2294-1 (696376), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Наше предположение не покажется излишне смелым, если вспомнить, что к началу царствования Феодора Иоанновича относится замысел создания рак русским чудотворцам, осуществление которого продолжалось в царствование Бориса60. Гроб Господень является по типу таким же сооружением. Сопоставимы его характеристики: "злат, кован весь", "златосиянен... каменобисяро и златовязно"61 - и описания рак чудотворцев, которые, по словам современников, были "сребровызолоченные", украшенные жемчугом, Драгоценными камнями, кованные из серебра62. Сохранившиеся дошли до нас без верхних крышек63. Но современные исследования дают возможность говорить о распространении в православном мире и на Руси выпуклых изображений на раках, среди которых известны и серебряные чеканные64. Примером может служить крышка деревянной раки св. Зосимы, на которой изображение чудотворца выполнено в высоком рельефе65. Представляет интерес и мнение И. М. Соколовой о возможности привлечения для реконструкции рак современных им ковчегов-мощевиков из Благовещенского собора, воспроизводящих в миниатюре монументальные раки66. На крышках ковчегов, исследованных И. А. Журавлевой67, помещены чеканные фигуры святых в высоком рельефе. Сохранились также некоторые серебряные чеканные крышки рак XVII в.68 Исполнение программы построения подобных рак русским чудотворцам при царе Феодоре и царе Борисе объясняет и художественную сторону замысла Гроба Господня - одного из подобных сооружений, только из золота, богаче украшенного камнями и вероятно, с более высоким рельефом на крышке (ср. указания на литые фигуры). То, что сцена "Положение во Гроб" на Гробе Господнем должна была на утрене Великой субботы, а может быть и на вечерне Великого пятка покрываться плащаницей с тем же вышитым образом, не несет в себе противоречия. Раки чудотворцев с чеканными изображениями святого покрывались шитыми покровами.
Возникает естественный вопрос: а существовал ли Гроб Господень и чин погребения, аналогичный новгородскому, в Успенском соборе до 1600 Более всего вероятен отрицательный ответ, поскольку описание Гроба Господня отсутствует в. наиболее ранней описи Успенского собора, осуществленной, как доказала Т. С. Борисова, между 1609 и 1611 годами69. впервые он упоминается в не дошедшей до нас описи 1620/1621 гг., ссылки на которую присутствуют в описи 1627 г.70 Поэтому возможен вывод, что вход после великого славословия на утрене Великой субботы проходил в Успенском соборе так же, как и в чине константинопольского Софийского собора и монастырях Руси.
В таком случае замысел помещения Гроба Господня в задуманном Годуновым храме Воскресения, или "Святая Святых", связан и с введением в Москве нового чина погребения. В XVI в. его не было не только в Царьграде, но и в Иерусалиме. Чин мог заимствоваться из Великого Новгорода. Во введении новгородского чина для храма, повторяющего иерусалимский собор Воскресения, нет ничего противоречивого, поскольку существовавший в Софии Новгородской обряд делал более зримой связь входа после великого славословия с евангельским служением Иосифа Аримафейского, нежели вход с воздухами, полагаемыми на престол. В истории развития подобных обрядов, творимых во образ евангельских событий, происходивших в Иерусалиме, первенство Новгорода перед Москвой уже имело место. Так, чин шествия в неделю Вайи на осляти из собора к церкви с престолом Входа Господня в Иерусалим отмечен в Новгороде уже в 1540-е годы71, тогда как в Москве он известен только после строительства собора Покрова на Рву72. Наличие в новгородском уставе обрядов, которые отсутствовали в других городах Руси, объясняется тем, что здесь, как считали исследователи типиконов, сохранялся устав Великой церкви, существовавший в Царьграде до разорения его крестоносцами73. В свою очередь, он восходил к древнему уставу храма Святого Гроба, бытовавшему до взятия Иерусалима Хозроем74. На Руси в разоренных татарами областях он был заменен Алексеевским или Студитским, а впоследствии иерусалимским, также монашеским уставом75.
Поэтому можно сказать, что обряд, вводивший в храм зримый образ Святого Гроба, был заимствован из Новгорода, тогда как мысль о его введении в Москве в храме "Святая Святых" была связана с иерусалимской ориентацией всего годуновского замысла.
Однако в этом храме новгородская идея создания иконы Гроба Господня лучила новое развитие. Слова дьяка Ивана Тимофеева о создании Гроба сущаго от их во Иерусалиме мерою и подобием"76 позволяют сделать исключение, что он должен был повторять иерусалимский Гроб Господень размерам. Следование при повторении подлинных святынь не только монографии, но и мере имело сакральное значение в русской традиции XVI в. Можно привести примеры копирования икон из догодуновского времени, среди которых наиболее известны новгородский список с икон Тихвинской Богоматери77, московский список с чудотворной иконы Николы Великорецкого78. Интерес представляет и казанское предание о том, что образ Спаса Нерукотворного, поставленный на Спасских воротах Казани, был сделан по образу и мере знаменитой хоругви царя Ивана IV79. Известна и икона в Псково-Печерском монастыре, написанная в меру Владимирской иконы Богородицы в Москве80. В царствование Бориса список с рублевской Троицы делается в меру подлинной81.
В отношении такой величайшей святыни, как Гроб Господень, его мера приобретала значение реликвии и была как бы мерным символом Живоносного Гроба. Широко известно о существовании мер Гроба Господня из ткани, которые привозили паломники. Так, в описи келейной казны патриарха Филарета вместе с другими реликвиями Святой Земли указано 13 мер Гроба Господня82. Об их почитании свидетельствует тот факт, что в Успенском соборе между 1609-1611 годами мера Гроба находилась на особом месте:
"Да в той же церкве 15 образов евангильских притч на празелени без киотов, за мерою гроба Господня..."83 Одна из таких мер была привезена Трифоном Коробейниковым в 1583 или в 1594 г.84 Не исключено, что именно по ней должен был изготавливаться золотой Гроб, так как Гроб Господень Успенского собора 1620-1621 гг. делался по его мере85. В пользу этого предположения говорят слова Василия Гогары из описания его паломничества 1634 г.: "Гроб Господень... величиною слово в слово, что у нас на Москве в соборе стоит; что вывез Трифон Коробейников меру из Иерусалима к Москве, токмо поскуднее того немного в ширину"86. Не исключено, что в Успенском соборе в 1609-1611 годах находилась именно реликвия, привезенная Коробейниковым.
Гроб Господень, созданный в меру Живоносного Гроба, становился его иконой, переносящей всю полноту первообраза, приобретал значение самостоятельной реликвии, сохраняя его и вне чина, совершаемого в Великую субботу. Вероятно, это усиливало и значимость храма Воскресения как подобия иерусалимского собора. Можно предположить, что место Гроба в храме также обретало особое значение и было отмечено возведением сени, что соответствует описанной Слободаном Чурчичем традиции построения кивориев над "Святым Местом" в поздневизантийских храмах87. Подобную реконструкцию позволяет обосновать тот факт, что в московском Успенском соборе над Гробом Господним, появившимся между 1611 и 1620/1621 гг., в 1624 г. возводят сень88: "Над Гробом Господним киот медян, столбы и травы резные [и] на верху киота теремки и закомары медяные ж"89. Аналогия не покажется произвольной, если вспомнить процитированные слова Василия Гогары о том, что Гроб Господень в Успенском соборе был сделан в меру Живоносного Гроба. Это говорит об устойчивости для Москвы идеи создания такой реликвии и позволяет поставить вопрос о том, что сооружение в XVII в. Гроба и сени над ним, а также введение соответствующего чина погребения являются отголоском замысла Бориса Годунова.
Гроб Господень московского Успенского собора, созданный в меру иерусалимской святыни, позволяет нам представить облик Гроба для "Святая святых", поскольку Иван Тимофеев описывает такой же богослужебный предмет. Это служит также доказательством того, что функция годуновского Гроба была подобна функции Гроба новгородского Софийского собора 1540-х годов и московского Успенского собора 1620/1621 гг. Он вписывается именно в этот типологический ряд, что позволяет нам отказаться от мысли о прямом копировании кувуклия, который здесь также должны были заменить сенью.
Сообщение Ивана Тимофеева вместе с известием "Пискаревского летописца" дает конкретное указание на характер произведения. Гроб Господень - наиболее достоверная часть замысла, описываемого в источниках Поэтому данные о плащанице, особенно в свете изложенного о традициях чина погребения на Руси в XVI в., могут быть поставлены под сомнение так как они не являются свидетельством изготовления золотой чеканной плащаницы, заменяющей воздух-плащаницу. Скорее всего так названа крышка или верхняя плита Гроба.
При всей необычности ориентации на конкретную иерусалимскую святыню она интерпретируется в духе русской традиции. Как это было и раньше в культуре средневековой Руси, от образца взяты черты, созвучные местному мышлению. Новый храм, как и его иерусалимский прототип становится вместилищем Гроба Господня. Но святыня передается в тех богослужебных и иконографических формах, в которых ее символический образ существовал на Руси. То новое, что привносит сюда иерусалимская программа Годунова,- это мерное подобие, делающее Гроб Господень московской "Святая Святых" иконой Живоносного Гроба. Программа стимулирует и изменение богослужебного чина, выбор из местной богослужебной практики того типа службы, который делает более читаемыми иерусалимские образы богослужения.
Разумеется, мы не можем полностью реконструировать замысел Бориса Годунова, так как известно, что Гроб Господень 1599-1600 гг. был разграблен и уничтожен поляками при Лжедмитрии I 90.
Однако правильно ли распространенное мнение, что от "Святая Святых" Московского Кремля ничего не сохранилось? Мы попробуем высказать предположение о связи с этим храмом эпохи царя Бориса некоторых святынь, дошедших до нашего времени.
Вернемся к ковчегам-мощевикам, хранившимся в XVII в. в Казенной палате у Благовещенского собора. Первые из них изготовлены в царствование Бориса Годунова. В отличие от сделанных при Михаиле Федоровиче, они создавались как драгоценные ларцы с жемчужной обнизью9!. И. А. Журавлева справедливо связывала их появление с чином Великого освящения воды, или омовения мощей92, совершавшегося после царских часов в Великую пятницу93. Об этом прямо пишет в одном месте своих записок архиепископ Арсений: Борис Годунов, как сказано у него, "устрой и другие многие ковчеги из чистого золота и положил в них все святыя [частицы] мощей которыя находятся в царской казне и которые патриарх вместе с царем и со всем... чином приносит в великую пятницу... в соборную церковь Пресвятой Богородицы и поют великие часы, и, после часов и вечерни, снова относят в соборный храм Благовещения в казну, где оне хранятся" 94.
Очевидно, что изготовление ковчегов связано с приданием большей торжественности этому чину, известному в Новгороде в 1540-е годы и, как писал М. Лисицын, обязанному своим появлением на Руси введений устава Великой церкви96. Судя по золотому Гробу и сведениям об утвари, служба в "Святая Святых" должна была отличаться наибольшей пышностью. По своему художественному исполнению позолоченные ковчеги соответствуют описанию утвари для "Святая Святых": "... и евангелие злато, и сосуды златы, и крест злат, и всю службу церковную, что обдержит камением драгим и з жемчюгом"97. Не делались ли они в том числе для торжественного чина омовения мощей в задуманном Борисом храме и не являются ли они единственным вещественным свидетельством его замысла?
Примечания
1 Чин венчания на царство царя Бориса Годунова // ДАЙ. Т. 1. СПб., 1846, с. 242 247-248; Барсов Е. В. Исторический очерк чинов священного венчания на царство в связи развитием идеи царя на Руси // ЧОИДР. 1883, кн. 1. М., 1883, с. XXXI; Caввa В. Московские цари и византийские василевсы. Харьков, 1901, с. 151-152.
2 Посольская книга по связям России с Грецией (православными иерархами и монастырями). 1588-1594 гг. М., 1988, с. 107-108.
3 Там же, с. 131.
4 Там же, с. 96.
5 Там же, с. 56.
6 Там же, с. 69.
7 СГГД, ч. II. М., 1819, с. 97.
8 На другом уровне это произойдет в царствование Алексея Михайловича. В. М. Живо и Б. А. Успенский связывали "стремление Алексея Михайловича (а также его преемника Федора Алексеевича) наделить себя символическими атрибутами константинопольского василевса с тем, что "Русский царь должен теперь не только занимать место византийского императора, но и стать им", почему и его статус "осмысляется по византийской модели, и это обусловливает активную реконструкцию византийского образца" (Живов В. М, Успенский Б. А. Царь и Бог. Семиотические аспекты сакрализации монархов России // Языки культуры и проблемы переводимости. М., 1987, с. 62-63). Нам кажется, что подобные мотивы при обращении к византийскому образцу возникают уже при Борисе Годунове.
9 Временник Ивана Тимофеева. Подгот. к печати и пер. О. А. Державиной. М., 195 с. 64; Сказания Массы и Геркмана о Смутном времени в России. СПб., 1874, с. 83, 270-271.
10 "Пискаревский летописец" // ПСРЛ. Т. XXXIV. М., 1978, с. 202.
11 Сказание Авраамия Палицына. Подгот. текста и коммент. О. А. Державиной Е. В. Колосовой. М.-Л., 1955, с. 278-279.
12 См., например: Памятники архитектуры Москвы. Кремль. Китай-город. Центральные площади. Авт. коллектив под руков. В. Я. Либсона. М., 1982, с. 277.
13 См.: Бондаренко И. А. Градостроительство Российского государства XVI в. // Саваренская Т. Ф. История градостроительного искусства. М., 1984, с. 327.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
