71039 (699984), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Весьма специфичным было отношение к природе. В период раннего средневековья человек рассматривал природу как продолжение собственного "я". Еще не было полной выделенности человека из природы. В дальнейшем средневековый европеец уже не сливает себя с природой, но и не противопоставляет себя ей. Самые естественные и распространенные меры измерения земельных участков - локоть, пядь, палец, число шагов. В памятниках искусства и литературы отсутствует эстетическое отношение к природе. Природа - это символ невидимого мира. Она не могла быть объектом любования. Поэтому изображение природы в литературе и живописи было условным и подчинялось канону. Лес в рыцарском романе означает место странствия рыцаря, поле – место поединка, сад - место любовного приключения или беседы. Сам по себе пейзаж автора не интересовал.
Специфику восприятия мира и пространства средневековым человеком можно лучше понять, рассматривая категории микрокосма и макрокосма. Гигантский мир (макрокосм), сотворенный богом, включал в себя и «малый космос» (микрокосм) - человека. Все, что есть в макрокосме, есть и в микрокосме. Эта тема, известная еще в античной Греции, пользовалась огромной популярностью в средневековой Европе. Каждая часть человеческого тела представлялась в соответствии с той или иной частью Вселенной: голова соответствовала небесам, грудь - воздуху, живот - морю, ноги - земле, волосы - травам и т.д. Многократно предпринимались попытки наглядно воплотить идею макро- и микрокосма. На одном из аллегорических рисунков макрокосм представлен в виде символа вечности - круга, который держит в руках Природа. Внутри круга помещена человеческая фигура - микрокосм. Аналогия микрокосма и макрокосма составляла сам фундамент средневековой символики, ведь природа понималась как зеркало, в котором человек может созерцать образ Божий.
Следует особо выделить средневековые представления о труде и богатстве. В античном обществе труд считался делом рабов, уделом несвободных, физический труд рассматривался как тяжелое и нечистое занятие, унижающее человеческое достоинство. Христианство, провозгласив принцип "если кто не хочет трудиться, тот и не ешь", порвало с этими установками античности. Но отношение церкви к труду было противоречивым. С одной стороны, церковь учила, что необходимость трудиться - следствие грехопадения (в раю Адам и Ева не трудились). Труд - это наказание. Человеку нужно больше заботиться о духовном спасении, а не о физическом благополучии. С другой стороны, труд признавался в качестве необходимого занятия человека. Христианские теологи ценили прежде всего воспитательную роль труда, ибо "праздность - враг души". Но труд не должен превращаться в самоцель и служить обогащению.
Богатство и деньги сами по себе не добры и не злы. Обладание ими может способствовать, но может помешать душе достичь райского блаженства. Но церковь высказывала разное отношение к разным формам собственности. Резко осуждались торговля и ростовщичество. Приветствовались щедрые траты на церковь со стороны привилегированных сословий.
В средневековом обществе каждый человек входил в какую-либо социальную группу - сословие. Само христианство освящало иерархическую структуру феодального общества. Три главных сословия в средневековой Европе - духовенство, дворянство (рыцарство), народ. За каждым из этих сословий средневековое сознание признавало не только полезную для общества функцию, но и священную обязанность. Высшие государственные дела ("дела земные") - поддержание церкви, защита веры, упрочение мира и т.д. - считались священной обязанностью рыцарства, а все заботы о духовной жизни ("дела небесные") - удел духовенства. Поэтому духовенство считалось первым высшим сословием, а рыцарство - вторым. Третьему же сословию, то есть простому народу, Господь повелел трудиться, возделывая землю или торгуя плодами своего труда, и тем самым обеспечивая существование всех. Выполнение перечисленных обязанностей в реальных исторических условиях требовало соответствующего образа жизни и деятельности. Занятия, условия материального существования, поведение, образ мысли, взгляды средневекового человека определялись его принадлежностью к тому или иному сословию. В связи с этим в рамках единой средневековой культуры можно выделять следующие субкультуры: дворянская (рыцарская), культура духовенства, крестьянская культура и культура горожан (бюргеров).
Рассмотрим важнейшие особенности некоторых субкультур средневековой Европы. Рыцарские романы, средневековые исторические хроники рисуют образ идеального рыцаря. И хотя реальная жизнь эпохи никогда не соответствует идеалам, идеалы всегда соответствуют эпохе. Главные рыцарские добродетели включали следующее. Желательно было, чтобы рыцарь происходил из древнего рода, так как в средневековом обществе духовная жизнь опиралась на авторитеты, и "древность" была гарантией почтенности. Но иногда в рыцари посвящали за исключительно военные подвиги. От рыцаря требовались сила (носить доспехи) и храбрость воина; ожидалось, что он будет постоянно заботиться о своей славе. Слава требовала неустанного подтверждения воинских качеств, а, следовательно, все новых и новых испытаний и подвигов. Из самой обязанности заботиться о славе следовало, что нет смысла делать добрые дела, если им суждено остался неизвестными, а также то, что гордость совершенно оправдана. Важнейшей рыцарской добродетелью была верность - Богу, сюзерену, слову и т.д. В обычай вошли обеты-клятвы, которые не нарушались. Непременным свойством рыцаря была щедрость. Нужно было, не торгуясь, давать любому (но равному) то, что он просит. Лучше разориться, чем прослыть скупцом. Славу рыцарю приносила не столько победа, сколько благородное поведение в бою, великодушное отношение к сопернику. Обязанностью рыцаря было и служение Прекрасной Даме. "Сражаться и любить" - таков девиз рыцаря. Эта любовь к женщине должна была возвышать душу и облагораживать нравы. Постепенно сложился кодекс куртуазной ("куртуазный" - от старофранц. «придворный») любви. Правила куртуазной любви предполагали "благородный" путь ее завоевания: свершение подвигов в ее честь, победы в рыцарских турнирах, проверка верности в длительной разлуке, умение облечь свои чувства в эстетические формы ухаживания.
Таким образом, идеал рыцаря был далек от христианского образца человека - человека глубоко религиозного и нравственного. Но он преломлял христианские добродетели в соответствии с условиями жизни рыцарства. Куртуазная любовь, которую осуждала церковь, несомненно, складывалась под влиянием христианского культа любви как страдания, которое очищает душу. Несомненно и то, что истоки рыцарской системы ценностей во многом восходят к периоду варварства (идеалы храбрости, верности и другие воинские качества). Вместе с тем следует отметить, что рыцарский кодекс - это идеал, который лишь частично реализовался в поведении людей. Действительные нравы были "проще", грубее, примитивнее. Так, поклонение Прекрасной даме сочеталось с грубостью в семейных отношениях. Доблесть и благородство рыцарей зачастую переплетались с дикостью нравов (например, поведение во время пира), кровожадностью, необразованностью. Правила чести действовали только внутри рыцарского сословия и на иные не распространялись.
Двойственность ценностных ориентации еще ярче проявлялась в народной культуре. Утверждаемый христианством принцип "двумирности" - разделение мира и противопоставление в нем духовности и телесности, "верха и низа" - с трудом воспринимался народным сознанием, которое сохраняло живую, непосредственную связь с природными корнями человека в сельском труде, в бытовых языческих традициях. В повседневной жизни дух и плоть, добро и зло, устремленность к Богу и чувственные радости, боязнь "греха" и "грех" постоянно переплетались. К Богу относились как к человеку с грубой натурой, и в церкви плясали под непристойные песенки о евангельских персонажах. Это было проявлением не развращенности, но скорее варварской детскости их восприятии и представлений.
Высшим проявлением такого своеобразия средневековой культуры были народные праздники, где естественная потребность в психологической разгрузке, в беззаботном веселье после тяжких трудов выливалась в пародийное осмеяние всего высокого и серьезного в официальной христианской культуре. По мнению М.М. Бахтина, выдающегося русского ученого и философа, следует выделять три вида форм народной культуры:
1) Обрядово-зрелищные формы (празднества карнавального типа, различные площадные смеховые действия);
2) Словесные смеховые формы (в том числе пародийные произведения разного рода): устные и письменные, на латинском и на народных языках;
3) Различные формы и жанры фамильярно-площадной речи (ругательства, божба, клятва и др.).
К обрядово-зрелищным формам относились карнавалы, "праздники дураков", "праздник осла", храмовые празднества, сопровождающиеся ярмарками и площадными увеселениями, смеховые обряды гражданских или бытовых церемоний (пародии шутов на рыцарские турниры и пр.), бытовые пирушки с избранием для смеха "королей столов". К словесно-смеховым формам относились пародийные произведения типа «Литургия пьяниц», «Завещание осла», пародийные диспуты, пародийные молитвы, которые создавались на латинском языке в монастырях, университетах, школах. На народных языках преобладали народные светские мотивы - пародийные эпосы: животные, шутовские, плутовские и дурацкие. Для фамильярно-площадной речи характерно довольно частое употребление ругательств, бранных слов и бранных выражений. Ругательства вносили свою лепту в создание вольной карнавальной атмосферы. Все формы народной смеховой культуры тесно взаимосвязаны и многообразно переплетаются друг с другом.
Творцами карновально-смеховой культуры были простые люди - крестьяне и горожане. Но можно выделить существенные различия в положении, системе ценностей, мировосприятии этих социальных групп. Крестьянин оставался слитым со своим естественным окружением. Его кругозор ограничивался непосредственной сельской округой. Весь ход его жизни зависел от природных ритмов. Постоянное общение с природой приводило крестьян к уверенности, что все движется по кругу: весна-лето-осень-зима; пахота-сев-рост-жатва. К себе самому крестьянин относился не столько как к индивиду, сколько как к члену сельского "мира", общины. Самостоятельно развитая личность отсутствовала, сознание крестьянина было коллективистским.
Слой горожан формировался из представителей разных сословий, но большую часть населения составляли ремесленники. В городе зависимость его жителей от природы и ее ритмов была намного слабее, чем у крестьян. Человек лицом к лицу с изменяемой им природой задавался вопросом, который не мог бы прийти в голову крестьянину: являются ли орудия труда и другие его изделия творениями бога или его собственными созданиями.
Горожанин в большей степени был подчинен порядку, созданному им самим, чем к природным ритмам. Он более четко отделял себя от природы и относился к ней как к внешнему объекту. Город становился носителем нового отношения к времени: время движется не по кругу, а по прямой, и причем довольно быстро. В XIII веке на городских башнях устанавливаются механические часы. Они служат не только предметом гордости горожан, но и удовлетворяют неслыханную прежде потребность - знать точное время суток. Время становится мерой труда.
Жизнь средневекового горожанина регламентировалась во всех проявлениях. Цеховые (цехи - объединения ремесленников по профессиям) уложения регулировали не только производственные вопросы, в них входили указания о порядке крещения, проведения свадеб, видах одежды и т.д. Цех был той формой, в которой проходила вся жизнь ремесленников, а также их семей. Именно в цеховой среде вырабатывалось принципиально новое отношение к труду. Ремесленник рассматривал труд как источник не только существования, но и морального удовлетворения. Создавая яркое, неповторимое изделие, мастер одновременно утверждался в мысли о собственной значимости и неповторимости. Таким образом, в городах рождалась необычная для средневековья мысль, что человек - не только часть какого-то сообщества, но и индивидуальность, ценная не знатностью или святостью, а своим талантом, проявляющимся в повседневном труде.
В средневековом обществе город противостоял всем: феодалам, стремившимся поживиться за его счет; церкви, если она вмешивалась в его внутренние дела. В ходе многовековой борьбы за самоуправление в городах выковывались представления о свободе и равноправии. В городах средневекового Востока и Византии отсутствовал тот социальный тип гражданина, члена свободной самоуправляющейся общины, который сформировался в средневековом европейском городе. Свободный, осознавший свою индивидуальность горожанин средневековой Европы становился носителем новой системы ценностей. Именно в городе формируется в дальнейшем культура Возрождения.
Образование в средневековой Европе выступало прежде всего как образование религиозное. В период раннего средневековья школы имелись только в монастырях. Монастыри сыграли важную роль в сохранении образованности в период культурного упадка. При организации церковных школ были использованы некоторые знания античности. Система "семи свободных искусств" делилась на две части: тривиум и квадривиум. Тривиум включал в себя грамматику, диалектику, риторику, квадривиум - арифметику, геометрию, музыку, астрономию. Грамматика считалась "матерью всех наук", диалектика давала формально-логические знания, основы философии и логики, риторика учила правильно и выразительно говорить. "Математические дисциплины" - арифметика, музыка, геометрия, астрономия - мыслились как науки о числовых соотношениях, лежавших в основе мировой гармонии.
С XI века начинается устойчивый подъем средневековых школ. Школы подразделялись на монастырские, кафедральные (при городских соборах), приходские. С ростом городов возникают светские городские школы (частные и муниципальные), не подвластные прямому диктату церкви. Учащимися нецерковных школ были бродячие школяры, происходившие из разных слоев. Обучение в школах велось на латинском языке, только в XIV веке появились школы с преподаванием на национальных языках.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
