69251 (697966), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Еще Гете преду­преждал, что человечество станет умнее и рассудитель­нее, но не лучше. Я предвижу время, когда человечест­во не будет более радовать Бога, и он будет вынужден вновь все разрушить для обновленного творения.

Уже в середине прошлого века власть имущие в развитых капиталистических странах поняли, что "дикая" форма сверх эксплуатации не только экономически пере­стала быть рентабельной, но и социально стала взрыво­опасной и капитал обратился к эксплуатации.

После культурно-цивилизационного взрыва - кризиса мировой капиталистической системы конца 20-х - начала 30-х гг., едва не ставшего для него апокалипси­сом, капитал поставил задачу "гуманизации" произ­водственных отношений.

Предприятие интересует­ся не человеком как личностью, а только занимаемой им должностью. Человек сам по себе для предприятия – ничто, функция же, которую он сможет выполнить, - все.

Корабль всей современной цивилизации явно сбился с пути, и его компас ориентирует на псевдоцен­ности М. Вебер убедительно показал, что своим восхож­дением капитализм обязан, прежде всего, культу труда, созидания как высшей, религиозно освященной, ценно­сти. Ныне же - всеобщая "деградация идеи труда", кото­рая "знаменует отступление на второй план всех стиму­лов к труду, кроме денег" (М. Лернер). В этом - основной генератор нашей тотальной несвободы "Настоящая сво­бода, - писал А. Экзюпери, - заложена в творческом уси­лии. Свободен рыбак, чья интуиция направляет лов. Свободен скульптор, ваяющий лицо.

В реальности само понятие "свобода" означает категорию, до некоторой степени пустую в философском смысле. Иначе говоря, на Западе оно для очень многих означает попросту увеличение ма­териального уровня потребления, гедонизм, всякое само ублажение без ответственности перед теми, кто ока­зался менее удачлив. Западный человек сверхозабочен своим материальным и чувственным удовлетворением и становится все более неспособным к моральному само­ограничению. Но если мы на деле окажемся неспособ­ными к самоограничению на основе четких моральных критериев, под вопрос будет поставлено само наше вы­живание... отсюда - взаимная нетерпимость к позициям друг друга.

Однако пожалуй, самые тревожные для судьбы культуры процессы развертываются в духовной жизни общества. Можно понять пионеров европейского Про­свещения, которые, восстав против средневековой дог­матики, провозгласили, что "знание - сила" (Ф. Бэкон) и "я мыслю, значит, существую" (Р. Декарт). Они еще не могли знать, что в новом "прекрасном мире" Знание - это амбивалентная сила, способная служить не только миру, но и злу, и мыслить приходится не столько о свободе, сколько об отчуждении.

В результате человек, несомненно, стал солее производительным, но стал ли он более духовным и, следовательно, свободным? Парадокс, писал

К. Маркс, в том, что "материальные силы наделяются интеллекту­альной жизнью, а человеческая жизнь, лишенная своей интеллектуальной стороны, низводится до степени про­стой материальной силы". Дело не только в том, что наука и поныне по преимуществу функционирует и раз­вивается как частичная и производительная эволюционная сила, которая преобразует лишь вещные и организа­ционные моменты труда, но не затрагивает его содержа­ние, функции человека как придатка машины. Глубин­ная причина краха тотального научно-технологического Проекта - в природе самой науки, как рационального знания о всеобщем, в котором частному, индивидуально­му, просто нет места именно в этом - главный источ­ник не самодостаточности науки как инструмента реаль­ной гуманизации мира. Все попытки придать ей роль универсальной панацеи в лучшем случае свидетельству­ют о непонимании ее природы и на практике заверша­ются усилением отчуждения труда, тупиками тоталитар­ных режимов, как воплощенных социальных проектов, и пред катастрофной угрозой самоуничтожения человеческого рода.

Могут ли производствво, благосостояние и такие чудеса науки, как исследова­ние космоса, придать смысл человеческому существова­нию. С точки зрения К. Ясперса, "есть, следовательно, научный, технический прогресс, непрерывно расширяю­щий наши возможности, но нет прогресса человеческой сущности"

Маятник общественных ценностей двинулся в направлении "с точностью до наоборот" Разум, наука из всеобщего предмета поклонения и упования на их роль панацеи от всех бед быстро превратились не просто в козла отпущения, но и в бесовскою князя мира сего.

Французский социолог Ж Бодрчияр отмечает, что "мы находимся во вселенной, в ко­торой становится все больше информации и все меньше смысла. Поскольку там, где, как мы полагаем, информа­ция производит смысл, происходит обратное Информа­ция пожирает свои собственные содержания. Она пожирает коммуникацию и социальное.

Мы летим вниз, все рушится, живем в то время, которое лишено загадочности, нами движет жажда выгоды. Нет больше романтики, все, о чем говорят по телевизору, это только о презервативах, скромность - это составной элемент загадочности, таинственность, неопознанность - составной элемент бытия. У меня такое впечатление, будто я являюсь свидетелем полного загнивания.

На смену традиционным религиозным ценностям и, прежде всего жажде духовного Абсолюта - Бога как идеальной личности приходит повальное увлечение тоталитарными сектами типа "Белых братьев", самосожженцев Д. Кореша, террористов из "Аум Сенрикё" и других "сатанинских" групп.

Жизнерадостная карнавальная стихия сменила гнетущей манией тяжелого рока.

Цивилизация есть неизбежная судьба культуры - писал О. Шпенглер. - Будущий Запад не есть безграничное движение вперед и вверх, по линии наших идеалов.

Современность есть фаза цивилизации, а не культуры. В связи с этим отпадает целый ряд жизненных с одержаний как невозможных. Когда цель достигнута, и идея завершена и осуществлена во внешнем, тогда культура вдруг застывает, отмирает, ее кровь свертывает­ся, силы ее подламываются - она становится цивилиза­цией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, еще многие столетия может топорщить свои гни­лые сучья!

Х.Ортега-и-Гассет полагает, что "крах терпит сам человек, уже не способ­ный поспевать за своей цивилизацией. Эти эпохи само­удовлетворения - снаружи такие гладкие и блестящие, внутренне мертвы. Подлинная полнота жизни не в по­кое удовлетворенности, а в процессе достижения, в мо­менте прибытия. Эпоха удовлетворенности - это начало конца"

Весь мир вступают в катастрофический период своего «развития». Мы живем во времена грандиозного исторического пе­релома. Началась какая-то новая историческая эпоха нет религиозного критерия, нет "во имя". Есть вооруже­ния, человеку дают латы, шлем и щит, но неизвестно, во имя чего и кого идти в поход и сражаться, нет ни Христа, ни девы Марии, ни гроба Господня, ни даже прекрасной дамы. В этом ужас дурной бесконечности мировых эволюции. Старый мир есть период новой ис­тории с его рационалистическим просвещением, с его индивидуализмом и гуманизмом, с его либерализмом и демократизмом с его чудовищной техникой и внешни­ми завоеваниями и успехами, с его безудержной и без­граничной похотью к жизни, с безбожием и бездушием, с разъяренной борьбой классов.

Основная проблема XX века - проблема отношения творчества (культуры) к жизни (бытию). На вершинах культуры мучит человека противоположность между тем, чтобы создавать что-то и тем, чтобы быть чем-то.

Цивилизация конца XX столетия, независимо от краха наиболее одиозных тоталитарных режимов, эти экзистенциальное, на уровне бытийных оснований человеческой жизни, обесценение и утрата ее "во имя" само ценности и смысла творческой свободы.

Вышедшая из-под контроля, она обрекает культуру на долю аутсайдера. Это - не очередной кризис цивилизации, а ее исторический тупик.

3. КТО ВИНОВАТ? "ТИТАНЫ" И 'ВОССТАНИЕ МАСС"

Драма тотального конфликта между культурой и цивилизацией современности лишь по видимости имеет анонимный характер и напоминает "театр теней". Если исход из тупика необходим и спасителен, следует ясно определить совокупного субъекта - автора и актера нашей самодостаточной цивилизации.

Профессор Э. Шиллз в книге "Массовое общество и его культура" отмечает, что в индустриальном общест­ве культура подразделяется, по меньшей мере, на три уровня качества, которые устанавливаются с помощью эстетических, интеллектуальных и моральных критериев. Это так называемая "высшая" или "изысканная", "средняя" или "посредственная", и "низшая" или "вуль­гарная" культуры.

Отличительным признаком высшей культуры яв­ляется серьезность избираемой темы и затрагиваемых проблем, глубокое проникновение в сущность явлений, ценность, утонченность и богатство выраженных чувств. К этой культуре принадлежат лучшие образцы литерату­ры и искусства, философия, научные теории и исследо­вания естественного, технического и социального харак­тера. Такая культура не связана с социальным статусом, и ее содержание определяется не общественным поло­жением ее создателей, а лишь совершенством их творе­нии. В отличие от "высокой", "средняя" культура менее оригинальна и более репродуктивна, хотя внешне опе­рирует теми же жанрами и формами, к которым прибе­гает "высокая" культура. На третьем уровне находится "низшая" культура, которую отличают поверхностность и вульгарность, крайнее обеднение символического содер­жания и форм!

Удел "высокой" культуры, как аутсайдера, и роль средней", "посредственной" культуры, как фаворита сов­ременного общества, не объяснимы в чисто социологизаторском ключе как совпадение социальных интересов большого бизнеса и среднего класса. Этот феномен лишь следствие более фундаментальных сдвигов, кото­рые требуют понимания в ином - социокультурном измерении и ключевого понятия "посредственность".

Есть, - писал А. Экзюпери, - в Европе двести миллионов человек, чье существование, лишено смысла люди, погрязшие в рутине различных профессий, люди, которым недоступны радости первооткрывателя-поднимателя целины, радости веры, радости ученого. Кое-кому думалось, что достаточно одеть их, накормить, удовлетворить все их насущные потреб­ности, чтобы возвысить душу. И вот мало-помалу из них создали мещан сельских политиков, техников, лишен­ных внутренней жизни. Им дают неплохое образование, но это не культура. Тот, кто думает, что культура - это набор вызубренных формул, невысокого мнения о ней Посредственный ученик специального класса лицея зна­ет больше о природе и о ее законах, чем Декарт или Паскаль. Но разве такой ученик способен мыслить, как они? ...меня мучает, что в каждом человеке, может быть, убит Моцарт.

Социокультурному портрету мещанской посред­ственности придал классическую законченность Х. Ортега-и-Гассет. Он констатировал величайший парадокс на­шего времени: "Нынешний хозяин мира - примитив, первобытный человек, внезапно появившийся в цивилизационном мире. Цивилизован мир, но не его обитатель. Он даже не замечает цивилизации, хотя и пользуется ее плодам как дарами природы.

Психическая структура этого "человека-массы" характеризуется рядом черт. Во-первых, ему присуща глубокая уверенность в том, что жизнь изобильна и лег­ка, в ней нет ограничений, и она - лишь арена власти и побед. Во-вторых, такое мироощущение порождает ил­люзию его полной интеллектуальной и моральной само­достаточности. В третьих, он экспансивен, и повсюду, не считаясь ни с чем и ни с кем, навязывает свое при­митивное мнение путем "прямого действия", в том числе в самых "изысканных уголках нашей культуры". В-четвертых, продолжает

Х. Ортега-и-Гассет, эти "люди не заботятся о будущем, предоставляя все механизму вселенной. И прогрессистский либерализм, и социализм Маркса предполагают, что их стремление к лучшему бу­дущему осуществляется само собой, неминуемо, как в астрономии. Защитившись этой идеей от самих себя. они выпустили из рук управление историей, забыли о бдительности, утратили живость и сил убежденный, что мир пойдет по прямой, без поворотов, без возвратов назад, он откладывает всякое попечение о будущем и целиком погружен в утвержденное настоящее. Нужно ли удивляться, что сегодня в нашем мире нет ни планов, ни целей, ни идеалов. Последняя черта - редукция "горнего" мира творческой жизни, утрата ее перспективы и идеалов - самая опасная для культуры.

Такова общая закономерность финала "любви-не­нависти" между культурой и цивилизацией.

Культура Возрождения и Просвещения требовала устранить

феодальный провинциализм и своеволие привилегирован­ных слоев - и пришла к индустриальному обществу с его универсальной мерой купли-продажи и усредненным человеком-массой Рациональный разум хотел видеть "народ свободный на земле свободной", и действительно освободил его от физической нищеты, создал общество потребления, но ценой конвейерного варианта труда обезличенного, стандартизованного человека.

Этих причин достаточно для формирования человека-массы и его самодовольства. Но для "восстания масс", их "вертикального нашествия" требовался некий фермент и одновременно социально-технологический механизм. Их роль сыграла реализованная заветная меч­та ранней буржуазии о синтезе свободы и равенства демократия. Расценивая ее как романтическое детище политических и идеологических революций XVIII века,

Х. Ортега-и-Гассет писал "Торжественное, в теории, провозглашение прав человека на деле обернулось тор­жеством прав доброго буржуа. Когда в борьбе за сущест­вование людям предоставляются равные условия, навер­няка восторжествуют худшие из людей, ибо их большин­ство.

Характеристики

Список файлов реферата