7369-1 (691054), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

К типологии дискурса

Методологические установки. Критерием типологизации могут быть, разумеется, любые признаки. Таковым может стать стиль изложения автора, позволяющий судить о степени его вовлеченности в реальные процессы, а также стиль мышления. Нам представляется, что в качестве критерия типологизации дискурса новой российской идентичности предпочтительны те общественные отношения или их сущностные принципы, которые в данное социально-историческое время и в данном социальном пространстве играют главную, определяющую роль не только в общественной жизни, но и — что особенно важно — в формировании российской национальной идентичности и межнациональных отношений. Таковыми, на наш взгляд, в настоящее время в Российской Федерации являются прежде всего властно-политические отношения. После распада СССР в условиях экономического кризиса и депопуляции в России именно они стали доминирующими — причем не только в их внутриполитическом измерении, но и в глобальном геополитическом. Под властно-политическими отношениями как критерием типологизации дискурса по национальному вопросу мы имеем в виду не принадлежность автора к той или иной политической партии, организации, группировке, к тому или иному национально-культурному движению, объединению, лобби. Мы следуем таким традиционным различениям и понятиям, как "славянофильство — западничество", "либерализм — консерватизм, "Запад — Восток", "радикализм", "центризм" "фундаментализм" и др., которые имеют скорее философско-социологический и культурологический смыслы. Таким образом, мы используем понятие "власть" в философско-политическом, а не конкретном политологическом плане. Речь идет, скорее, о ценностных системах, служащих для авторов ориентирами, а не об общественно-политических системах, к которым авторы тяготеют.

Между этнонациональными отношениями и отношениями властно-политическими вообще нет необходимой связи ("по природе"), какая есть, например, между этносом и языком, этносом и культурой. Правда, в определенное время и в определенном месте эта связь может возникнуть в результате целенаправленной деятельности людей ("по истории"), например, завоевания и ассимиляции одного народа на территории его проживания другим. Тогда происходит политизация этнического бытия и этнонациональных отношений, то есть экспансия отношений господства и подчинения, стремления первенствовать, превосходить, доминировать, контролировать, управлять и направлять и т. д. на сферу (меж)национальных отношений3.

Политизация этнического бытия в результате колонизаций, войн, вмешательств всегда — естественно-исторический процесс, а вовсе не произвольный конструкт интеллектуалов. Даже если интеллектуалам и политическим лидерам кажется, будто им по силам сконструировать новую национальную идентичность, то это либо чистая иллюзия, либо не осознаваемый ими (по той или иной причине) социальный заказ. Например, такой заказ появился в России во время "парада суверенитетов" и соответствовал интересам этнических элит в регионах и на местах. Разумеется, все, что имеет начало, имеет и конец: деполитизация этнического бытия — такой же естественно-исторический процесс, как и его политизация. Правящие круги и интеллектульная элиты могут только ускорить или, наоборот, замедлить деполитизацию, происходящую под действием реально-исторических факторов, однако остановить ее сразу указом президента или пропагандистской акцией, если указанные факторы по-прежнему определяют условия реального существования масс людей, конечно же, невозможно.

Вывод о приоритетном значении властно-политического фактора во внутрироссийском социальном пространстве после распада СССР позволяет включить в содержание типов дискурса по новой российской идентичности два плана рассмотрения — реально-исторический и идейно-исторический: с одной стороны, — "русский вопрос", с другой — комплекс вопросов, сосредоточенных вокруг так называемой "русской идеи" — проблему новой российской идентичности, самобытности России (в отличие от Западной Европы и Запада вообще), ее особой миссии, особом историческом пути и т. д. По сути дела, речь идет об отношении авторов к возросшему русскому национализму и распознавании по ряду признаков соответствующих градаций (типов) в этом отношении. Пожалуй, можно согласиться с мнением С. Такеши, что национализм — это не просто "идеология, как либерализм и фашизм, он более похож на религию", поскольку включает в себя чувства, ценности и нормы4.

С методологической точки зрения важно подчеркнуть, что типологизация расчленяет на относительно замкнутые поля (типы) дискурсивное пространство нового российского мышления о национальной идентичности, претендуя только на его полное формальное, но не полное содержательно-материальное покрытие. Иначе говоря, она не является исчерпывающим собранием эмпирических фактов, на основании которых якобы потом делаются обобщения и генерализации. По выбранному нами критерию можно выделить, по крайней мере, пять типов дискурса с характерными для них представлениями о русских как о нации, о национальном самосознании (самоидентификации) русских, об исторических судьбах России и путях ее развития (модернизации) и т.д. Названия, которые мы им даем, разумеется, условны, поскольку речь идет об идеальных типах, а не об индуктивных или собирательных понятиях: 1) революционаристский; 2) либеральный; 3) центристский; 4) консервативный; 5) фундаменталистский.

Краткое описание типов дискурса по новой российской идентичности

Революционаристский тип. Имеются в виду радикально настроенные новые "западники". Россия для них — задворки Западной Европы, евро-американской, или мировой цивилизации. Они либо вообще не признают ее самобытности, либо признают ее только как негативный балласт "вековой отсталости России от Запада". Поэтому они готовы немедленно радикально сломать, взорвать традиционную российскую национальную идентичность, оцениваемую ими крайне отрицательно. По их мнению, говорить о какой-то загадочной "русской душе", особой "российской стати", специфическом "российском менталитете" абсолютно непродуктивно, бессмысленно, смехотворно. От этих абсолютно иррациональных русофильских мифов, равно как и от всего советско-тоталитарного, надо просто отказаться и безоговорочно капитулировать перед евро-американской цивилизацией, чтобы как можно быстрей вступить на единую для всех всемирно-историческую "столбовую дорогу мировой цивилизации" — осуществить модернизацию России. Это путь прогресса, ведущий к либерализму, гарантирующему свободу личности, права человека, минимум государственного вмешательства в социальную жизнь, экономическое процветание, политическую демократию, право наций на самоопределение вплоть до отделения, мультикультурализм и т. д. Россия отстает от Запада, но чем более радикально она будет модернизировать общество и все его подсистемы, тем больше у нее шансов быстрей его догнать. Появляется явно выраженный русофобский и антироссийский мотив: по мнению авторов, относящихся к этому типу, надо честно признать, что российский народ (прежде всего русский) с его заскорузлым "совковым", фашизоидным менталитетом — главное препятствие на пути реформ. С ним не построить гражданского общества, ибо русскому народу, его национальному характеру больше всего подходит коммунизм, сущностно родственный фашизму и чреватый тоталитаризмом. Поэтому лишь радикальный антикоммунизм может оздоровить российское общество, освободив его от элементов фашизма и тоталитаризма. Сформировать новую российскую идентичность — значит, во-первых, категорически признать превосходство западной культуры, выработанных ею образцов жизни и универсальных "общечеловеческих ценностей" над отечественной культурой, ее образцами жизни и ценностями; во-вторых, принять западные культуру, образцы жизни и ценности как свои собственные, научиться по ним жить. Сможет ли реакционная народная масса приспособиться к новому динамичному образу жизни в XXI в. или не сможет — не важно. Революционные повороты истории всегда сопровождались жертвами. Не избежать их и нам — от истории не спрячешься. Открытой для всего мира без всяких ограничений — такой должна быть новая Россия. Интеграция в мировое сообщество должна происходить на основе космополитизма: где хорошо, там и отечество — этот принцип соответствует всемирно-историческому мегатренду глобализации, ведущему к образованию "мирового общества" под эгидой США. В политическом измерении, по западным меркам, — это левый радикализм, революционаризм, экстремизм (в тактике) в стремлении к либеральным целям (в стратегическом плане); по российским меркам, — это "правые силы" ("радикал-реформаторы", "неолибералы", "необольшевики" "демократы", "прогрессисты", "западнисты", "глобалисты", "космополиты");

Либералистский тип. Это умеренные новые "западники". Россия для них — Восточная Европа. Они признают особость России, но полагают, что она самобытна, как самобытна всякая другая страна. Российскую специфику учитывать надо, говорят они, но не стоит ее преувеличивать и переоценивать. В ней, как и в национальном русском характере, больше негативного, чем позитивного, считают они, ибо склонны оценивать развитие общества скорее по западной шкале ценностей — универсально-прогрессистской, либеральной, — чем по российской или какой-то иной. Советское наследие — во многом негативный балласт, от которого надо избавиться, хотя отдельные элементы, например, зародившийся в 1960-е годы и развивавшийся вплоть до 1990-х годов либерализм, стоит сохранить. Сформировать новую российскую идентичность — значит изменить традиционную национальную идентичность России в направлении ее большей "либерализации", которая означает трансформацию, перерождение некоторых традиционных элементов национального русского характера, прежде всего тех, которые мешают россиянам приспособиться к рыночному хозяйству и демократии во всех сферах — политической, социальной, производственной и т. д. Именно потому, что такой отказ затрагивает не столько периферийные, сколько центральные элементы российского менталитета, они выступают не за немедленный революционный слом традиции, разрыв с ней, а за постепенный эволюционный переход к новому на базе элементов старого. Модернизация, безусловно, требуется России, но слишком радикальные, революционные меры по реформированию общества будут опережать его социально-психологическую готовность. Россия должна быть открытой миру, но ее интеграция в мировое сообщество, соответственно, подключение к процессу глобализации должны происходить поэтапно — то есть по мере ее внутренней готовности (формирования национальной идентичности) и с учетом ее исторически и геополитически сложившихся связей (России ближе Европа, а не США). В политическом измерении это — левые реформисты...

Центристский тип. Это интеллектуалы и политики, которых нельзя отнести ни к новым "западникам", ни к новым "славянофилам", потому что они стоят особняком от этой традиции, либо в их взглядах можно найти черты и тех, и других. Для них Россия — огромное восточно-европейское и одновременно евроазиатское государство с самобытной национальной и политической культурой. Они признают особый русский национальный характер, неповторимую специфику российского менталитета, которые следует учитывать, иначе трудно понять события и процессы, происходящие в России. Однако ни в самобытной культуре, ни в специфике российского менталитета нет ничего, что не поддавалось бы рациональному осмыслению, пониманию с точки зрения здравого смысла. Российские особенности в совокупности конституируют ту специфику социальной реальности, с которой сталкивается каждый политик, когда принимает решения, и каждый социальный ученый — экономист, юрист, социолог, культуролог, лингвист и т. д., — когда изучает общество (тем более, если анализируются результаты кросс-культурных сравнительных исследований). Сформировать новую российскую идентичность — значит построить новое политически сильное и экономически благополучное российское государство по принципу "нация-государство", сохранив лучшие традиции российской национальной и политической культуры. Для этого нужны усилия самого российского народа, всех этносов и конфессий. Но важна и открытость миру, готовность взять все лучшее у всех мировых цивилизаций, в том числе и у Запада — но не в духе преклонения перед ним как единственным источником просвещения, а в духе взаимовыгодного партнерства, на базе сравнительной методологии. Последнее предполагает разумные ограничения, сбалансированный протекционизм (в первую очередь в области культурного влияния). К этой линии примыкают авторы, придерживающиеся социально-демократической, национально-демократической и собственно центристской ориентации, "государственнники", сторонники государственного патриотизма.

Консервативный тип. Речь идет об умеренных новых "славянофилах". Россия для них — северо-евразийская славяно-тюркская, или православно-мусульманская, государство-цивилизация ("цивилизация" либо "империя") с собственными геополитическими интересами и задачами, ядро которой составляет русский народ со своей самобытной национальной традиционной культурой. Они подчеркивают, что у россиян особый национальный характер и менталитет, которые обязательно надо учитывать, чтобы понять историю Российской империи, СССР и то, что происходит в России сейчас. В "русской идее", в самобытности русской культуры, специфике российского менталитета нет ничего иррационального, недоступного здравому смыслу. Однако на Западе их обычно плохо понимают либо преднамеренно извращают. Самобытность России-Евразии (империи) — национальная и цивилизационная, — конституирует специфику российской социальной реальности. Ее следует оценивать по большей части как позитивную: она — национальное достояние, огромный внутренний потенциал (ресурс) и залог будущих экономических и геополитических успехов РФ. Ее негативные оценки Западом и российскими "западниками" — либо плод добросовестного заблуждения, либо продуманная политико-идеологическая стратегия, направленная в конечном счете на подрыв российской государственности, евразийской православно-мусульманской цивилизации вообще. Сформировать новую российскую идентичность — это означает в новых исторических условиях, то есть в постиндустриальную информационную эпоху, когда Запад бросил России вызов "глобализации", сохранить евразийскую (имперскую) цивилизационную и русскую национально-культурную идентичность России, возродить традиции сильной государственности, но не впасть в крайность теократического панславизма, который столкнул бы Россию одновременно и с Западом, и с мусульманским миром. Интеграция России-Евразии (империи) в мировое сообщество должна быть геополитически выверенной и сбалансированной, то есть ориентированной в зависимости от национальных приоритетов и интересов в разной мере на разные государства и регионы мира. Она должна происходить по мере выхода России из глубочайшего общественно-системного кризиса, формирования новой российской идентичности по принципу диалога культур и исключать одностороннее влияние, а тем более идеологическое вмешательство. Последнее предполагает выработку концепции информационной и духовной безопасности РФ. Прежде всего надо дать решительный отпор европо- и американоцентризму ("западнизму"), выдающему себя на словах за "глобализацию" на базе "общечеловеческих ценностей", но на деле отождествляющему западную цивилизацию с общечеловеческой, а прогресс — со всемирной вестернизацией. Дистанцирование от Запада и фильтрация его влияния необходимы также потому, что экспортируемый им деморализующий постмодерн доходит до России быстрей модерна.

Характеристики

Список файлов курсовой работы