3747-1 (696461)
Текст из файла
Усадьба Николая Бидлоо: первый голландский сад в Москве
Аронова А. А.
Батавия смогла могучих волн разлив
Плотиной оградить, болота превратив
В сады, хоть полевых цветов там нет доныне:
Лишь рощи редкие на вспаханной равнине -
Вот вся растительность унылых берегов,
Лишенных прелести оврагов и холмов.
Но гладь спокойных рек, приморские причалы,
Крылатых мельниц строй, зеркальные каналы,
На зелени лугов цветные пятна стад,
Простор, покой и ширь - вот нидерландский сад!
Ж. Делиль. Сады.
Николаас Бидлоо - голландский врач и анатом, лейб-медик Петра и директор первого московского госпиталя - личность хорошо знакомая прежде всего историкам русской медицины. Он был одним из многих иностранцев, приехавших в Россию в начале XVIII столетия в поисках удачи, счастья, приключений или возможности реализовать свои творческие планы. Однако, в ряду немецких, голландских, шведских и других национальностей специалистов - врачей, аптекарей, инженеров и военных - Бидлоо стоит особняком. Голландец, начиная с первых публикаций, характеризуется не только как врач, анатом и педагог, немало сделавший для отечественной медицины, но и как архитектор и садовод. Он - писал в 1820 году А. Рихтер(2), - “так же мог разводить сады, чертить планы для строений, умел устраивать каскады и фонтаны и по сему случаю неоднократно призываем был на совет к Петру Великому”.
Реальность разносторонних творческих дарований голландского врача подтверждается целым рядом разнообразных фактов: в 1706 - 1707 году он занимался проектированием и возведением деревянного здания первого московского госпиталя на берегу Яузы в Лефортовской слободе(3); в 1709 преподнес Петру I проект триумфальных ворот, посвященных Полтавской победе(4), на 10 листах с текстом и рисунками; в 1717 году Бидлоо вновь приветствовал государя и поднес ему, по случаю возвращения из-за границы, поздравительную рукопись на 8 листах с двумя рисунками(5); наконец, в 1722 году, по указу Петра, занимался реконструкцией Головинской усадьбы, проектируя фонтаны, пруды, каскады и другие садовые затеи(6), которые должны были превратить ее в царскую загородную резиденцию подобную петербургским.
В 1720-е годы в госпитале Бидлоо неоднократно устраивались театральные спектакли, разыгрываемые учениками анатомической школы. Об этом свидетельствуют как современники(7), так и архивные документы.(8)
Сам директор госпиталя любил и знал музыку. Бергхольц сообщает о его участии в музыкальных концертах, устраиваемых голштинским принцем в Немецкой слободе. На одно из них Бидлоо “привез шесть полных концертов одного знаменитого голландского композитора, которые велел очень красиво переплести, и подарил нашей капелле”.(9)
Столь редкое сочетание в одном человеке профессиональных естественнонаучных знаний и художественных способностей, высоко ценимое Петром I, заставляет еще раз внимательно взглянуть на биографию Nicholas Bidloo, Medicine doctor (как он сам подписывался).
Nicholas Bidloo родился не позднее 1674 года в Амстердаме в семье известных голландских врачей и фармацевтов. Его отец Ламберт Бидлоо был аптекарем и ученым-ботаником, опубликовавшем каталог растений Голландии. Известно, что он знал греческий, латынь, итальянский и еврейский языки, и в конце жизни писал поэмы в классическом стиле. Дядя - Готфрид Бидлоо - возглавлял Лейденский университет, считался одним из лучших анатомов страны, был дружен со штат-галтером Нидерландов Вильгельмом III. Он не только занимался врачебной практикой, но еще писал театральные пьесы и проектировал триумфальные сооружения для приема Вильгельма III в 1691 году в Гааге.
Бидлоо окончил медицинскую школу в Амстердаме и анатомический факультет Лейденского университета.(10)
С 1697 года он вел самостоятельную врачебную деятельность Амстердаме, где по словам русского посла в Голландии Андрея Матвеева был известен, как “человек зело искусный”.(11) Еще будучи студентом Бидлоо начал интересоваться искусством и заниматься живописью, о чем свидетельствуют два портрета, принадлежащие его руке и хранящиеся в Амстердаме.(12) Следовательно, будущий личный врач русского царя принадлежал в верхушке амстердамского бюргерства, получил очень хорошее медицинское образование и был связан с гуманитарными и художественными кругами своего общества.
13 февраля 1702 года Андрей Матвеев по приказу Петра I заключил в Гааге с Николаасом Бидлоо контракт, состоявший из четырех пунктов: шесть лет службы в должности лейб-медика царя, право отъезда из России по истечении срока, назначение пенсии семье в случае его смерти и т.д.(13) Бидлоо приехал в Россию в том же году и с 1703 по 1705 г. сопровождал Петра I в его поездках по стране. В 1705 году он подал прошение об отставке, описав это событие в своих записках следующим образом: “После приезда в Россию в 1702 году в качестве простого врача к Его Императорскому Величеству, Величайшая ему память, и после сопровождения Его везде в течении нескольких лет, в конце концов, связи с моей неустроенностью и слабым здоровьем, я не мог сопровождать Его более, Его Величество, когда я попросил Его позволить мне вернуться домой, был настолько любезен ко мне, что приказал построить госпиталь рядом с Немецкой слободой, и здесь ухаживать за пациентами и обучать 50 студентов анатомии и хирургии.”(14)
С 1705 года Н. Бидлоо обосновывается в Москве в Немецкой слободе, где он с семьей снимает квартиру у вдовы лекаря Генина.(15) Здесь он начинает постепенно проявлять свои творческие дарования.
До недавнего времени в историко-архитектурной литературе деятельность бывшего личного врача Петра вызывала неоднозначные и весьма осторожные оценки. Восторги дореволюционных историков сменились критикой и фактологией. С одной стороны новые архивные документы позволили установить степень реального участия Н. Бидлоо в реконструкции Головинской усадьбы(16), с другой его изначальный архитектурный непрофессионализм настораживал исследователей и не позволял серьезно относиться к его архитектурным работам. Ситуация существенно изменилась после публикации Лейденским университетом коллекции рисунков, собственноручно выполненных Николаасом Бидлоо и сопровожденных им же написанным “Очерком” и пояснениями.(17)
Она представляет несомненный интерес для историка архитектуры, что подтверждает сам автор рисунков: “Его Величество пожаловал мне маленький участок земли рядом с садом госпиталя, где я создал для себя сад и прелестною деревенскую жизнь, потворствуя в этом моим врожденным вкусам. И, как только этот сад, достаточно маленький, был удачно вписан в соответствующую географическую ситуацию, так прелестно посажен и выращен, он смог понравиться Его Императорскому Величеству настолько сильно, что я был почтен частыми визитами монарха, который приезжал сюда и при мне и в мое отсутствие. В моих тяжелых и многообразных обязанностях, он был моим наилучшим отдыхом и прекрасно способствовал моим занятиям и делам, которым я предавался здесь в уединении. Я решил нарисовать этот очень дорогой мне приют отшельника (hermitage), так чтобы, благодаря этим видам, где бы я не был, я смог бы представить себе место, которое доставило мне столько удовольствия.”
На 18 листах размером приблизительно 25 на 50 см Бидлоо изобразил виды своей усадьбы и сопроводил их пространным “Очерком , объясняющим рисунки на память своим детям и семье”. Изображения сделаны уверенной рукой пером с тонировкой кистью и свидетельствуют о явном навыке автора в рисовании пейзажа, архитектуры и жанровых сцен. Бидлоо умел строить перспективу с различных точек зрения - общий вид усадьбы изображен по традиции XVII века с “птичьего полета” (BPL 2727 - 4), а виды отдельных участков и интерьеры дома - с высоты человеческого роста (BPL 2727 - 5-20). Он владел воздушной перспективой, что особенно заметно в пейзажных рисунках - “Виде моего сада и соседнего госпиталя” (BPL 2727 - 5), “Виде на пахотную землю от малых ворот, которые рядом с домом” (BPL 2727 - 6) и “Виде на летний домик на Яузе с террасами” (BPL 2727 - 11) и обладал хорошим чувством композиции, так как каждый из его листов продуман, уравновешен, всегда имеет главный изобразительный мотив, подчиняющий себе все второстепенные детали. Сам директор московского госпиталя, относился к своим творческим способностям серьезно, считая их не менее существенная стороной жизни, своего рода второй ипостасью земного бытия. ” Мою жизнь и честь я посвятил практической медицине, - написал Бидлоо в “Очерке”, - а для удовольствия и отвлечения я обращался к различным искусствам и наукам, таким как живопись, рисование, музыка, математическая геометрия, архитектура и т.д., а также некоторым умозрительным, философским интересам, но среди всего этого я, со времен моей юности, не желаю ни чего большего чем удовольствия и радости деревенской жизни.”
Виды своей усадьбы Н. Бидлоо вероятнее всего создал и описал после смерти Петра I, то есть между 1725 и 1735 годами. Архивных и мемуарных сведений об этой усадьбе чрезвычайно мало. Но есть все основания считать, что она действительно существовала.
В 1907 году историк Московского Военного госпиталя А. Н. Алелеков опубликовал архивный документ от 8 марта 1710 года, который содержал просьбу Н. Бидлоо к царю: “Державнейший царь, Государь милостивейший. Работал я у тебе Великому государю в дохтурах со всякой верностию, а двора у меня загородного нет, а подле гошпитального двора к Семеновской слободке земля лежит впусте, не кому под строение не отдана. Всемилостивейший государь, прошу той земли мне дать под загородный двор ... впредь для владения.”(18) Петр, находившийся в это время в Воронеже, прислал указ в Монастырский приказ о предоставлении во владение “доктору, его жене и детям” просимого участка и разрешении “всякого строения, какое ему надлежит строить”.(19) Этим явные свидетельства об усадьбе исчерпываются. Однако, ряд косвенных фактов позволяет продолжить гипотетическую реконструкцию ее истории.
В “Книге записной указом Его Императорского Величества 1722 году” среди различных указаний Петра по поводу благоустройства Головинского сада есть одна фраза - “зделать такой прудок (и с каменной стенкою вместо деревянной) какой у вас в огороде (подчеркнуто мной - А.А.), где Эхо дает.”(20) Император указал на образец, который ему понравился в саду Бидлоо. Этот пруд изображен на рисунке BPL 2727 - 14 “Вид большого водоема от реки к триумфальной арке”. Он имел форму латинского креста и был оформлен с торцевой стороны подпорной стенкой с колоннами и нишами. Скорее всего он и послужил образцом для “крестового пруда”, устроенного в Головинском саду.(21)
В своем ответе Петру на указания по поводу устройства Головинского сада, сам Бидлоо, в декабре 1722 года(22), писал о посещении императором его “малого Эрмитажа”(подчеркнуто мной - А. А.) и беседе о реконструкции усадьбы, которой , как пишет Бергхольц: “... император в свое отсутствие поручил заняться доктору Бидлоо”(23). Следовательно, в 1722 году усадьба существовала, нравилась Петру I и даже служила образцом для подражания, а ее хозяин вполне устраивал как архитектор.
Историк Я. А. Чистович опубликовал письмо Бидлоо к Петру от января 1718 года с просьбой о материальной помощи в связи с “пожарным разорением”, в результате которого “все ... пожитки до последней рубашки и в погребах в конец погибли”.(24) Трудно сказать, о каком местожительстве врача здесь идет речь, так как неизвестно жил ли он зимой в своем загородном доме. Бергхольц пишет в дневнике о переезде на дачу в летнее время голштинского принца как о событии обиходном(25) и рассказывает, что многие иностранцы и русские летом живут в загородных имениях, главной частью которых является сад.(26) Так, в усадьбе купца Рота, где “дом, в котором владелец живет летом (подчеркнуто мной - А.А.) красив, удобен и стоит на таком прекрасном месте, что лучшей дачи и желать нельзя. (...) Позади дома расположен хороший сад ( с прекрасным прудом ), который разбит пленными шведскими офицерами ...”.(27)
Бидлоо с семьей мог жить в своем “Эрмитаже”, как и все только в летний период. Во всяком случае, камер - юнкер сообщает, что вечеринка 17 сентября 1722 года, по случаю именин старшей падчерицы врача, проходила у него дома в Немецкой слободе.(28) В это время уже было холодно, мог выпасть снег и жить на даче становилось не уютно.(29)
Бергхольц несколько раз сообщает в своих записках о встречах с “доктором Бидлоо” и о событиях в которых директор госпиталя принимал участие. В 1722 году о нем пять заметок. 24 апреля, отправляясь на праздник и проходя через Головинский сад, он отметил производящиеся там работы, которые происходили “под надзором доктора Бидлоо”.(30) 6 сентября Бидлоо посетил музыкальный вечер в доме тайного советника Бассевича, который устраивал голштинский принц и подарил музыкантам ноты.(31) 31 октября 1722 года Бергхольц опять видел Головинский сад и наблюдал за проводимыми там работами “которыми император в свое отсутствие поручил заняться доктору Бидлоо. Это будет прекрасный сад со многими фонтанами и каскадами. для которого в прошедшее лето положено уже хорошее основание”. Далее он отметил: “Проезжая от туда назад, мы мимоходом осмотрели место, где доктор Бидлоо в будущем году начнет строить большой каменный лазарет.”(32) Заметим, ни слова об усадьбе. Правда, он располагалась за территорией госпиталя и была не по пути любознательному немцу. Наконец, 11 декабря принц посылает Бергхольца именно к Бидлоо, осведомиться о точной дате приезда императора в Москву.(33)
В следующем 1723 году - о Бидлоо всего два замечания. 6 января и 25 февраля у него в гостях в Немецкой слободе был Петр I.(34) В 1724 году камер-юнкер, описывая гуляние 1 мая в Семеновской роще, отмечает беседу императора с врачом и подношение Бидлоо и его домочадцами кофе и конфет императрице.(35)
Записки Бергхольца свидетельствуют об особом характере отношений врача и Петра I. Они подтверждают разносторонние дарования Н. Бидлоо и дают ему лестную характеристику.(36) Фиксируют пребывание голландца с семьей в Немецкой слободе и полностью умалчивают о его загородном доме. Возможно, отношения Бидлоо с двором голштинского принца были отдаленными и прохладными.
Так как же выглядел “приют отшельника” директора первого московского госпиталя?
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
