

Получив каравай, гости одаривали молодых. В ст. Екатери­ноградской расстилали скатерть, привезенную от невесты, склады­вали в нее подарки. В ст. Александровской на пол клали шубу, молодые становились на колени, кланялись родителям, благодари­ли их за подарки.

Деньги новобрачным дарили редко, чаще дарили домашний скот или птицу — телят, овец, поросят, гусят. Иногда дарили зерно, продукты или ткани, особенно если невеста была сиротой и некому было позаботиться о ее приданом. Родители невесты, если они не были совсем уж бедными, дарили молодым корову или телку. В ст. Александровской, если родители не давали невесте корову, то свекровь в будущем могла попрекать ее детей тем, что они пьют молоко, хотя их мать не привела в дом корову- Родители жениха обычно тоже дарили скот, свекровь могла «подарить» не­вестке рогачи, приобщая ее тем самым к хозяйству. Некоторые гости дарили зеленых, гусят, поросят, телят — еще не родившихся, обещая отдать их впоследствии, но не все выполняли свои обеща­ния.

Дружко записывал прямо на стене комнаты углем или чапельником от сковороды, какие подарки получили новобрачные. Все подарки были собственностью молодой семьи; если она отделялась от родительской, то получала все свадебные дары ⁶⁹.

Одаривание молодых было показателем участия в свадьбе не только семей жениха и невесты, но и всех их родственников, соседей, а в прошлом, быть может, и всей общины. Во всяком слу­чае, еще в конце XIX в. в ст. Прохладной в день свадьбы получа­ли «угощение без запрета и все непрошенные гости, которым среди двора ставят на столе водку и закуску» ⁷⁰. В то же время пригла­шенные гости во всех станицах во время свадьбы находились в доме, где совершались основные свадебные обряды и где им по­давали свадебный обед.

Помещение для новобрачных. Вскоре после даров молодых укладывали спать. Как правило, первую ночь или несколько ночей они проводили в нежилом помещении — в сарае, амбаре и т. п. Только в ст. Екатериноградской они ночевали в отдельной комна­те. Но в начале XX в. и в Екатериноградской новобрачных укла­дывали в первый раз (еще во время ужина) в нежилом, нетоплен­ном покое, как бы холодно в нем не было. В других станицах этот обычай сохранялся очень долго. Кровать для молодых иногда устанавливали в амбаре, прямо над закромами с зерном. Бывало, что шафер или свашка пытались спрятаться в этом сарае и про­вести там ночь⁷'. Обычай проводить брачную ночь в нежилом, неотапливаемом помещении существовал у всех восточных славян и появился, очевидно, в глубокой древности.

Второй день свадьбы начинался с того, что рано утром дружко и свашка поднимали жениха и невесту. Когда-то свашки осматри­вали рубаху невесты, но в большинстве станиц этот обычай давно забыт. Вместо этого в ст. Екатериноградской, например, свашка спрашивала у жениха, что нести его теще, шишку или хомут. От ответа на этот вопрос зависели едва ли не все обряды второго дня свадьбы.

Если невеста была «честной», то на крыше дома жениха вы­вешивали красный флажок или платок. В конце XIX—начале XX в. в ст. Прохладной на крышу дома взбиралась молодежь, в ст. Екатериноградской — только дружко, устанавливали там стол с водкой и закуской и пировали. Впоследствии это перестали делать, но красный флаг на крыше вывешивали еще долго. В ст. Екатериноградской при этом пели;

А на хате зелье, А в хате веселье ".

Из дома жениха в дом невесты отправлялась процессия, известием или с весельем. В ст. Прохладной в конце XIX в. этот обряд исполняли еще в первый день свадьбы вечером, после того как поднимали молодых. Там он назывался по-украински'—пе-резва ⁷³. По дороге к дому невесты пели песни, в которых возда­валась хвала невесте и ее родителям. В ст. Прохладной пели:

Не бойся, матинко, не бойся, В червоны чобитки обуйся... ⁷⁴

Эта песня, очевидно, украинская по происхождению, была ши­роко распространена не только на Украине, но и на Дону, на Се­верном Кавказе. Ее влияние заметно в первых строках песни, которую пели в ст. Екатериноградской:

И Верушка за батюшкой послала:

— Иди, иди, мой батюшка, не бойся,

Характеристики

Список файлов реферата